Наследник

 

Свет был слишком яркий. Из освещенной гостиной ко мне в полумрак спальни шагнул король. Он был один и сжимал в руке свиток с печатью. Я ожидал чего-то другого, толпы и стражи. Отец только окинул меня оценивающим взглядом и прошел вглубь.

- Разбуди ее, герцог Тиманский уже в Трире. Я должен ее предупредить кое о чем.

Я сходил в гостиную за подсвечником, вернулся, поставил его на столе, сел.

- Она мертва.

Мои слова прозвучали как-то дико. Я сам не верил, что умной, насмешливой, страстной Эджелии уже нет. Отец сверкнул на меня хищным ястребиным взором, словно подозревал в убийстве, подошел к постели, заглянул ей в лицо, потом снова обернулся ко мне. Он был совершенно спокоен. Его не удивила смерть. Его не возмутил мой вид.

- Да... такое здесь случается. Какое-то фатальное невезение: как только мне срочно понадобится человек, он тут же умирает...

- Вы считаете это невезением? - усмехнулся я.

Мое замечание ему явно не понравилось.

- Знаешь что, сын, быстро одевайся и уходи отсюда. Не хватало еще, чтоб тебя тут увидел кто-нибудь еще!

- Я никого не боюсь, - упрямо заявил я.

- Можешь мне поверить, я тоже, - сказал он хмуро, - но совершенно не обязательно, чтоб о тебе назавтра болтал весь дворец. Надо соблюдать какие-то приличия.

Я уныло оделся. Ничего не прояснялось. Король не обвинял меня ни в чем, даже не удивился, он не требовал от меня аскетизма, только соблюдения внешних приличий. Мог ли я после этого верить тем, кто говорил, что он меня испытывает? Конечно, перед смертью не лгут, но ведь Эджелию тоже могли запутать...

«Убей его!» Ее пылкие объятья, ее страх, ее предсмертный крик – и вот уже король убит рукой собственного сына! Неплохо задумано! Просто и гениально. Дорога расчищена. Для кого? Для герцога Навского, конечно.

Сетвин куда-то исчез. Я хотел поговорить с ним или хотя бы проследить за ним, но он как сквозь землю провалился. Несколько дней я не выходил из своей спальни, отсыпался и забывался. Мне не хотелось видеть никого, даже распрекрасного Альфина.

Репрессий не последовало. Отец по-прежнему любил меня и, кажется, даже сочувствовал мне. Я это понял по той огромной сумме, что он мне передал на мелкие расходы. Пропью, твердо решил я.

Погода была гнусная, мокрый снег и ветер. Выезжая из ворот, я столкнулся с Сетвином. Лошадь его была взмылена, сам он еще бледней, чем прежде, а меха на нем совершенно мокрые. В таком жалком и усталом виде он отвесил мне поклон и подъехал поближе. Мне хотелось раздавить его как клопа.

- Вот и я, - усмехнулся он.

- Не похож, - ответил я с той же гримасой.

- И далеко вы собрались, ваше высочество?

- В чем дело?

- В чем? - мне показалось, он даже обиделся, - у меня для вас новости и, скажем, не очень приятные.

- Приятных новостей здесь не бывает.

- Здесь побеседуем, или куда-нибудь поедем?

- Здесь. Там, куда я еду, ты мне совершенно не нужен.

Надо было говорить с ним полюбезнее, но мне из какого-то упрямства или вредности совершенно не хотелось притворяться. Я подозревал его в самом страшном: в заговоре, предательстве и убийстве, я почти не сомневался в этом и не собирался делать вид, что всё в порядке.

Его чересчур светлые глаза слезились от ветра, мокрые волосы липли ко лбу, что-то зловещее почудилось мне в его лице, осанке и голосе.

- Вот как? Я уже не нужен?

- Я за тобой пришлю, когда понадобишься.

- У тебя снова мания величия, Кристиан Дерта?

Ветер хлестал прямо в лицо. Я утерся рукавом, одновременно пряча глаза, чтоб он не видел, до какой степени он мне противен.

- Где ты был? - спросил я мрачно, чтобы хоть что-то спросить, отвечать же на его наглость мне совершенно не хотелось.

- Там, куда ты меня послал, - сказал он с упреком, - и думал, что тебя, по крайней мере, заинтересует, что творится в твоем Тиноле.

- В Тиноле?!

- Я как дурак потащился на край света ради тебя, но, по-моему, зря.

- Ты был в Тиноле? - перебил я взволнованно.

- Нет, - сказал он холодно, - в этом не было необходимости.

- Как это?

