Стеклянный город


      Странной волею судьбы я снова стоял перед воротами Стеклянного Города, и на этот раз было жаркое лето, и не было со мной никакого войска и даже отряда: только Кир да наши взмыленные кони, черный и белый.

Пока никем не узнан, я заплатил входную пошлину и надвинул на голову капюшон. Так мы добрались до моего дома и даже вполне сносно были встречены моей родней. Впрочем, они не знали, что я без охраны.

- Будешь смотреть комнату? – спросил Карлос не без гордости, видно, ему было, чем гордиться.

- Он посмотрит, - я кивнул на Кира, - а мне нужно во дворец.

Я не хотел терять ни минуты, я так спешил увидеть Эрну, что даже умыться с дороги не удосужился.

- У вас перемирие что ли? – услышал я у себя за спиной.

- О чем ты, дядя?

- Как о чем? Король тоже тут. Вы что, подписываете мирный договор? Войне конец?

И я понял, что Амильо снова меня предал. Я вернул ему город, а он получил, что хотел, и переметнулся к моим врагам. И еще я понял, что во дворец мне придется пробираться как шпиону тайком.

- Спасибо, что предупредил. Кому-то из нас конец, это точно!

Злой, я вышел из калитки всё в том же запыленном плаще с капюшоном, и даже не стал брать измученного коня. Мне надо было пройти незамеченным через задний двор и кухню, благо, я уже знал весь дворец изнутри.

Там явно готовились к пиру в честь приезда Эриха, пахло жареным поросенком, приправами и сладкой патокой, а меня, голодного, даже тошнило от запаха еды: я слишком волновался. Во дворе я попросил мальчика передать герцогине, что ее хочет видеть Антонио Скерцци. Сказал так, а сам аж сел на какой-то бочонок совсем без сил. «Что она ответит?! Захочет ли меня видеть?! И как мне говорить с ней, если уже сейчас перехватывает дыхание?»

Скоро за мной пришли: этот мальчик и старая ссутуленная служанка.

- Ты Антонио Скерцци?

- Да, - я встал.

- Идем. Госпожа герцогиня тебя ждет.

И мы медленно, потайными узкими лестницами стали пробираться к ее покоям. Сердце стучало всё чаще, совершенно отказываясь подчиняться моей воле. Я хотел выглядеть спокойным и сильным, а у меня предательски потели ладони и подгибались ватные ноги.

Старуха нырнула в расписную дверь, а я остался один в коридоре у окна. Внизу раскинулся парк с фонтанами. Разноцветные статуи стояли, сидели и лежали в красивых позах под прохладными струями воды. А совсем недавно там было темно, за окном летел наискосок мелкий снег, а я смотрел на Эрну с болью, с обидой, с великим разочарованием, снимал с нее платок и говорил, что не прощу никогда, никогда, никогда…

Дверь передо мной распахнулась. Я вошел.

Герцогиня Алонская была в черном платье, только не в грубом суконном, а в роскошном бархатном, с пышными рукавами, утянутой талией и глухим высоким воротом. Ни украшений на ней не было, ни краски, белые волосы распущены и не прибраны, как у служанки. Не стремилась эта женщина быть ухоженной и красивой, только ничего у нее не получалось, она была прекрасна.

- Эрна, - прохрипел я.

Она торопливо закрылась на засов.

- Боже, ты с ума сошел! Ты знаешь, что король в городе? Уезжай немедленно, пока тебя не схватили!

- А ты поедешь со мной?

- Да, конечно, только переоденусь!

Она даже не посмотрела, на кого я стал похож. Открыла шкаф и кинула из него на спинку кресла давно приготовленный мужской костюм. Я подошел сзади, обнял ее, еще не веря, что всё так просто, и ничего не нужно объяснять. По крайней мере, относительно любви.

- Только знай, я теперь не буду так удачлив. Я могу всё потерять в одночасье.

- Но не меня же!

Она обернулась, сдвинула мой капюшон, если и удивилась, то на секунду, и притянула к себе мою голову.

- Не тебя, - сказал я, - только не это.

И сам понять не мог, чего я полгода ждал?!

Мы целовались у распахнутого шкафа. Нам надо было торопиться, и устал я с дороги основательно, да и не умывался даже… но всё равно мы неминуемо оказались у нее на постели. Про усталость я забыл, как только обнял этот хрупкий стебелек с горячими руками. Кое-что Эрна даже позволила с себя снять: бархатное платье, корсет, туфельки и даже один чулок. Что-то не скрылось от моего взора под тонкой сорочкой, и шейка ее была, увы, обезображена, но меня это не отталкивало, я уж давно был готов зацеловать ее всю.

Как только опомнились, она постаралась прикрыть шею платочком.

- Бриан, мы безумцы! А если тебя кто-то видел?

- Я люблю тебя...

- Я очень безобразна?

- Что ты, милая, ты прекрасней всех.

У нее блеснули слезы в глазах.

