Стеклянный город


      - Как ты неловок, - только и успела сказать Эрна, - дай я сама…

А потом она уже вскрикнула и прикрыла рот руками, глаза стали безумные. Мне и самому показалось, что я брежу. Циклус зашевелился. Стекло, из которого он был сделан, перестало быть стеклом. Оно больше напоминало теперь вишневый мармелад.

Я притянул к себе Эрну, потому что она вся затряслась. Нет, я не жалел о том, что сделал, но не знал, во что это выльется, и хотел защитить ее. Мы наблюдали, обнявшись, и даже слов у нас от такого потрясения не было.

Дионис постепенно стал не вишневым, а розовым, потом посветлел еще, еще… и приобрел наконец цвет человеческого тела. Волосы его оказались черными, глаза – зелеными как виноградины. Уже понятно стало, что чудовища перед нами не будет. Напротив! Из красной стекляшки получился в конце концов обычный человек, только божественно красивый, совсем юный и совершенно голый. Он медленно огляделся, заметил нас и встал в полный рост.

- О! Где это я?

- Во дворце герцога Алонского, - сказала Эрна, по-прежнему дрожа.

- А это где?

- В Алонсе, - сказал я удивленно.

Похоже, эта статуя ожила, чтобы спрашивать, а не отвечать на вопросы.

- В Алонсе? А на какой же тогда планете?

Этот вопрос вообще поверг меня в задумчивость. Что-то мой дед перемудрил со своим Циклусом!

- Мы на Земле, друг мой, - растолковал я ему как можно спокойнее и дружелюбней, - в стране Лесовии, В Стеклянном Городе. Меня зовут Бриан, ее – Эрна.

- А кто из вас Батисто? – он оглядывался, - кто мой хозяин?

- Боже, - ахнула Эрна и уткнулась лбом мне в грудь, - что теперь делать?!

Впервые я видел ее такой растерянной. Я и сам растерялся, но не был в таком отчаянии. Парень мне в общем-то нравился.

- Прежде всего, тебя надо одеть, - сказал я, - у нас не принято так щеголять при даме.

- Хорошо, хозяин!

Я испугался, что Эрна сейчас сложит два и два, а я так и не успел ей рассказать свою кровавую историю. Но Эрна была слишком потрясена, чтобы еще и думать.

- Дай ему что-нибудь из шкафа, - попросил я, - а то заморозим мальчика.

И она принесла ему женский халат, длинный, расшитый золотой нитью.

- Меня, кажется, зовут, Кир, - объявил красавчик радостно. Да! Кир – шестнадцать девяносто восемь…

И еще кучу цифр он выговорил с энтузиазмом, только я не понял, зачем. Я лишь выразил удивление, что он не Дионис.

В халате Анриетты наш новоявленный походил уже на прекрасную девушку и смотрел с ясной и доверчивой улыбкой, как дитя.

- А поесть у вас что-нибудь найдется?

- Конечно, - сказала Эрна, я увидел просто муку на ее лице, - конечно, милый…

Вздохнула и ушла на дворцовую кухню.

- Я твой, - невинно смотрел на меня Кир, - я долго тебя ждал!

- А я долго к тебе шел, - вздохнул я, - не понимаю, как это получилось.

- Я вспомню, - улыбнулся он.

Мы стояли между четырех овальных зеркал, под горящим факелом. Мне вдруг стало жутко оттого, что мир вокруг меня оказался совсем другим. Я знал только то, что лежало на поверхности, и вот постепенно открывал для себя его пугающие глубины.

- Вспоминай, - сказал я, - растолкуешь мне хоть что-то. Но про то, что я Батисто, забудь.

Эрна вернулась с полной корзиной всякой снеди. Аппетит у новоявленного был не то что человеческий, а прямо зверский.

- Бедняжка, - сказала она с сочувствием, - проголодался за сорок лет!

- Сорок? – он опять невинно улыбнулся, - ну что вы, мне гораздо больше!

- Тебе ровно сорок, - возразил я, - а до этого тебя не было.

- Я был, - моргал он.

- Ты был песком.

- Да. Ну и что? Я был песком. А перед тем как рассыпаться на песок я был...

- Ну? И кем же ты был?

- Всем. И частью... Мне надо вспомнить! Мне нужна темная комната. У вас есть совершенно темная комната?

Этого добра в замке было полно, называлось оно – барахолки. Я отвел его в такую клетушку недалеко от своей гостиной и постелил туда одеяло, чтоб ему было, на чем выспаться. Если он ел, значит, и спал.

