Белая тигрица


      Случилось то, что должно было случиться рано или поздно. И потом случилось то, что просто не могло со мною не случиться.

Когда я пришел, в доме никого не оказалось. Я был один. Я рассеянно собрал вещи, откупорил бутылку, налил бокал до краев и бросил в него горошину. Я глотал красную пену жадно, словно физическое наслаждение могло избавить меня от душевной боли.

Даже если бы кто-то зашел и увидел меня, мне было бы уже всё равно. Мой обман раскрылся. Я не смог убежать от себя самого. На что я надеялся, не понимаю?

Я не успел дойти даже до своей комнаты и катался по полу в гостиной, наслаждение мое перерастало в боль, и это мне безумно нравилось, я хотел себя замучить, растерзать, разорвать на мелкие куски! Мне это было нужно!

Потом, когда пришло истощение и оцепенение, я еле дополз до кучи недошитых занавесок и провалился в забытье. Очнулся я, когда приехал Ольвин, от скрипа двери. Было уже темно, он ходил мимо меня с подсвечником, но не замечал. Мне, конечно, не хотелось предстать перед ним в таком виде, но я не мог пошевелить и пальцем, чтобы встать и дойти хотя бы до своей кровати.

Изольда появилась позже всех. Я узнал ее по шагам. Она не стала заходить на кухню, а сразу поднялась к себе в комнату. Где она была все это время?! Бродила по городу? Зашла в церковь? Или, может, к подруге? И поделилась с ней, что попала в сети к коварному обманщику Энди Йорку? О, Господи, до чего же всё глупо получается! Изольду я уже потерял. Завтра я потеряю Ольвина. Послезавтра Нолли. Всё!

Потом, уже очень поздно, в дверь тихо постучали. Ольвин спустился вниз и к моей великой радости поставил подсвечник на дальний край стола. Я валялся в куче тряпья в темном углу.

- Проходи, - сказал он тихо, - случилось что-нибудь?

- Я сяду сначала, хорошо? - ответил нежный голосок Данаи.

- Конечно.

У меня озноб прошел по спине, я понял, что услышу сейчас что-то важное, но для моих ушей совершенно не предназначенное. Если девушка пришла одна среди ночи, значит, что-то действительно случилось!

- У меня есть важные новости, - сказала Даная с плохо скрытым волнением.

- Я слушаю.

- Барон Оорл помирился с герцогом.

- Вот как? Он отказался от Долины Двух лун?

- Да.

- Странно...

- И знаешь, что он хочет взамен?

- Что же?

- Меня.

Повисла длинная-длинная пауза. Или это мне так показалось?

- Завтра утром все поедут к барону, там нас должны обвенчать...

- Ты этого хочешь?

- Я хочу, чтобы мой город жил спокойно. По воле рока получается, что только я могу положить конец этим бесконечным войнам!.. Но я же скорее умру, чем он до меня дотронется! Ну, почему я, Ольвин? Почему именно мне всё это?..

- Потому что ты прекрасна.

- Что же мне делать? Ничего уже не изменишь, за меня уже всё решили, и никто не спрашивал, хочу я этого или не хочу... Они сейчас пируют вместе с Эрихом, всё у них прекрасно! Я убежала через окно... Ольвин, неужели ничего нельзя сделать? Ну, придумай что-нибудь! Я прошу тебя...

Ничего себе просьба! Не хотел бы я сейчас оказаться на месте Ольвина, хоть мне и на своем было не здорово! Она просила о чем-то совершенно невозможном, чтоб и волки были сыты, и овцы целы.

Ольвин ходил туда-сюда по комнате, когда он подходил близко к двери, я его даже видел. Он был как всегда спокоен, только сосредоточен чересчур. Таким я видел его лишь однажды, у сгоревшего помоста на рыночной площади, когда он водил носком ботинка по пеплу. «Дождется барон!»

- Тебя повезут люди Оорла?

- Да.

- Значит, если ты исчезнешь уже по дороге, у барона не будет претензий к герцогу Тарльскому?

