Белая тигрица


      «Это было много-много лет тому назад. В одном королевстве один очень знатный вельможа, скажем, граф, приехал в свой охотничий замок с целью весело провести время...»

Я уже сто лет не рассказывал сказки! Я их все перезабыл, и ни одну в последнее время не сочинил до конца. Мне слишком беззаботно жилось! Сказки сочиняют от тоски. От неустроенности, от невозможности что-то изменить в этом мире. Одни сочиняют, другие слушают, а потом забывают. И те, и другие.

О чем это я начал? Граф со своей свитой приехал поохотиться. Замок стоял в глубоком лесу у подножья гор. Темнело быстро, ветер налетал внезапно, шумно раскачивал макушки сосен и до утра ломился в окна, как будто за ним гонятся. А вместе с воем ветра из глубин чащи долетало иногда страшное рычание, грозное и тоскливое одновременно, ни один зверь так не рычал...

- Ты никогда раньше эту сказку не рассказывал, - шепнула Нолли, - что-то новое?

Я засмеялся, я еще сам не знал, о чем пойдет речь. Только видел в глазах у всех ожидание чего-то интересного. Славные у Ольвина были друзья, только я никак не мог запомнить их имен. С ними было хорошо и просто, от чего я совершенно отвык, и мне захотелось внести в их разноголосый веселый и, в общем-то, бестолковый гомон немножко грусти, так, чуть-чуть, на кончике кисти. Да, мне было грустно, как и любому другому, если он вдруг побывает в тех местах, где любил когда-то. Или не любил? Черт его знает, что это было за чувство!

- Мартин, что дальше?

Это спросила Изольда, и я наконец понял, для кого я рассказываю. Для этой серьезной хозяйки, которая зовет меня деткой и ничего не знает в жизни, кроме своих кастрюль и сковородок. У которой нет ни мужа, ни детей, ни постоянного дома, только горбатый брат, а глаза у нее зеленые как у кошки, а имя холодное, как она сама. Изо льда! И вовсе ты мне не нравишься, Изольда, ты немолодая и некрасивая, и усталость тебя портит, и этот широкий воротник, и губы у тебя тонкие, и щеки впалые, и под глазами синие круги, и не поймешь ты меня никогда, и не оценишь, потому что ты просто домохозяйка.

- Так кто это рычал?

- Местные жители утверждали, что это белая тигрица, но никто в такие сказки не поверил: ни граф, ни его приятели. Считалось, что белая тигрица живет очень далеко, в другой стране, где много снега и оленей, на которых она охотится, если вообще существует. Впрочем, граф был человеком любопытным, он прочесал всю округу и забрался даже в горы в поисках тигрицы. Ее нигде не было. А потом смолк и рев по ночам.

Изольда отвернулась. Что-то ей в моей сказке не понравилось, или какая-то другая, более важная мысль пришла ей в голову, зато Ольвин слушал более чем внимательно. Нолли смотрела на него.

- Вы, конечно, слышали, что белая тигрица – существо особое.

- Выдуманное, - добавил Ольвин, и тон его мне не понравился.

- Конечно, - сказал я, - кто же спорит? Конечно, выдуманное, это же сказка, правда, Нолли?

- Он еще не то придумает, - усмехнулась Нолли, и я понял, что за белую тигрицу мне от нее влетит.

- Так вот, эта белая тигрица повелевает всеми животными, птицами и деревьями, - пояснил я, подумал, вспомнил кое-что и добавил, - и камнями, пожалуй, тоже. Она – царица леса. Существует поверье, что если человек напьется ее крови, он станет всемогущим.

- А он станет тигром или человеком?

- Тигром. А может, человеком. Не знаю. Это же еще никому не удавалось.

- А что твой граф? - спросил Ольвин.

- Решил, что всё это выдумки. Через неделю все уже забыли об этом. Но вот однажды произошел совершенно невероятный случай. Граф решил устроить пикник. На поляне, прямо перед замком. Развели костры, расстелили скатерти, наелись, напились и стали распевать песни. Смеркалось...

Надо сказать, что у графа был придворный музыкант, которого Бог голосом не обидел. Он был не так уж пьян. Звезды горели ярко, ели качали лапами, а с берез тихо облетали желтые листья. Ему вдруг надоело петь пошлые песенки преимущественно о том, как жены изменяют своим мужьям, а мужья женам, и он запел в полный голос что-то совсем другое, мелодичное и печальное, как будто он один был в лесу. И лес застыл, и все замолчали, и кто-то ощутил свое ничтожество, кто-то пожалел о совершенных ошибках, а кто-то просто разозлился: «Не лезь в душу!»

Граф хотел веселиться. Он лежал на шкуре убитого медведя, одной рукой подпирая голову, другой – наливая себе из бутылки вино. Рука дрожала, вино лилось на шкуру. «Лучше выпей и спой про соседскую собаку! Как там?..» Тут он заметил, что все с вытянутыми лицами смотрят в одну сторону. Он неловко повернулся, расплескал кружку, выронил бутылку... На пригорке в синих сумерках, в отблесках костра сидел немыслимой красоты зверь, большая белая кошка с горящими зелеными глазами, она высоко по-королевски держала голову и обвивала себя хвостом.

Долго никто не мог даже пошевелиться. Она была восхитительна! Только когда она в три прыжка скрылась в чаще леса, граф понял, что он осел. Надо было стрелять! Стрелять, а не таращиться на нее как на привидение! Удача была так близко! Зверь сам вышел из леса прямо к замку, ничего не испугался: ни людей, ни ядовитых стрел!


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30  

Комментарии