В эту минуту я уже вымок и мало чем отличался от него. Мы смотрели друг на друга, оба недовольные, с мокрыми лицами и слезящимися глазами.

- В Тиноле Черная Смерть, - сказал Сетвин хмуро.

Мой конь был со мной, кошелек за поясом, меч всегда при мне. Ни одна ниточка не связывала меня больше ни с жизнью, ни с дворцом. Меня нельзя было ни запугать, ни подкупить, ни соблазнить, ни убедить. Я должен был спасти Эску или умереть вместе с ней.

- Предай отцу, чтоб не ждал меня, - сказал я.

- Ты что, с ума сошел?

- Вы мне надоели все. Смертельно! Я свободен, и еду туда, куда хочу!

- Кристиан, там почти никого не осталось, всё сожгли.

- Там мой дом. И моя жена.

- Послушай, - Сетвин вцепился мне в рукав, - опомнись, оглянись вокруг! Ты наследник, и он найдет тебя даже под землей. И не воображай, что ты свободен! Ты ему нужен, понимаешь? Нужен! Он вцепился в тебя мертвой хваткой и не отпустит от себя! Вот увидишь: ты и полпути не проедешь, как тебя под конвоем доставят назад. И что ты там увидишь в своем Тиноле? Пепелище?.. Лучше пойдем напьемся. Пойдем, я промок и устал как собака.

- Идем, - сказал я решительно, мне надоели эти нападки на моего отца, - идем со мной...

Я не раздевался и не дал раздеться ему. Оставляя за собой лужи, мы прошли прямиком в рабочий кабинет короля. Отец спокойно и величественно сидел за столом, он взглянул на нас и строго покачал головой.

- В чем дело, сын?

- Мне нужно немедленно ехать в Тиноль, - заявил я.

- Зачем? - спросил он недовольно, - он не любил даже недолгие мои отлучки.

- В Тиноле Черная Смерть, - сказал я.

- И ты хочешь ехать? - удивился он.

- Хочу, - заявил я твердо.

- Ну, знаешь... это уже слишком!

- Не бойся за меня, я был в Араклее. Меня эта зараза не берет.

- В Араклее?!..

- Итак, я еду?

Для меня слишком многое зависело от его ответа. И он это понимал.

- Езжай, только возьми телохранителей. Тех, немых.

Я выразительно посмотрел на Сетвина. Сетвин был в шоке.

- Я не возьму телохранителей, отец. Это для них опасно.

- Как знаешь. Только будь осторожен.

В коридоре я схватил гардеробщика за шарф и чуть не приподнял над полом.

- Ну что?

- Пусти, я сам ничего не понимаю!

- Зачем ты хочешь поссорить меня с отцом? За каким дьяволом ты внушаешь всем, что он меня испытывает?.. Эджелия мертва, ты этого добивался?!

- Пусти! - Сетвин вырвался с неожиданной силой, - и не ори так громко, ты не дома. Идем поговорим.

Апартаменты у этого гардеробщика оказались не менее роскошны, чем мои. Я никогда у него не был и не подозревал, что он живет совсем по соседству.

Сетвин торопливо раздевался, швыряя мокрую одежду на пол и облачаясь во все домашнее. Я обтекал на стуле.

- Ты мне нравился, - заявил он разочарованно, - не злой, не гордый, не дурак... это я так думал... а ты дурак! Полный! И возомнил себя черте кем, пока меня не было! Наследник! Я же предупреждал тебя: не торопись!

Я смотрел на него и думал о сожженном Тиноле и об Эске, которую, наверно, никогда уже не увижу. То, о чем говорил этот наглый королевский гардеробщик, мало меня трогало.

- Заметь, - продолжал он, - я не мешал тебе, я наоборот только сочувствовал тебе, потому что ты мне нравился.

- Господь Бог! - усмехнулся я.

- Да! Я, Сетвин Асцепиа, как преданный пес потащился в твой прокаженный город, и ему, между прочим, не сказал, куда и зачем. Он до сих пор не знает.

- По-моему, это у тебя мания величия, а не у меня, - сказал я.

Он достал бутылку из буфета, разлил по бокалам. Я не отказался, меня колотила мелкая дрожь, и вино пришлось кстати.

- Так-то лучше, - заявил Сетвин.

- Я тоже тебе верил, - сказал я разочарованно, - и болтал лишнее в твоем присутствии, а не надо было. Я дурак, тут ты прав.

- Почему же ты перестал мне верить? - спросил он почти зло.

- Потому что ты сеешь вражду между мной и отцом.

- Вот как!

