Белая тигрица


      Купаться в дождь – занятие для гурманов. Мы прискакали на Сонное озеро все исхлестанные мокрыми ветками и быстро погрузились в воду, горячую как бульон. Я забыл о своих душевных муках, я был счастлив, что у меня есть тело, обыкновенное человеческое тело, которое чувствует тепло и холод, устает, отдыхает, кувыркается, ныряет, лежит на отмели, и по его упругой коже долбят капли дождя.

- Хочешь, сплаваем к твоему серому камню? - спросил Ольвин.

- Не хочу, - сказал я, - зачем мне какой-то серый камень?

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Нам было хорошо, мы смеялись бы очень долго, если бы с того берега не раздался вдруг душераздирающий рев. Такой забытый и такой знакомый, что у меня судорога прокатилась по телу.

- Что это? - тревожно спросил Ольвин, - что это может быть?

- Это белая тигрица, - ответил я, - в которую ты не веришь.

- Какой там, не веришь!

Рев раздался еще раз, сердце защемило. «Не пойду», - подумал я с отчаянием, - «что они сговорились сегодня разрывать меня на части?! Сначала Нарцисс, теперь тигрица! Почему все сегодня? Почему не вчера? Где ты была, когда я искал тебя? Где ты была раньше?!»

- Поехали отсюда, - сказал Ольвин, поспешно одеваясь.

- Ты что, боишься?

- Я прошу тебя, поехали.

И снова раздался ее рев. Я колебался недолго, каких-то полминуты: бежать ли к ней, или ехать с ним. Он ждал.

- Ладно, - вскочил я, - поехали.

Залезать в мокрую одежду было противно. Она прилипала к телу и была отвратительно холодной.

- Одеваться надо было прямо в воде, - проворчал я потом.

- Поторопимся, Мартин.

- Почему ты ее так боишься?

- Она приносит несчастье. Во всяком случае, нашей семье.

До дома мы домчались быстро, почти за полчаса. Нас встретила перепуганная Нолли.

- Ольвин! - крикнула она и повисла у него на шее.

- Что? Что случилось?!

- Я зашла, а она...

- Где она?!

- На кухне!

Мы кинулись на кухню все втроем. Изольда лежала на полу с перерезанными венами на левой руке. Рядом валялся кухонный нож. Это случилось, по-видимому, совсем недавно, потому что крови вытекло мало, и сознания она не теряла, а просто была в своем сомнамбулическом забытье.

- Вовремя мы успели, - мрачно сказал Ольвин, перетягивая ей поясом руку ниже локтя, - Мартин, беги за доктором, три дома вниз по улице.

- Она жива?

- Жива, не волнуйся.

Я поразился его спокойствию. Нолли стояла в дверях, ее трясло.

- Ну, беги быстрей, чего ты на меня смотришь!

Вечером Изольда пришла в себя и призналась, что ничего не помнит. Я не мог смотреть на ее забинтованное запястье, жалость моя доходила до озноба и головной боли.

- Признайся, - спросил я, сидя возле ее кровати, - ты ведь не хотела этого? Ты не думала об этом, когда мы уезжали на озеро?

- Нет, - она покачала головой, - я думала про белый особняк над прудом. И умирать мне совсем не хотелось.

- Я как чувствовал!

- Может, ты и правда меня любишь?

- Если б я тебя не любил, меня бы здесь уже не было.

- Поцелуй меня. Только недолго, а то войдет кто-нибудь.

Мы целовались как воришки, вздрагивая от каждого шороха. Потом я зашел к себе и полез под кровать за своей сумкой. Нолли была внизу в гостиной, и это было кстати, я не хотел, чтоб она видела, как я отсыпаю в свой кошелек кучу золотых дорлинов.

Кошелек получился слишком тяжелый и толстый. Я долго думал, куда его положить, и сунул в карман своей теплой куртки, которую давно уже не носил и не собирался. В кармане лежали какие-то бумажки, свернутые в четыре раза несколько листов. Я подумал, что это забытая недописанная песня, но это оказалось что-то совсем другое.

У меня в руках были листы из древнехарейского трактата. Я узнал эти закорючки сразу, хоть и не понимал в них ни слова. Мне стало совсем не по себе от такой находки.

- Что это? - спросил я Нолли, когда она вошла.

- Не знаю, - сказала она удивленно.

- Это листы из книги Ольвина. Как они попали в мой карман?

- Тебе лучше знать.

Я и так понимал, что Нолли не имела к этому ни малейшего отношения. Так же как и я. И Изольда. Тогда кто же?!

- Может быть, ты нашла их где-нибудь и положила мне в карман?

- С какой стати?

- Не знаю... но должно же быть хоть какое-то объяснение!

Ольвин отмывал на кухне пол и кипятил чайник.

- Хочешь, кое-что покажу? - спросил я невесело.

Он положил тряпку в ведро и вытер руки.

- Ну? Что там у тебя?

Я протянул ему свою находку.

- Узнаешь?

Ольвин тихо свистнул.

- Да это никак остатки моей книжки?

- Посмотри, кто-то вырвал эти листы и прячет их в моей куртке. Наверно, здесь написано что-то важное.

- Здесь написано про Долину Двух лун, - сказал он со странным спокойствием, - это как раз то, что мне было нужно.

- И не только тебе, как выяснилось!

- Да, непонятно...

- Послушай, чтобы вырвать то, что нужно, надо сначала прочесть. Кто-то владеет древнехарейским не хуже тебя. И книгу он выкрал не ради денег, а ради ее содержания. Мне эта история все меньше нравится, Ольвин.

