Наследник


      Советник Мезиа поливал фиалки на окне. Он был огромный, и такая же огромная была у него тень, падавшая на половину ковра. Я не сомневался, что ему уже донесли обо всем. На то он был и Старший Советник. Он приветствовал меня с ненавистью, но и с почтением. Теперь я стал наследником, а не кандидатом в мертвецы.

- Я, кажется, понял, в чем вы подозреваете меня и за что ненавидите, - сказал я спокойно, - очевидно, у вас была дочь, слишком красивая, чтобы попадаться на глаза королю...

Он вздрогнул и стал надвигаться на меня с лицом, ничего не выражающим и потому зловещим.

- Так вот, - продолжил я, - хочу вам заявить, что я не маньяк, и быть им не собираюсь.

- Зачем? - так же невыразительно спросил Мезиа, нависая надо мной как грозовая туча.

- Затем, что нам давно пора объединить наши усилия, - ответил я, - мне нужна ваша поддержка, Советник. Этого гнусного паука надо уничтожить. И чем скорее, тем лучше.

Повисла долгая пауза. Советник не менялся в лице, но левый глаз его непроизвольно дергался.

- Мне это не под силу, - поразмыслив сказал он, и было непонятно, верит он мне или нет, - это под силу только вам, наследник, и то, если король будет с вами достаточно откровенен.

- Будет, - сказал я, - теперь будет.

- Ну что ж, - кивнул он, - дерзайте. Я вас понял.

Я сам себя плохо понимал. Меня как будто разделили надвое. Один Кристиан Дерта строил планы, анализировал, действовал, а второй всё время думал о заживо похороненной девушке, которая спасла ему жизнь. Из всего, что случилось, этот факт потряс мое воображение больше всего. Видимо, я все-таки тихо сходил с ума.

Король встретил меня на лестнице, улыбнулся мне, а потом с очень серьезным видом сказал, чтобы сегодня вечером я никуда не отлучался.

- Конечно, ваше величество, - кивнул я деловито, - я буду у себя. Я всё помню.

Мы посмотрели друг на друга как заговорщики и разошлись. Эта маленькая комедия меня утомила. Я зашел к себе за полушубком и отправился к Эске.

Ухаживала за Эской пожилая полная крестьянка Линоза. Она медленно двигалась, нараспев говорила, вообще жила не торопясь, но была добра и каким-то образом всё успевала.

- Вышивает, - шепнула она мне, как только я прошел в прихожую, - взяла иголку с нитками, сердешная, и вышивает. Скоро доктор придет укол делать, а мне ее отрывать жалко, так она забылась!

Я прошел в гостиную. Эска сидела у камина в кресле с высокой спинкой, ноги ее были укрыты пледом, худенькие плечи в пуховом платке, седые волосы собраны в тугой пучок, беспощадно открывая всё ее истощенное восковое лицо и беззащитную шею. Она держала в слабых руках белую салфетку, натянутую на пяльцы, и иголку.

Я сел у нее в ногах, видя снизу только изнанку ее работы: узлы черные и красные и оборванные нитки.

- Как ты себя чувствуешь?

- Не мешай, - Эска даже не взглянула на меня, - видишь, я занята, - сказала она сосредоточенно и добавила почти со страхом, - умоляю, не мешай!

Я молча сидел на полу, глядя на огонь и вспоминая наш неудавшийся роман, странную историю любви, которая длилась почти всю жизнь и так ничем и не закончилась, разбитая вдребезги налетевшим вихрем обстоятельств. Сначала нас было двое. Потом не стало ее. Теперь не стало меня.

Я не человек, мне еще предстоит с этим разобраться, но не в этом дело, это не мешало мне раньше любить ее... Мешает девушка, заживо похороненная в мерзлой весенней земле, с которой у меня было что-то непостижимое, мерзкое до отвращения, но, тем не менее, сродни подвигу. Я не знаю, что это было, не могу трезво оценить, просто не хочу это вспоминать и не могу избавиться от воспоминаний. Я помешан почти как Эска, только она по-своему, а я по-своему. И мне никакие уколы не помогут.

Что мне надо от нее? Зачем я сижу у нее в ногах и чего-то жду как побитый пес? Мне плохо, я устал, я несчастен, я раздавлен и растерт в порошок, я сам не знаю, кто я, чего не выполнил, и что мне еще предстоит. Мне нужна жалость, да-да, та самая жалость, которой так стыдятся мужчины, обыкновенная женская ладонь на раскаленном лбу и ласковый взгляд, и я растекусь возле ее ног как теплая лужа. Но она не может мне дать и этой малости, ей самой как никому нужна сейчас поддержка. Со своей слабостью я пришел не по адресу. Со своей слабостью надо идти к сильному.

Я встал, заглянул на прощанье на ее работу. Это был черный цветок на красном стебле, мрачный и печальный. Эска подняла ко мне лицо. Она была еще где-то далеко, взгляд ее блуждал, я даже не был уверен, что видит она меня, а не что-то вне этих стен и дальше горизонта.

Я взял ее маленькое лицо в ладони, заглянул в прекрасные зеленые глаза и сказал почти с яростью.

- Хочешь быть королевой, Эска?

- Зачем? - спросила она рассеянно.

- Затем, что надо жить, - зло ответил я, - и надо в этой жизни побеждать... тебе придется жить, понимаешь? Придется, как бы ты этого ни избегала! Жить, бороться, любить и ненавидеть...

- Я умерла, - заявила она упрямо.

- А я жив, - ответил я.

И почти выбежал из комнаты.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47  

Комментарии