Наследник


      Я сидел на краешке узкого дивана и держал Астафею за руки. Я сделал всё, что мог, и теперь оставалось только ждать. Я думал, я вспоминал, я молился. И как-то уж слишком спокойно отнесся к появившейся в углу прозрачной женской фигуре в покрывале. Наверно, я ждал ее.

- Зачем пришла? Я всё сделал, как ты просила, чего тебе еще?

- Как ты смеешь оживлять? - холодно спросила она, - что с того, что ты уничтожил моделятор эрхов, если продолжаешь своей волей вмешиваться в ход событий?

- Раз я это могу, значит, это допустимо, - сказал я уверенно.

- Не здесь! - повысила голос Смерть, - не в плотном мире! Он слишком неповоротлив и несовершенен! Ты – эрх, вот и ступай к эрхам, там всё возможно.

- Тогда зачем я здесь?

- Спроси своих эрхов.

- Разве не затем, чтобы уменьшить долю страдания в этом мире и заткнуть твой ненасытный рот?

- У тебя мания величия, Кристиан Дерта. Ты не Бог. И если ты еще раз позволишь себе таким образом вмешаться в плотный поток времени, я не ручаюсь за последствия.

- Значит, убивать можно, а воскрешать нельзя? - спросил я презрительно, вспомнив, сколько раз вмешивался в ход событий Эрих Четвертый.

- Воскрешение – антиэнтропийный процесс, который требует локального временного сдвига... - заговорила она, но я понял, что всё это уже знаю, и перебил ее.

- Ты ни о чем со мной не договоришься, пока не вернешь Астафею.

- Я здесь не за этим, - сказала она глухо, - а за тем, чтобы предупредить тебя. Ты становишься слишком опасен.

Смерть исчезла. В комнате было светло от яркого солнца. Я подошел к окну и раскрыл его, отдирая утепляющие прокладки. Небо было ясное и высокое. На улице стояла июльская жара, снег таял на глазах, превращаясь в ручьи, лужи и серые кучки грязи. Удивленно переговаривались соседки, восторженно носились раздетые до рубашек дети, грелись на солнышке ленивые собаки и кошки.

- Слишком много перемен для Лесовии в один день, - подумал я, - новый король и лето в начале весны.

Теплый воздух накатывал на лицо как из духовки, я позволил ему ласково погладить свое измученное тело, сознавая наконец, до какой степени я устал. И до какой степени я не свободен!

Астафея дышала ровно, склонившись над ней, я с трепетом смотрел, как пробуждается она от своего страшного сна, как розовеют ее губы и дрожат ее ресницы. А жара всё усиливалась.

Моя рубашка начала прилипать к телу. То же можно было сказать и о штанах. Я вытер лоб рукавом и открыл дверь.

Они все терпеливо ждали в гостиной: Эска, Ластер, Охтания и Линоза. Всем было жарко, тошно и мучительно непонятно, что же происходит.

- Она жива, - сказал я спокойно, - Линоза, вылей на меня ведро воды, пожалуйста...

Я не знал, куда мне надо было смотреть: в остекленевшие синие глаза Ластера, или в измученные зеленые глаза Эски, или в заплаканные маленькие глазки Охтании.

- Она очнулась? - нарушил общее молчание Ластер.

- Еще нет. Но скоро очнется. Иди к ней.

Я обернулся к Эске. Она стояла у раскрытого окна, распустив седые волосы и расстегнув узкий ворот. Бледные щеки ее порозовели от жары.

- Эска, а ты приготовь ей постель и ночную рубашку.

Она понимающе кивнула. На кухне я разделся по пояс, и Линоза добросовестно окатила меня из ведра. Из левой комнаты доносился рыдающий бас Охтании, который действовал мне на нервы.

Я вошел туда. Ластер сидел на диване и держал Астафею за руку, она смотрела перед собой изумленно-жутким взглядом, ничего еще не видя и всё еще пребывая где-то там. Наконец она узнала Ластера, а потом и меня. И как будто даже испугалась этого.

- Всё будет хорошо, - сказал он ласково, - ты жива, а это главное, теперь мы улетим домой, и всё будет хорошо. Успокойся.

- Этого не может быть, - проговорила она как под гипнозом, - потому что я... я же умерла! Я мертва! Так не бывает!

- Ты жива!

Это сказала Эска. Она резко подошла к Астафее, опустилась перед ней на колени и страстно заговорила:

- Ты жива, девочка, не говори так никогда! Ничего не случилось, ты просто спала, спала, понимаешь? А сейчас ты проснулась, и мы все с тобой. Мы любим тебя, ангел мой... Ты живая! Посмотри, какие теплые у тебя руки, посмотри, какая нежная у тебя кожа, послушай, как бьется твое сердечко! Разве ты умерла? Ты самая живая и самая прекрасная...

Астафея слушала ее, медленно приходя в сознание и становясь от этого всё серьезнее и печальнее.

- А ты счастливая, Эска, - грустно улыбнулась она потом.

Они обнялись как две сестры. Ластер подошел ко мне.

- Кто сказал, что ваша жена безумна, наследник?

Что я мог ему ответить? Что и сам всё понимаю не хуже его?

- Вообще-то я король, - сказал я.

- Ты вообще черте кто! - взорвался он, - то ли бог, то ли дьявол, то ли святой, то ли фанатик...

- Я эрх, - усмехнулся я, - тот самый эрх, которых ты так стремишься изучить.

- Эрх?!

- В прочем, вряд ли я типичный представитель…

И он бы, наверное, опять заявил, что у меня мания величия, но Астафея-то была жива!

- Тогда что ты здесь делаешь, эрх? – буркнул он.

Я вздохнул. Меня самого замучил этот вопрос.

- По-моему, просто живу.

Мы встретились глазами с Астафеей. Мы долго смотрели друг на друга, как будто никого вокруг нет. Давно ли я думал, что эти вишневые глаза уже никогда не откроются? Чудо свершилось, она смотрела на меня и улыбалась мне, и ничего важнее этого на свете не было.

- Кристиан, я приготовила ей свою спальню, - сказал Эска, - там сейчас нет солнца.

- Ластер! - Астафея, словно очнувшись, обернулась к нему, - но как ты это сделал?!

- Не приписывай мне чужих заслуг, - спокойно отозвался этот надменный тип, - вон твой спаситель, у него и спрашивай.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47  

Комментарии