- Нет. Но это безумие. У него в дружине человек сто, а еще люди герцога и люди короля.

- Да, это безумие.

Даная тихо всхлипнула.

- Успокойся, - сказал Ольвин ласково, - не плачь. Ты пришла за помощью, ты ее получишь. Я тебе помогу, чего бы мне это ни стоило... Но сначала выслушай меня, ладно? Только не перебивай.

- Хорошо.

- Ты бедная девушка. Но судьба распорядилась так, что ты можешь и должна стать богатой и знатной. Ты уже не имеешь к нам, городской бедноте, никакого отношения! Рано или поздно тебе все равно предстоит выйти замуж за кого-нибудь из господ, и совсем не обязательно, что он придется тебе по вкусу. Это твоя судьба, с которой надо смириться, и которой многие девушки позавидовали бы. Не перебивай меня... Барон Оорл по могуществу может сравниться с королем, он богат, он умен, он красив и совсем еще не стар. К тому же он безумно тебя полюбил. Подумай, Дана, хорошо подумай, нужно ли от всего этого отказываться?

Такая речь в защиту барона меня поразила. Я был уверен в том, что Ольвин ненавидит барона Оорла так же как в том, что он любит Данаю Доминицци! Он запутал меня окончательно.

- Не хочу, - тихо, но твердо сказала Даная, - не хочу быть ничьей женой, не хочу чтобы кто-то прикасался ко мне. Не хочу!

- Хорошо, - вздохнул Ольвин, - я понял.

- Ты поможешь мне?

- Конечно.

- Как, боже мой?

- Не волнуйся, на что-то же я годен.

- Ольвин!

- Поезжай с бароном и ни о чем не беспокойся. Это уже мое дело.

- Но ты же не Господь Бог, Ольвин!

- Господь Бог тут не поможет. А я должен.

Даная подошла к двери, я увидел край ее платья.

- А если ты опоздаешь? Или что-нибудь случится?

- Ничего не случится, не бойся.

- Меня пугает неизвестность.

- Одно я тебе могу обещать совершенно точно: никто к тебе не прикоснется против твоей воли. Ты останешься прекрасной и недоступной как Диана-охотница. Ты веришь мне?

- Ольвин, я верю тебе как Богу.

- Ну, еще скажи, что я святой.

- Конечно!

На его месте мне хотелось быть все меньше. Он должен был сделать что-то невозможное ради девушки, которая все равно никогда не будет ему принадлежать. И он брался за это со спокойной легкостью, он обещал, не раздумывая и ничего взамен не требуя, он был великолепен! Я только не представлял, как он свое благородное обещание будет выполнять!

- Пойдем, я провожу тебя. У меня остается мало времени.

- Может, я сама дойду?

- Не выдумывай. Нынче в городе неспокойно.

Они ушли, а я делал отчаянные попытки сесть. Мне надо было до его прихода обрести человеческий облик, но я не успел.

Ольвин вошел, прислонился к двери, зажмурился, с силой стукнул по ней кулаками и тихо прорычал что-то как зверь в клетке, думал, что его никто не видит.

- Черт знает что! - не выдержал я.

Он обернулся на мой голос и мгновенно взял себя в руки.

- Кто тут? Мартин, это ты что ли?

- Я, конечно, кому же еще...

- Что ты тут делаешь?

Он переставил подсвечник и беспощадно высветил своего порочного жильца. Я сидел, привалившись к стене, голова моя кружилась, как флюгер на ветру, едва мне удавалось сосредоточиться и удержать перед глазами четкую картину, как она тут же расползалась. Пол налетал на потолок, стулья уезжали куда-то стройной шеренгой, огонь в камине разрастался до размеров пожара, потом вдруг мерк как потухшая головешка. Я устал от этого, глаза сами закрывались, но и тогда меня продолжало мотать по волнам.

Только чувство необъяснимой тревоги не давало провалиться совсем. Сейчас происходило что-то важное в моей жизни, именно в моей. Что-то повернулось, сорвалось с крючка и понеслось под уклон!

