Стеклянный город


      Через неделю мы штурмом взяли крепость Белых Сов. Было много убитых и раненых, зато теперь была открыта дорога на Тифон. Я ждал только, когда она подмерзнет. Снег выпадал каждый день, но потом всё равно таял.

Про эту крепость я еще в детстве слышал столько страшных историй, что мне хотелось ее как следует рассмотреть. Однажды утром, отложив все дела, я отправился туда и взял с собой только Клавдия и Эрну. Оба теперь следовали за мной неотлучно.

Эрна держалась в седле так уверенно, словно всю жизнь ездила верхом, и именно на этой лошади. Широкие одежды позволяли ей сидеть в седле по-мужски, но, увы, я так и не увидел ее ног, там, где кончались сапоги, начинались какие-то обмотки. То же было и с головой. Когда ветром с нее сдуло платок, под ним оказался второй, такой же черный и также тщательно скрывавший уши и шею. Она скакала чуть впереди, а мы беззастенчиво вдвоем ее обсуждали.

- Слушай, я бы на твоем месте держался от нее подальше, - остерегал меня Клавдий, - у нее темное прошлое, то ли отравила кого-то, то ли заколдовала.

- И ты веришь?

- Говорят.

- Мало ли, что говорят!

- Смотри, Бриан, я бы ей не доверял.

Эрна в это время обернулась, как будто почуяла, что речь о ней! Всего на миг блеснуло как бледная луна ее лицо в черном платке, и она уже снова неслась вперед.

- Адски красивая женщина, - заметил он, - неспроста она кутается в эти тряпки. Или что-то скрывает, или от кого-то скрывается.

- Я сам об этом думал, - признался я, - что-то с ней нечисто. Но она меня лечит. Она мне нужна.

- Пусть лечит, - согласился он великодушно, - я ее за этим и привел. Но я тебя умоляю, Бриан, никогда не говори ей, что ты брат Антоний. Ради нашей дружбы.

- О чем ты? С какой стати я ей буду говорить?

- И сам не заметишь, как всё разболтаешь!

- Никогда, - сказал я, - она так предала Бриану, что я просто не смогу ее разочаровать.

Крепость показалась из-за леса: четыре зловеще корявых башни и зубчатая стена. Над ней низко нависало унылое, однообразно-серое небо. По стене прохаживались наши патрульные, постукивая копьями по камням. Мы поторопились и через пять минут въехали в железные ворота.

- Что-нибудь случилось, Бриан? - обеспокоился Гийом Безбородый, которого я оставил тут за старшего.

- Нет, - сказал я, - мы просто хотим осмотреть крепость. У вас тут всё в порядке?

- Да, имперцы больше не суются.

Я помог Эрне спрыгнуть с коня. Она слабо улыбнулась. «Отравила, заколдовала... Какая ерунда», - подумал я.

- Ты устала?

- Нисколько.

- Ты отлично ездишь, Эрна.

- Как умею, - сдержанно ответила она.

Крепость Белых Сов была древняя, она принадлежала династии баронов Оорлов. Воинственные бароны пограбили на своем веку много. Правда, их теперь тоже пограбили. Жизнь шла своим чередом. Ничего уже не осталось от тех чудес, про которые рассказывала еще моя бабушка, но всё равно мне было интересно побродить по коридорам, которым больше восьми веков.

- Вот в этой комнате скончался Эрих Второй, - объявил сопровождающий нас старик-ключник, который служил, наверное, еще при деде покойного барона Оорла, - он приехал сюда поохотиться и умер от сыпной лихорадки.

- Здесь и заночую, - усмехнулся я.

- Здесь никто не ночует, - сказал ключник, - сюда приходит тень Беатрис.

- Той, что утопилась после его смерти? – эту легенду я слышал.

- Да, она очень любила его.

- На такую женщину стоит посмотреть, - сказал я, - постелите мне здесь!

И мы пошли дальше. В подземелье ключник нас оставил одних. Клавдий шел впереди с факелом, за ним Эрна, за ней я. Мы увидели камеры пыток, решетки и клетки, в которых в темные времена бароны держали своих врагов, свернули в узкий коридорчик и попали в крохотную комнату, в которой стояли только стол, скамейка и, как ни странно, шкаф, такой древний, что казалось: дыхни – и он развалится.

Я осторожно его раскрыл. Шкаф был пуст. Задняя стенка показалась мне беспросветно, угольно черной. Я хотел потрогать ее, но рука прошла насквозь, как в том щемящем сне, когда я гладил детей Марты. У шкафа не было глубины.

- Что это? - удивился Клавдий, - подземный ход?