- Не думала… что когда-нибудь смогу показать это мужчине…

Я тихо порадовался за Амильо, точнее, позлорадствовал.

- А тебя вообще не узнать, Бриан! Где мой косматый лев? Значит, таким был Батисто Тапиа?

И я вспомнил наконец, зачем пришел!

- Эрна, дорогая, моя, с тобой ничего не случилось?

Я просто вмял ее в подушку, потому что на этот раз собирался выведать у нее всё.

Она распахнула черные глаза.

- О чем ты?!

- О нем. О нашем Циклусе. С тебя еще не спросили за него?

- Ах, вот что… - она нахмурилась, явно расхотела говорить и даже попыталась вырваться.

- Эрна, - настаивал я, - я здесь не просто так. Я боюсь за тебя. Я хочу знать, что происходит.

- А… что происходит?

- Что!? Мы оживили Циклуса, а теперь на него с неба падают камни. Кто в него кидается, ты можешь мне сказать?

- У Оллит много помощников, - вздохнула Эрна, - я не знаю, кто именно. Это в ее власти.

- Оллит? Твоя Богиня-Мать?!

- Можешь называть ее просто – Природа. Впрочем, если ты веришь в Бога-Отца…

- Я уже не знаю, во что я верю! В Отца, в Мать или в то, что Бога нет вообще… Я только хочу знать, что угрожает тебе? Что с тобой сделает эта Оллит, кто бы она ни была?

- Ничего, - напряженно смотрела на меня Эрна, - не бойся за меня. Помнишь, я говорила тебе, что я не колдунья? Так вот, это уже не так. Я снова колдунья, Бриан. Я королева колдунов и служу Мороху. Так получилось помимо моей воли. Вместо того чтобы уничтожить статую, как велела Оллит, я оживила ее, как хотел он. Вот и всё.

- Да это я ее оживил! – признался я наконец, - и не случайно. Я знал, что делаю!

- Я поняла, - улыбнулась Эрна, - когда узнала, что ты Батисто Тапиа. Он твой. Только ты и мог его оживить. И сделан он для тебя. Если так, я ни о чем не жалею!

- О чем жалеть, Эрна? Морох сильнее твоей Оллит!

- Ты все-таки безбожник, Бриан, - вздохнула Эрна, - неужели ты не понимаешь, что мы служим Злу? По-вашему – Дьяволу.

- Дьяволу? О, нет! Нет, это что-то другое, Эрна.

- То есть?

- Кир мне так и не сказал. Он считает, что я не пойму. Я только знаю, что они упали с неба. Их много. Они – песчинки и в то же время одно целое. И это целое – тоже осколок чего-то очень-очень большого. Мир немыслимо сложен и велик, Эрна. Это единственное, что я усвоил.

- Я тоже кое-что усвоила, - заявила она пророчески, - я знаю точно, что Морох – зло. Кто бы он ни был. Богине-Матери он неугоден. Природе он неугоден. Земле он неугоден. Сам говоришь, он упал с неба. Он чужой здесь и всё только запутывает.

- Пусть запутывает, - сказал я, - всё, что я имею – это от него: мой город, моя армия, мои победы, мой Циклус, синяя комната…

- Кубок с рубинами – тоже от него, - напомнила Эрна.

И я умолк. Один этот проклятый кубок перечеркивал всё остальное. Не захотелось никаких побед, никакой власти, никаких свершений, лишь бы всё вернуть назад. Лишь бы этого кровавого дня никогда не было в моей жизни.

Эрна прижалась ко мне.

- Ты простишь меня когда-нибудь?

- Уже простил. Разве ты не видишь? Да и Морох, пожалуй, не виноват. Это мы не умеем толком использовать его силу. Сначала хотим малого, а потом не можем остановиться.

- Может, он и не виноват, но он – зло, Бриан, - настаивала Эрна, - непомерное искушение и зло. Он невозможен здесь. Он раздает великую силу практически в любые руки, без разбора. Представь, что Циклус попал бы к Леонато Фурскому! Это просто счастье, что к тебе!

- Чем я лучше? – усмехнулся я, - ты даже не представляешь, какие у меня были планы!

- Какие? – встревожилась она.

И мне уж самому было непонятно, почему так хотелось завоевать полмира, разрушая чужие города и разоряя деревни, вытаптывая поля и поедая стада?

- Да уже никаких, - вздохнул я, пряча лицо в ее волосах, так мирно пахнущих лесом и травами, - пожить бы с тобой в глуши, в твоей Озерии, в тихом домике на сосновом берегу… больше ничего уже не надо. Но сначала я должен вымолить прощение у Марты, я должен ей всё объяснить. Без этого спокойно жить я не смогу. Синяя комната готова. Как ты думаешь, у меня получится?

- Конечно, - Эрна как ребенка меня погладила, а потом с тревогой прислушалась к шагам в коридоре, - если, ты не попадешься в руки королю!


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31  

Комментарии