Наследник


      Подвал был оборудован под тюрьму. Тут были и решетки, и солома в углу, и наглые крысы. Над головой у меня располагался замок барона Фребби, если я еще не забыл свой родной город. Барон Фребби был одним из самых влиятельных вельмож в городе и любимцем герцога Навского. Матушка предупреждала, что от него тоже лучше держаться подальше. Он подл и вероломен.

Я провел на вонючей соломе три дня, с ужасом думая, что сейчас чувствует Эска... Ворвалась метель, белым парусом надула ее рубашку, метнула снега в ее черные волосы, и я закрыл за собой дверь. Неужели я не выберусь отсюда и никогда ее больше не увижу?! Меня заперли на всякий случай и забыли обо мне!

На третий день меня покормили. Потом за мной пришли. Я, грязный, заросший щетиной и противный сам себе был усажен в обитое шелком кресло напротив стола, уставленного яствами и винами.

Через некоторое время, когда я уже мысленно обгладывал цыпленка в тесте, вошел мой незнакомец с ястребиным лицом.

- Ну что ж, - сказал он бодро и вполне беззлобно, - ты стойко выдержал свое заключение, - и я тоже не тратил времени даром. Мне врать нельзя. Нельзя. Ты понял?

- Что вы хотите сказать? - пробормотал я, мысленно выплевывая своего цыпленка.

- Только то, что теперь я знаю о тебе больше, чем ты сам.

- Откуда? - изумился я, но потом понял, что он послал своих людей к Эске, и она всё им рассказала. Вынуждена была рассказать. Бедная моя Эска!

Графиня умерла, Лориан уехала. Больше свидетелей не было.

- Мне всё известно, - самодовольно заявил этот ястреб и уселся в кресло рядом со мной, - ты человек скромный и порядочный, мне такие нравятся.

- Я ни на что не претендую, - поспешил я его заверить, - отпустите меня, ваша светлость, я ведь ничего преступного не совершил и не собираюсь совершать впредь.

- Конечно, - кивнул он и посмотрел на меня так пронзительно, как будто мы с ним два заговорщика и изъясняемся не словами, а мыслями, - конечно, ничего преступного.

- Я вас не понимаю, - сказал я, не желая участвовать в этом заговоре.

- Конечно, - еще раз проговорил он, - ты и не можешь меня понять.

Он встал, обошел вокруг стола, потом опять сел. Я чувствовал себя полным ничтожеством. Мне хотелось есть, пить и вымыться, и не знаю даже, чего прежде.

- Сама судьба свела нас в склепе, - заявил он очень серьезно, - но об этом ты будешь молчать. Ты понял?

Я кивнул. Я понял, что ему тоже нечего было там делать среди ночи, тем более что ему никто не мешал проститься с Гринцинией днем. Я понял, что в этом мы с ним действительно заговорщики.

- Ни слова об этой женщине, - добавил он, - никогда и никому.

- Обещаю, - сказал я, мне очень не терпелось вырваться на волю.

- Обещания мало. Клянись.

- Клянусь.

- Хорошо, - вздохнул он удовлетворенно.

- Господин барон, - сказал я как можно вежливее, - если я вам больше не нужен, отпустите меня поскорее. Я и так свое отсидел.

Ястреб посмотрел на меня снисходительно и похлопал по плечу.

- Ничего, ты меня простишь за это. Я же не мог знать, кто ты.

- А кто я? - спросил я раздраженно, мне надоела эта игра в кошки-мышки.

- Ты... как оказалось, сын одного весьма влиятельного человека.

Эта мысль мне почему-то в голову не приходила. Я был незаконный сын графини Гальма, об отце она даже не упоминала, и мне показалось, что она сама его уже не помнит. Уточнять же у нее, кто мой отец, было просто неприлично. Теперь я понял, что события принимают совсем другой оборот.

- Чей же?

- Короля Лесовии Эриха Четвертого.