- Ты пьян? - Ольвин сел на корточки и заглядывал мне в глаза.

- Нет.

- А что же с тобой?

- Удовольствие аристократов, - усмехнулся я.

- О, боже! И давно ты тут валяешься?

- Я всё слышал.

Он воздел руки к небу.

- Нет, это уму непостижимо! Ты что, издеваешься? Ты другого места не мог найти для своего удовольствия? Черт возьми, почему когда ты выясняешь отношения, я мотаюсь по оврагам и собираю хворост?

- Наверно, потому что ты святой, Ольвин.

- Да замолчи ты! - он сел рядом со мной на пол и досадливо отвернулся, - какой я вам святой!.. Ты даже не представляешь, Мартин, чего мне это будет стоить...

- Если ты убьешь барона, то головы.

- Убьешь барона... - он как-то невесело рассмеялся, потом хлопнул себя по коленкам, - ладно, надо ехать!

- Что ты задумал?

- Я должен увезти ее прямо из замка. По дороге это совершенно невозможно.

- В замок ты даже не попадешь! Я был там, я знаю, что это такое!

Ольвин встал и посмотрел на меня сверху вниз.

- Если бы не мог, я бы ничего не обещал. За кого ты меня принимаешь?

- За святого, - сказал я.

- Врезать бы тебе, чтоб не валялся там, где не надо, ты бы сразу переменил свое мнение.

- Врежь! Мне давно уже пора получить за все мои грехи!

- В другой раз. А пока живи...

- Хочешь, я поеду с тобой?

- Не смеши меня, Мартин, от тебя сейчас помощи!..

- На что-то и я, наверно, годен!

- Да? А не боишься?

На этот вопрос я отвечать не стал.

С огромным усилием, но без посторонней помощи, я встал, зашел на кухню и выпил чуть ли не ведро воды. Голова прояснилась, правда ноги еще подгибались от слабости.

Ольвин сидел на лавке у стола, упершись руками в колени.

- Если честно, - сказал я, - это, конечно, самоубийство. Ты даже не представляешь, во что ты ввязался.

- Почему же? Представляю.

Он смотрел мрачно, исподлобья, и глаза его в полумраке были уже не голубовато-серые, а темные, усталые и какие-то беспощадные. В нем шла борьба, он на что-то решался, впрочем, нет, давно уже решился, только никак не мог поставить последнюю точку в этой борьбе.

Я вдруг понял, что он очень сильный человек, из тех, кто взглядом двигает горы и кипятит воду в котле. А я-то думал, что он весь такой легкий и светлый, как его летящая походка, как его ослепительная улыбка! А он словно вырублен из камня: жесткий рот, сильная шея, широкие плечи, могучие руки... Или это была игра светотени?

Он был другой, совсем другой, не тот, которого я знал и любил! Он изменился резко, и вместе с ним, я чувствовал, также резко менялась и моя жизнь.

- Ты как будто стоишь на ногах? - спросил он.

- Я как будто собираюсь ехать.

- Только не спрашивай ни о чем.

- Я тебя и так никогда ни о чем не спрашиваю.

- Предупреди Нолли, чтоб не волновалась.

К Изольде мы зашли вместе. Она собиралась ложиться и была уже в халате, из под которого выбивался воротничок ночной рубашки. Я пытался поймать ее взгляд, но безуспешно.

- Мы уедем на всю ночь, - сказал Ольвин.

- С ним?

- Да. Приедем, скорее всего, завтра вечером.

- Что ты затеял, Ольвин?

- Не волнуйся, ничего такого. Я тебе потом все объясню, а сейчас нам некогда.

Он вышел, а я задержался в дверях. Схватил ее, прижал к себе и, пока она не успела закричать, быстро зашептал.

- Мы, наверно, никогда больше не увидимся, слышишь? Ничего уже не остановишь! Можешь думать обо мне, что хочешь, да я такой и есть... Только я люблю тебя!

- Пусти!

- Запомни, я тебя люблю...


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30  

Комментарии