Наследник


      Комнатка у нее была крохотная. Свечи горели тускло, в окно заглядывала непроглядная ночь. Астафея выглядела усталой и как будто даже немолодой. Мы стояли очень близко и смотрели друг на друга.

- Я восхищаюсь тобой, - сказала она грустно.

- Ты должна меня ненавидеть, - возразил я.

- Я тебя люблю.

- И поэтому ты завтра улетаешь?

- О, Боже! - улыбнулась она, - тебя это расстраивает? Не ты ли говорил, что не хочешь меня знать?.. Мне всегда казалось, что это неправда! Только скажи, что я нужна тебе, и я останусь. Всё же так просто...

Я прекрасно видел пропасть между нами: и физическую, и нравственную. Я помнил и о своей несчастной Эске, и о мертвой девушке, после которой у меня нет желаний, одна тошнота, и то, что жить мне, судя по всему, осталось недолго... но здравый смысл отказал мне напрочь. При одной мысли, что я не увижу ее больше никогда, меня охватывала паника. Бросить зеркало в камин оказалось гораздо легче, чем отказаться от нее.

Я молчал, векторная сумма всех моих порывов равнялась нулю, я стоял как пограничный столб и не мог сказать ни «да», ни «нет», но за меня сказало мое лицо, о котором я совсем забыл.

Астафея положила мне руки на грудь, черные глаза ее вспыхнули тем дерзким вдохновением, что всегда парализовывало меня как лягушку, изящные губы полураскрылись в улыбке, предназначенной для поцелуя, жадного и упоительного. Ничего красивей ее лица в мире как всегда не было и быть не могло. Я задохнулся. Но невольно возникшая у меня мысль о женском теле вызвала непереносимую тошноту и отвращение к самому себе.

А я еще надеялся, что этого не будет! Всё получилось непроизвольно и избавило меня от тяжкого выбора. Я содрогнулся, я оттолкнул ее. И отвернулся. И страстно пожелал себе провалиться сквозь землю.

- Всё, - сказала она у меня за спиной, - с меня довольно. Сколько можно вешаться тебе на шею?.. Представление окончено, пора домой.

Я не видел ее глаз, поэтому очень скоро и самообладание, и рассудок вернулись ко мне. Голова моя снова была ясна, только сердце ныло как бездомная собака. Искушение прошло.

- Извини, - сказал я, снова поворачиваясь к ней, - ты прекрасна, ты молода, ты здорова, ты совсем из другого, более совершенного мира, и у тебя всё будет хорошо. Из вас двоих я выбираю ту, что несчастней. Разве непонятно?

- Ты святой, - сказала она грустно.

- Я маньяк, - усмехнулся я.

Она только покачала головой. Мы еще поговорили немного, я рассказал ей, как унес зеркало, она добавила, что было потом... но это было слишком тяжело: говорить, словно ничего не произошло. Надо было бежать. От нее, от себя, от своего проклятого рока! На прощанье я взял ее маленькую горячую руку и приложил ко лбу.

- Ты очень много для меня значишь, это правда.

- Спасибо и на этом, - улыбнулась она.

Такой я ее и запомнил, маленькую, стройную, пронзительно красивую, в вишневом платье, с шапкой золотых волос, с горящими вишневыми глазами и с грустной улыбкой на лице.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47  

Комментарии