- Нет, - сказал я, тоже немало озадаченный, - это что-то совсем другое.

Эрна заглянула в шкаф и тоже протянула руку. Рука ее исчезла до локтя, потом до плеча, потом она ее вынула и внимательно осмотрела.

- Это называется «Колодец», - сказала она, - из него один шаг туда, и бесконечность обратно.

- Куда туда?

- Этого я не знаю.

- А как узнать?

- Очень просто, Бриан. Просунь туда голову... если не боишься.

Я ей слепо верил и готов был сунуть голову куда угодно. Да и любопытство распирало.

- Ладно. Попробую.

- А я тебя подержу, - сказал Клавдий и передал факел Эрне.

Эрна была спокойна, это обнадеживало. Я смело сунул голову в эту черноту. После мрака подземелья я на секунду ослеп от неожиданно яркого света. А потом я увидел, и это было совершенно невозможно, свою собственную комнату во дворце герцога Тарльского, из которой уехал сегодня утром. Чуть позже я понял, что смотрю из одного из шести огромных зеркал, того, что слева от камина. А потом я услышал голоса и сразу вернулся назад.

Клавдий не выпускал меня из объятий.

- Ну? Что? Как?

- Как вы думаете, где я был? - отчитался я, - в своей гостиной в Тарлероле! Эрна, что это значит?

- «Колодец» – то и значит. Тебя что-то испугало?

- Там кто-то есть.

- Вот и отлично. Послушай, что говорят у тебя за спиной. Для того и делали «Колодцы».

- Надо же! А вдруг они меня увидят?

- Никогда. Я же сказала, туда – шаг, оттуда – бесконечность.

Ведьма была восхитительна!

- Ладно, - решился я, - держи меня крепче, брат Клавдий.

В моей комнате находились Лаэрт и герцогиня Фурская. Я это понял по голосам. Потом знатная гостья села в кресло и попала в поле моего зрения. Судя по дорожному костюму, мокрым сапогам и остаткам прически, она только что приехала. Она смотрелась в зеркало, можно сказать, в меня, но ничего не видела, кроме своего отражения, усталого, озабоченного, без традиционной самоуверенной улыбки.

- Жду еще десять минут и еду. Иначе меня хватятся.

- Я сам ему всё передам.

- Тебя он может не послушать.

- А тебя, Флора?

- Я – другое дело! Как ты думаешь, он сможет пойти против короля?

- Он фанатик. Свобода Лесовии для него превыше всего.

- Отлично! Ну и монашка мы подобрали!

- Он не монах, Флора. Дьявол сыграл с нами злую шутку.

- Вот как?

- Тот монах умер. А этот – вообще черте кто! Он очень опасен, Флора. Нужно срочно разузнать, кто он такой.

- А что нам это даст, Лаэрт? Другого документа он нам не подпишет!

- Подпишет. Наверняка у него какое-то преступление в прошлом! Иначе, зачем он выдавал себя за Антонио Скерцци?

- Будем надеяться, что так. Я этим займусь.

- Постарайся, Флора. Король мечтает избавиться от Бриана, ему будет достаточно малейшей зацепки...

Я сел на скамейку рядом с Эрной. Она погладила мою руку с пониманием.

- Что? Не очень приятно, да?

- Да нет, ничего особенного, - вздохнул я, - а вообще, полезная вещь, этот шкаф!

- Сейчас их делать разучились.

- Жаль. А ты слышала, есть такая книга, где всё сказано про эту чертовщину.

- Такая книга есть. Только ее прочесть никто не может.

- Даже ты? – усмехнулся я, мне уже казалось, что моя ведьма может всё.

- Даже я, - сказала она, - и книги этой у меня нет. Я ее даже никогда не видела.

Ночевал я, как и намеревался, в комнате, где умер Эрих Второй, может даже, на той самой кровати, если она за триста лет не развалилась. Мне снился прекрасный сон: наш дом из красного и белого кирпича, солнечное утро, звонкий смех Марты, цепкие объятья маленькой розовощекой Элизы и веселое щебетание неумолкающего Тонио. Это было из моей первой жизни. Потом брат Фома заехал мне пивной кружкой по зубам, и я проснулся.

Сначала я увидел луну в окне, затем несколько тусклых звезд вокруг нее, затем флюгер на корявой башне, затем лунную дорожку на полу, а затем и привидение. В дальнем углу стояла женщина, сошедшая с картин эпохи Эриха Второго. На ней было парчовое платье с широкой юбкой и пышными рукавами, волосы уложены невообразимо сложно и увенчаны маленькой треугольной шапочкой с пером. Страшно не было. Я только подивился, что всё это правда, а не выдумки прислуги.