- Не горячись. Мне кажется, все гораздо проще, чем ты воображаешь. Чай будешь?

- Какой там чай!

- Я тебе все-таки налью...

Я уже достаточно накрутился в дворцовых интригах и нутром чувствовал здесь какую-то подлость. Не горячиться я не мог, мне хотелось схватить Ольвина за плечи и трясти, пока в его спокойных и насмешливых глазах не загорится тревога. Впрочем, уже тогда изменить ничего было нельзя.

Мы начали с того, что внимательно прочитали вырванные листы. Там говорилось, что в долине с непонятной периодичностью появляется вторая луна. Это богиня сновидений Куркутта. Раньше в этой долине жили белые тигры, но она забрала их к себе на небо. Дальше подробно описывалось, как найти храм Куркутты. Сделать это можно было только в ночь двоелуния.

- Я хотел отвезти туда Изольду, - сказал Ольвин, - может, вторая луна помогла бы ее вылечить?

- Ты понимаешь, что кому-то тоже захотелось попасть в храм Куркутты? Нужно обязательно понять, зачем. Подумай, Ольвин, напряги свою память!

Он молчал и водил чайной ложкой по скатерти. Мне показалось, что он просто не хочет мне об этом говорить.

- А может, дело не в храме? - спросил я, теряя терпение, - а в том, что валяется там на земле рядом с храмом?

- Что? - он сразу встрепенулся и уставился на меня.

- Ты когда-нибудь слышал про такие маленькие хрустальные шарики? Бросаешь его в бокал с вином, и вино превращается в красную пену. Это очень приятно, даже слишком...

- Это удовольствие для аристократов.

- Да, но в Долине Двух лун это удовольствие валяется под ногами.

- Ты говоришь так уверенно, как будто сам это видел.

Отступать уже не хотелось. Я ответил, четко выговаривая каждое слово и глядя ему прямо в глаза.

- Да. Я сам это видел.

Дождь снова царапал по стеклу, трещали дрова в камине, а в остальном было тихо как на краю вселенной. И также неуютно. Я сказал слишком много.

Ольвин уже через силу выдавил из себя улыбку.

- Мартин, если не секрет, как ты туда попал?

- Другим путем.

- Это... она тебя провела?

Он говорил, конечно, о белой тигрице. Он знал ее и очень хорошо! Вот теперь у него появилась тревога в глазах! Теперь, когда речь зашла о ней.

- Она там живет, - сказал я, - это земля ее предков.

- А ты тут при чем?

- Я любил ее, - признался я с неожиданной для себя самого легкостью, - может, и сейчас люблю... Но ты, по-моему, тоже?

Ольвин усмехнулся.

- Не волнуйся, я тебе не соперник. Я даже рад, что ты ее любишь. Сейчас так много желающих распороть ей живот!

- Она правда растерзала вашу мать?

- Да, но я ее ни в чем не виню. Она заступилась за меня. Мать била меня палкой. Думала, что никто не увидит... Она повалила ее на землю и перекусила горло.

- Теперь понятно, почему ты ее так выгораживаешь.

- Понятно?

Он тоже сказал слишком много. Мы смотрели друг на друга как заговорщики.

- Ну и родители тебе достались, Ольвин!

- Да, Бог с ними. У меня есть сестра, которая меня любит и которая...

- Что?

- Послушай, а если это она?

- Что она?

- Если это она спрятала книгу, чтобы я не убивал над ней свое время?

- А зачем она вырвала листы?

- Как зачем? Здесь же написано самое главное и для нее и для меня: как пройти к храму Куркутты! Она нарочно положила их в такое место, где их легко найти.

- Хорошо, но из этого следует, что она прочитала твою книгу.

- У нее было достаточно времени на это. Вспомни, как часто она оставалась одна в доме.

- По-твоему, она понимает по-древнехарейски?

- Почему бы нет? Ведь она моя сестра! Возможно, пряча книгу, она об этом даже не подозревала.

- Я с вами с ума сойду!

Ольвин смотрел на меня и улыбался. Ему всё было ясно.

- Вот видишь, все гораздо проще, Мартин.

С полчаса, пока мы пили чай, я радовался вместе с ним. Но скоро понял, что тревога не оставляет меня.

Ольвин резал сыр, я смотрел на него и старался понять, что мне так во всем этом не нравится. И кажется, понял.

- Нож какой-то тупой, - заметил Ольвин, - надо утром поточить.

- Вот именно, - сказал я.

- Что именно?

- Нож тупой.

Ольвин даже побледнел. Никогда не видел, чтобы люди так стремительно бледнели. У него даже испарина выступила на лбу.

- А это – тот самый?

- Да.

Он приложил нож к запястью и, не примеряясь, резко полоснул им венам, но только содрал кожу.

- Ты что, с ума сошел!

- Да... это не бритва. Еле капает.

Его кровь, описав по руке дорожку, капала на блюдце. Он как под гипнозом смотрел на это, пока я не сунул ему полотенце.

- У вас есть враги, Ольвин?

- Как будто нет.

- Но кто-то же хотел убить твою сестру. Надеюсь, на этот раз ты не скажешь, что все было гораздо проще?

- Не знаю, - сказал он хмуро.

- А еще мне не нравится, что пропажа книги совпадает со внезапным интересом Оорла к Долине Двух лун.

- Книга пропала уже после пожара.

- Все равно не нравится!


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30  

Комментарии