Он следил за моим лицом. Ему было любопытно мое изумление и недоумение. Но я за последние дни разучился удивляться и чувствовал, что мое небритое лицо неподвижно как восковая маска.

- Вы шутите, господин барон?

- Я не шутник. Запомни это.

- Король не признает незаконных детей, - сказал я холодно.

- Тебя король признает, - ответил он серьезно, - ведь у него нет других детей.

- Ну и что?

- А то, что ты наследник престола.

Я лихорадочно соображал, похоже ли это на правду. Увы, это было похоже, и это объясняло уверенность графини, что она добьется от короля разрешения на наследство и титул для меня. И это как-то объясняло его приезд в наш маленький Тиноль. И это могло даже объяснить поведение Ведбеды, ее подмену детей и ее слежку за мной, если знать всех, причастных к этому делу лиц.

Я шестым чувством понял, что так оно и есть. И не испытал ни радости, ни торжества. Ноша была слишком велика, и она исключала для меня даже мысль о женитьбе на Эске. Пророчество Ведбеды сбывалось неумолимо.

- Ты – наследник престола, - повторил барон, не заметив во мне признаков радости и решив, видимо, что до меня не дошло.

У меня же было чувство, что я стал героем нелепой трагикомедии, которая мне уже надоела.

- Почему же, черт возьми, вы сидите в моем присутствии? - спросил я раздраженно.

- Потому что я король, - ответил он усмехаясь.

И тогда мне почему-то стало жутко.

Я лихорадочно вспоминал всё, что о нем слышал. Ничего определенного, кроме того, что он бывает жесток с теми, кого невзлюбил, и власти у него для этого предостаточно. Но это недостаток всех королей, мало-мальски прочно сидящих на троне. В народе говорили, что он строг, но справедлив. Его не презирали, как Эриха Третьего, и не боготворили, как Эриха Второго. Его не любили, но уважали и побаивались.

Вообще-то было даже интересно видеть человека, наделенного такой огромной властью, и убедиться, что у него такие же руки и ноги, как у простых смертных, такие же морщины на лице, такие же мешки под глазами, и залысины на лбу, отчего лоб кажется несоразмерно большим. Он и одет был не по рангу скромно, я встречал вельмож куда более роскошных.

Я долго пялился на него, пока не додумался извиниться.

- Ничего-ничего, - сказал он, - ты прав, мой мальчик, никто не смеет сидеть в твоем присутствии. Кроме меня, конечно.

- Вы уверены, что не ошиблись, ваше величество? Взгляните на меня. Разве мы похожи хоть немного?

- Внутреннее сходство гораздо важнее внешнего.

Где он увидел это сходство, для меня было такой же загадкой, как и всё остальное. Сыновние чувства во мне не проснулись. Он был слишком далек и слишком недоступен. Он был королем Лесовии, а я его подданным, кем бы он меня ни называл.

- Мы сегодня же уезжаем, - сказал король, - дело в том, что я тут как бы неофициально, даже не под своим именем... кроме барона никто об этом не знает, поэтому я не могу сейчас объявить тебя наследником. Но как только мы приедем в Трир...

Я его почти не слушал. Я с тоской осознавал, что мне придется покинуть этот город, в который только что вернулся, где я родился и вырос, где живут мои друзья и женщина, которая мне дороже всех на свете, и где разгуливает убийца моей матери!

- Могу я отлучиться по своим делам, ваше величество?

- Твои дела теперь – дела государственные. Ты себе не принадлежишь, мой мальчик.

- Я понял. И именно об этом хочу предупредить свою приемную сестру.

- Ни в коем случае!

- Но почему?

- Кристиан Дерта умер. Его нет. Есть наследник престола, у которого должна быть совсем другая биография. Мои Советники сочинят ее, как только мы приедем.

Меня всё больше заполняла та самая жуть.

- Ей сказали, что я умер?

- Разумеется.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47  

Комментарии