- Ты – другой, - сказала она разочарованно.

- Зачем ты сюда приходишь? - спросил я.

- Жизнь – мгновение, тоска – вечна, - ответила Беатрис.

- Тоска вечна?

- Да! Почему ты не испугался меня?

- Потому что я хотел, чтобы ты пришла.

- Зачем?

- Чтобы спросить. Может, ты встречала там мою сестру Марту?

Беатрис покачала головой, она подошла и поцеловала меня, и тело у нее было совсем не призрачное, и губы горячие, как дыхание лета.

- Послушай, что я скажу тебе: никогда не люби! Бойся любви! Тоска вечна!..

- Вечная тоска у меня уже есть, - усмехнулся я, - а любви нет.

Беатрис отошла в дальний угол, посмотрела на меня с грустью и прощально вскинула руки. Ладони ее сияли тусклым лунным светом.

- Будет, - сказала она, - скоро. Но женщина, которую ты любишь, погубит тебя, Батисто Тапиа. Прощай!

Она даже знала мое настоящее имя! Через секунду я смотрел уже в пустой угол. Ее не стало, этой вечно тоскующей провидицы с горячими губами, была только лунная дорожка на полу. Но она все-таки пришла! Значит, это все-таки возможно! Если можно поговорить с ней, значит, можно поговорить и с Мартой! Это главное, что я хотел узнать.

Впрочем, я узнал невольно и кое-что другое – что меня погубит женщина, которую я люблю. Осталось только понять, кого она имела в виду. И хоть как-то избежать этой участи!

Утром меня, конечно, спросили, видел ли я привидение.

- Видел, - отшутился я, - во сне. Спал как убитый!

Перекусив, мы отправились обратно в Тарлероль. Разговор Лаэрта и Флоры меня встревожил. Тревожило не то, что мне готовили ловушку, ничего другого я и не ждал от моих «кукловодов», но мне было непонятно, почему вдруг Лаэрт запросился ко мне в друзья. «Я с тобой! До конца!» И я уж чуть было не поверил!

Но нет, не так он был прост. Что-то изменилось. Что-то случилось в Стеклянном Городе, и у него поменялись планы, поменялись в день сдачи Тарлероля, или в ночь перед этим. Я беседовал тогда с герцогом Алонским. Возможно, Лаэрт тоже с кем-то побеседовал.

На привале я спросил Клавдия, не приезжал ли кто к Лаэрту в ночь, когда я валялся в горячке. Он только пожал плечами.

- Приезжал, - сказала Эрна.

Мы оба уставились на нее.

- Ты видела?

- Я же лечила тебя и всю ночь не спала.

- Ну да, конечно... Может, ты и слышала, о чем они говорили?

- Нет. Они вошли в дом.

- Жаль, - огорчился я, - после этого разговора он передумал идти на Стеклянный Город.

Эрна отвернулась, потом вообще нагнулась и стала стряхивать снег с сапог.

- И как он это объяснил? - спросил Клавдий с усмешкой, по которой было ясно, что любое объяснение Лаэрта он отвергает заранее. Я тоже усмехнулся.

- Объяснил своей любовью к Анриетте Алонской. Он якобы хотел ее спасти, а теперь узнал, что она умерла. Несерьезно, конечно.

Клавдий засмеялся.

- Почему вы в это не верите? - спросила Эрна хмуро.

Очевидно ей, хоть и демонической, но все-таки женщине, хотелось верить в такую великую и безрассудную любовь.

- Да брось ты, Эрна! - сказал Клавдий и махнул рукой, - кто в это верит?! Есть и посерьезнее причины. Только он их никогда не назовет!

Она распрямилась, как будто ей бросили вызов, и посмотрела на нас тем своим страшным взором, которого я до сих пор боялся.

- Вы так говорите, потому что никогда не видели Анриетту Алонскую.

- Ты что, ее знала?

- Достаточно хорошо. И ничего смешного нет в том, что самую красивую женщину Лесовии и Озерии замучили до смерти!

- Эрна, помилуй! – спохватился я, - разве мы над этим смеемся?!

- Я не знаю, какие у Лаэрта причины, - сказала она хмуро, - но в том, что он сходил с ума по герцогине, можете не сомневаться. Не было женщины красивее. И не будет.

Потом мы только ее и видели! Она вскочила на коня и умчалась далеко вперед. Только возле стен города мы ее нагнали, да и она сама уже поостыла и дожидалась нас.

- Может, ты и прав Бриан, - услышал я наконец, - у Лаэрта могли быть другие причины. Хочешь знать, что за человек приезжал к нему той ночью?

- Кто же?

- Герцог Фурский.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31  

Комментарии