Белая тигрица


      Утром мы узнали, что дружина Оорла устроила в городе погром. Было много убитых и раненых, горели дома и деревья, костелы и лавки... и наш помост в том числе. На сожженной рыночной площади больше нечего было делать.

Мы стояли на пепелище, Нолли прижималась ко мне так отчаянно, словно была виновата в поступках своего отца. Мне нечем было ее утешить, мне самому было тошно оттого, что все так скоро и неожиданно оборвалось по прихоти вздорного барона. Еще вчера я казался себе таким счастливым и независимым. А вот завишу. Еще как завишу!

Ольвин водил носком башмака по пеплу. Лицо его было серое.

- Дождется Оорл... - процедил он сквозь зубы.

- Он вчера уезжал от герцога очень сердитый, - сказала Нолли, - не поделили что-то, наверно.

- Он был здесь?!

- Да. Я сама видела.

Ольвин на секунду отвернулся, видимо, чтобы скрыть от нас выражение лица, сдержать которое был не в силах. Оорла он знал. Знал и ненавидел. Я в этом не сомневался. Что-то связывало этого уличного акробата и всесильного барона, которому даже король не указ. Что? Смерть Эриха Второго? Изольда? Или, может быть, белая тигрица? Я еще раз поразился, что судьба привела меня именно к нему.

- Идите домой, - сказал он, взяв себя в руки, - в такое время лучше не высовываться, - а я пойду узнаю, что они там не поделили с герцогом.

- Я с тобой, - заявил Сильвио.

- Нет, - Ольвин покачал головой, - на этот раз я пойду с Мартином.

- Ну и катись к черту!

- Сильвио...

- Я сказал, к черту!

«Дурак», - подумал я, - «все равно он ничей. Он один на всех, как икона в церкви. Просто я надоел ему чуточку меньше, чем ты. Дурак ты, Сильвио!»

Все пошли в одну сторону, а мы в другую. Мы направились в центр города, ко дворцу герцога Тарльского, к белокаменной громаде, обнесенной высокой ажурной оградой, заржавевшей, но все еще красивой. Со стороны парка в ней была дыра из выломанных прутьев, так обычно случалось со всеми оградами.

Мы оказались в цветущем саду. Это был обыкновенный рай на земле, какие любят устраивать себе сильные мира сего. Светило солнце, благоухали розы, тихо шелестели деревья. Словно и не было пожарища, детского плача, женских воплей. Словно и не стояли мы на пепелище полчаса назад!

- Идем, - Ольвин тянул меня за рукав, мы осторожно пробирались между клумб с георгинами и кустов шиповника.

В одно из окон на первом этаже, полуоткрытое, с воздушной оранжевой занавеской, он тихо постучал. Девушка, которая выглянула и приветливо улыбнулась, очевидно, была горничной.

- Даная у госпожи Алоизы, - сказала она.

- Позови, будь добра.

- Если госпожа ее от себя отпустит!

Ждать пришлось долго.

Наконец она появилась в окне, девушка из мечты, из легенды о прекрасной и вечной любви. И тревога на лице, и отчаяние в глазах шли ей еще больше, чем улыбка.

- Ольвин, какой ужас! - сказала она, прежде чем поздоровалась.

Они смотрели друг на друга чуть дольше и выразительней, чем просто знакомые.

- Ты не один? - Даная удивленно взглянула на меня, а потом грустно улыбнулась, - я, кажется, узнала. Это ваш новый музыкант. Он играет на лютне и на дудочке.

- Его зовут Мартин, - добавил я.

Она опять улыбнулась, но уже веселее.

- Мартин, - сказала она, - мне кажется, что ты можешь петь гораздо лучше. Я всё ждала вчера...

- Я не пою, я подыгрываю.

- Поет-поет, - опроверг меня Ольвин, по-моему, ему непременно хотелось, чтобы Мартин ей понравился, - и еще сказки сочиняет. Заходи как-нибудь, послушаешь.

- Я приду. Обязательно приду. Только сейчас мне не вырваться. Представляешь, что тут творится? Герцог в ярости, хозяйка в истерике... Не до сказок, Ольвин.

Она снова стала серьезной и встревоженной. Ольвин взял ее за руки.

- Что, дело плохо?

- Дело идет к войне. Они никогда уже не договорятся.

- А ты слышала, что они не поделили на этот раз?

Даная сдвинула черные брови, усиленно что-то вспоминая. Не думал я вчера, что увижу ее в роли черной пророчицы.

- Барон хотел вернуть себе прежние земли. Но они уже два века относятся к Тарлю. Естественно, что герцог отказал.

- Какие? Дана, какие еще земли?

- Ну как же?.. Долину Двух лун, правда, я не знаю, где это.

- Он что, купить не мог!

Даная вскрикнула, так сильно он стиснул ее руки.

- Ольвин!

- Прости, - сказал он поспешно, - если б ты видела, что там на площади...