Он сел на диван, по-хозяйски раскинув руки. Лицо его разрумянилось в тепле и приобрело человеческий оттенок.

- Ты мне все-таки нравишься, - сказал он примирительно, - ты – хам и неблагодарная скотина, но ты мне нравишься... скажи мне, Кристиан Дерта, почему ты так упорно называешь короля отцом? Ты что, и правда не знаешь своих родителей?

- Я знаю и свою мать, и своего отца. Мой отец – король.

- О, Боже! Пойми, король – фанатик, он ищет себе достойного наследника, ты каким-то образом ему приглянулся, даже больше чем все твои предшественники. Это странно, но это не меняет дела. Ты не сын ему, а только кандидат в наследники. Из этого следует, что он тебя испытывал, испытывает и будет испытывать. Ты висишь на волоске и сам того не подозреваешь.

- А ты исключаешь такую возможность, что своему настоящему сыну он не будет устраивать никаких испытаний? - спросил я раздраженно, - тех четверых он проверял, потому что не знал, что у него есть сын.

Сетвин усмехнулся и даже сменил позу, прежде чем ответить.

- А я, по-твоему, кто?

Если б у моего стула вдруг разом сломались все четыре ножки, я чувствовал бы себя менее удивленным. Я зачем-то встал, потом снова сел, потом прошелся по комнате, пытаясь что-то понять.

- Я родной сын короля, - продолжал Сетвин спокойно, - об этом не принято говорить, но это знают все. Я незаконный. Мне не положен титул, а только формальная должность при дворе, но никто не исключает возможности, что королем стану я. Я люблю отца, несмотря на все его причуды и несмотря на то, что он меня не любит. И я не собираюсь вас ссорить. Пойми, мне не нужна его смерть, при герцоге Навском я не буду жить так же роскошно, как при отце... а о твоей смерти не стоит и беспокоиться, она тебя найдет и без моей помощи... Одно действительно странно: почему он так спокойно отпустил тебя в Тиноль! Послушай, а может, он уже решил от тебя избавиться и решил сделать это по дороге?

- Да прекрати ты! - рявкнул я, - прекрати меня запугивать! Я не боюсь ничего, понятно!

- Вижу, не боишься. Но мне почему-то хочется, чтобы ты остался жив. Хочешь верь, хочешь нет. Я сам за тебя боюсь.

- Не говори ерунды! Я твой враг. Я твой соперник. Я претендую на твой трон...

- Который не нужен ни тебе, ни мне, - докончил Сетвин спокойно.

Я смотрел на него с замешательством. Он действительно ездил ради меня в Тиноль, будучи королевским сыном. Это не укладывалось в моей голове, которая уже трещала как старый табурет.

- Прощай, - сказал я, - я постараюсь не вернуться.

- Тебе это не удастся, - усмехнулся он.

Когда я дошел до двери, он меня окликнул. Я обернулся.

- Ну что еще?

- Если ты дашь мне полчаса, я поеду с тобой.

Кажется, в эту минуту я ему поверил. Что-то дрогнуло в моем окаменевшем сердце, что-то сдавило его железным обручем и обдало кипятком.

- Не надо, Сетвин. Это мое. Тебе незачем подвергать себя риску.

- Я живучий. И потом... чем черт не шутит, вдруг мы и в самом деле братья?

Последние полчаса я провел у Альфина. Я не сказал ему, куда я еду, мальчишке вовсе не обязательно было это знать. Я рассматривал его глобусы и атласы и слушал его очаровательную трескотню. Мокрый снег уже превратился в мокрую метель. На улице было мерзко и тоскливо.

- Когда вы вернетесь? - спросил Альфин, подходя к окну.

- Недели через три.

- Так долго!

- Дороги развезло, а то бы раньше.

- Сто тысяч лет метель мела, - сказал он грустно, глядя в окно, - но был же миг и без метели...

Я не перебивал.

- И небеса как зеркала

Вдруг распахнулись, заблестели,

Всего на миг пролился свет,

Чтоб мы увидели друг друга,

И снова тьма, и снова вьюга

Сто тысяч лет, сто тысяч лет... я буду скучать без вас, честное слово.

- Я без тебя тоже, - улыбнулся я.

- Я бы поехал с вами, но не могу.

- Там, куда я еду, глупые мальчишки не нужны.

- Ну и проваливайте!

- Не хулигань тут без меня.

- Ну, вы тоже там к прохожим в темноте не приставайте!

- Ладно, так и быть.

- Господи, скорей бы весна! - вымолвил он на прощанье.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47  

Комментарии