- Не бросай меня, - ухватился за мою руку Кир, прямо как малое дитя, он и правда только что «вылупился».

- Не брошу, - сказал я, - не бойся, мальчик. Я буду рядом. Но и ты уж, будь так любезен, не мешай мне в эту ночь.

Эту ночь я собирался провести с Эрной. Я убил бы любого, кто бы мне помешал. Я велел получше натопить мою спальню и постелить свежую постель. Впрочем, если бы она захотела, я бы остался и у нее.

Эрна ждала меня, но она была расстроена. Взволнованной черной птицей ходила она между своих зеркал.

- Что мы наделали, Бриан! Я не понимаю! Как же это получилось?!

- Случайно, - соврал я, - просто попал, куда надо.

- Зачем ты светил ему на шею?!

- Руки дрожали, - тут я уже почти не врал.

- Ох, Бриан! Это же невозможно! – она смотрела на меня действительно растерянно и с отчаянием, - что же мне теперь делать?

- Да что с тобой? – я привлек ее к себе, как никогда мне хотелось уберечь ее и защитить, - ничего же страшного не происходит. Ты же видела, какой он! По-моему, замечательный.

- Вот именно! Он – чудо! И как же я теперь смогу его уничтожить?

- Никак, - сказал я, - зачем это делать? Что в нем страшного? Чем он так опасен?

- Он мог погубить Лесовию. А теперь может погубить всю планету.

- Он? Вот этот мальчик?!

- Этот Циклус!

- Кто бы он ни был, Эрна, - посмотрел я ей в глаза, - он еще ничего не сделал и ни в чем не виноват. Хотя бы ради меня, не убивай его. Он, конечно, твой…

- Он твой, - перебила она меня, - у Циклуса может быть только один хозяин. Слава Богу, это ты, а не кто-то другой.

Я вдруг понял, что устал ей врать, устал притворяться кем-то другим и контролировать каждое свое слово. Я хотел ее любви, всегда, жадно… но не обманом!

- А если… кто-то другой? – спросил я.

- О чем ты? – нахмурилась Эрна.

- О себе. Я ведь не Бриан.

- Да. И даже не похож на него. Я всегда это знала.

- Как это, не похож?!

- Вот так. Не знаю, почему другие этого не видят!

- Наверно, потому, что у них нет твоих глаз, - подивился я ее проницательности, - но я не похож и на Антония Скерцци.

- Как?! - отстранилась она, - кто же ты тогда?

- Актер, - сказал я, - и, видимо, неплохой. Все поверили, даже ты.

В полной растерянности она молчала.

- Я люблю тебя, - сказал я, - это чистая правда. И не так уж виноват… я просто хочу, чтобы ты знала…

- О чем?

- Я ведь говорил тебе, что родился в этом городе.

- Да.

- Я говорил, что меня тут знает каждая собака?

- Да. Ну и что?

- Я только не сказал, что Гвидо Тапиа – мой дед.

И я всякого ожидал, но не того ужаса, что исказил ее лицо. Эрна вскрикнула, отшатнулась от меня и схватилась за горло обеими руками, как будто хотела задушить себя самоё.

- Ты?! Батисто Тапиа?

- Да, тот самый.

Она ничего больше не сказала и, шатаясь, пошла к двери. Это была ее комната, но она просто, ничего не видя, уходила от меня – женщина, которая клялась повсюду следовать за мной! Я догнал ее, я схватил ее, я развернул ее к себе лицом и тряс ее за плечи.

- Нет! Ты выслушай меня! Эрна! Мне плевать на других, но ты должна знать! Я невиновен! Если только в том, что балбес и пьяница! Меня опоили из этой дурацкой чаши, будь она проклята! Ты же знаешь, как это бывает! Ты сама мне рассказывала!

Она не слушала, а хотела только вырваться и сбежать.

- Эрна! Ты же знаешь, что Анриетта получила мою статую! Она опоила меня из чаши. А сам я ничего не помню! Неужели ты думаешь, я не любил свою сестру и детей? Просто в тот день я должен был играть Геракла, но спектакль отменили...

Зря я всё это выкрикивал, ей это было не нужно.

- Тебе опасно находиться в этом городе, - сказала Эрна окаменев.

- Ты мне не веришь? – окаменел и я.

- Верю.

И я понял, что что-то оборвалось между нами раз и навсегда. Она поцеловала меня, но губы ее были холодны и дрожали.

- Эрна, ты придешь ко мне сегодня?

Она молчала.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31  

Комментарии