Она кивнула и скорбно поджала губы. Где-то я уже слышал это название. Долина Двух лун. Или видел... написанным карандашом в блокноте! Похоже, барон Оорл тоже читает древнехарейские трактаты!

Если б девушка в окне не была так прекрасна, мои мысли, возможно, выстроились бы в одну стройную цепочку, и я бы уже тогда кое о чем догадался, но я только смотрел на нее и завидовал Господу Богу, завидовал как автор, в том, что это он ее выдумал, а не я. А я бы сделал ее принцессой, я дал бы ей вечную молодость и дар ясновидения, она могла бы превращаться в большую черную птицу и летать над городом на закате солнца, и она обязательно полюбила бы одного уличного акробата, и он тоже любил бы ее до безумия, а не делал вид, что это его совершенно не касается...

Но Господь Бог распорядился по-другому: Даная была всего лишь красивой игрушкой у своей госпожи, летать она не умела, чужих мыслей не читала, и никого, наверное, не любила, она вообще не знала, что такое любовь. Ольвин был ей другом, а дружить с ним, чего уж там, хотели все.

Я смотрел на нее так вдохновенно, что она, в конце концов, улыбнулась.

- Мне кажется, я тебя уже где-то видела или слышала, - сказала она, - у тебя должен быть чудесный голос, я почему-то это знаю. Как у Энди Йорка.

Такое признание меня парализовало окончательно.

- А ты слышала Энди Йорка?

- Нет. Но моя хозяйка мне рассказывала. Она обещала взять меня с собой в Трир, чтобы я могла послушать... но, говорят, он сбежал.

- И прихватил с собой дочь нашего барона, - усмехнулся Ольвин, - надеюсь, это его последняя выходка.

Он опять держал Данаю за руку, а она смотрела на него так же преданно, как моя Нолли, как Тори и Сильвио, как Изольда... она ловила каждое его слово, а в мою сторону поворачивалась только, когда он молчал. Она тянулась к нему, хотя сегодня он был хмур и взволнован, и солнечное сияние, которое обычно исходило от него, поубавилось. В глазах у него был пепел сожженного города.

Я смотрел на него и чувствовал, как между нами стремительно вырастает пропасть, так неожиданно, так внезапно, так подло... и я опять остаюсь один.

- А может, я и есть Энди Йорк? - спросил я обреченно, потому что отступать, как будто, было некуда, - тебе это не приходило в голову?

- Ты не Энди Йорк, - сказал он, оборачиваясь, - и я в этом совершенно уверен.

- Почему же? - удивился я.

- Во-первых, - он усмехнулся, - потому что ты не умеешь петь, а во-вторых... ну, какая тебе разница? Был бы ты Энди Йорк, я бы тебя на порог не пустил. Но ты, к счастью, не имеешь ничего общего с этим иноземным выскочкой.

Пропасть выросла до гигантских размеров.

- Да что ты о нем знаешь? - спросил я мрачно.

Ольвин пожал плечом.

- То же, что и все.

Спорить было бесполезно, тем более что он был прав. В свое оправдание я мог сказать только, что таланту позволено больше, чем простому смертному, но этого тоже еще никто не доказал. Да и сам я все-таки сбежал от такой жизни, и ничего мне уже не надо: ни власти, ни богатства, ни славы, ни всех сопутствующих удовольствий. Это всё иллюзии. А вот шрам на лице – это реальность, его не сотрешь. Он жжет. Он напоминает, что ты всего-навсего слуга.

Я бессознательно дотронулся до своей левой щеки и понял, что ненависть моя никуда не делась. Она со мной. Навсегда.

- Ну а если я все-таки Энди Йорк? - усмехнулся я, - я ведь тоже из Озерии, я скрываюсь, со мной красивая девушка, и я, в конце концов, тоже пишу песни. Всё сходится.

- Не всё, - улыбнулся Ольвин, - успокойся.

- Ты... в этом уверен?

- У меня есть на то причины. Но это мои личные с ним счеты, и никого больше не касаются.

- У тебя? С Энди Йорком?! - земля стала тихо уходить из-под ног, - что он тебе сделал, Ольвин?!

Если б речь шла не обо мне самом, а о ком-то другом, я бы, наверно, пошел и убил бы этого типа, я убил бы на месте даже того, кто повысил бы на него голос!

- Он негодяй и развратник, - спокойно сказал Ольвин, - вот что только я могу тебе сообщить. Но ты не волнуйся, я с ним сам как-нибудь разберусь.

Я лихорадочно вспоминал, где судьба умудрилась столкнуть нас раньше, но такого быть просто не могло! Я бы его запомнил! Или он что-то путал, или я сошел с ума...

На прощанье Даная улыбнулась нам и помахала рукой, я мысленно поцеловал ее в губы, и это как-то примирило меня с окружающей действительностью. Ольвин шел не оборачиваясь.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30  

Комментарии