Завещание Малого Льва

Ассоль до конца не верила, что это случится: мало ли ссор бывало у родителей. Потом мама собрала сумку и уехала из дворца. Перед глазами так и стоял ее оранжевый плащ с меховой оторочкой, который она затянула поясом на узкой талии, накинула капюшон и решительно спустилась по лестнице. Она была как маленький костер, который перестал гореть во дворце. Потом она позвонила уже с Земли, из какого-то жаркого места. Она была совершенно чужая и отстраненная, в темных очках.

- Всё в порядке, детка. Я пока не знаю, где остановлюсь. Потом сообщу тебе.

- А когда ты вернешься?!

- Ассоль, я же объясняла тебе… никогда.

- Мама!..

Она всё рано не поверила, так и слонялась по дворцу в самое дурацкое время дня - полпервого. Семейные обеды давно канули в лету, собрать всех в одно время было просто невозможно: если Эдгар сбегал от своих послов, то Алеста задерживалась на репетиции, а отец с кем-нибудь запирался в кабинете. Зигфрид, как начинающий Прыгун, страховал земных альпинистов, облюбовавших местные вершины. Его вообще неделями не было дома, а в остальное время он непрерывно отсыпался. Джаэко торчал в общежитии со своими друзьями-студентами и с ними жевал бутерброды, а Сьюлли, конечно, выползал, но только и делал, что ел и пил. Теперь не стало и мамы.

Ассоль ткнулась в кабинет отца. Его не было. Она поплелась на половину Эдгара и к своему удивлению застала брата дома. Он что-то искал в своих шкафах, худой, лохматый и очень злой.

- Эд, она уже на Земле!

- Кто?

- Мама.

- Чего удивляться? - усмехнулся брат, - одни Прыгуны в родне!

- Чего удивляться?! Она же нас бросила!

- Меня она уже бросала, - Эдгар продолжал деловито перетряхивать содержимое полок, - и не раз бросала. Это у нее такой метод решать свои проблемы.

- Но она же вернется, Эд? Правда?

- Не знаю.

- Разве папа в чем-то виноват?

Эдгар взглянул на нее совсем уж раздраженно.

- Не знаю, Ассоль!

Она поняла, что он так расстроен, что даже не может об этом говорить. Отец тоже запирался в кабинете или исчезал и ничего не хотел объяснять. А мама говорила полную чушь - про какую-то старость!

- Жалко Герца нет, - сказала она, - он бы ее не пустил!

- Каким образом?

- Запер бы и замок повесил!

- Ассоль… - Эдгар отложил свои поиски и подошел к ней, - так проблемы не решаются.

- А как они решаются?!

- Запомни: ничего нельзя добиться силой. Тем более любви.

- Но если я хочу, чтоб она жила здесь, с нами! Если я хочу, чтобы всё было по-прежнему?!

- Ну… мало ли, что ты хочешь.

Она была принцессой. Все ее желания обычно исполнялись, а те, что не исполнились, просто ждали своего часа. Она знала, что однажды всё сбудется, а такой подлости от судьбы она совсем не ожидала.

- Избаловали тебя хуже Герца, - вздохнул Эдгар, - тебе очень трудно будет жить.

- Это мы еще посмотрим!

Она снова послонялась по дворцу, потом по Счастливой улице, но в это время там было пусто и тоскливо: все отсыпались. Тогда она в полном отчаянии вышла на набережную, зябко ежась от промозглого зимнего ветра, мысленно послала всех к черту, набрала голубую сферу и прыгнула на Наолу, изящно и точно, как она всегда это делала. У нее было любимое место на окраине Аггергога, туда она и попала.

Там было лето. Фонарь ловил рыбу с перекошенного каменного моста, он был тонкий, длинный с большим наростом на голове, лоснящимся от жары.

- Привет, - подсела к нему Ассоль, распахивая теплую куртку.

Она была без энергии, поэтому он даже не покосился в ее сторону.

- Привет, Рыжая.

- Клюет?

- Нет. Совсем не клюет.

Они помолчали. На Наоле даже разговоры требовали усилий.

- А… а меня мама бросила, - вздохнула Ассоль.

- Всех мамы бросают, - пожал он плечами.

- Да?

- Да пора уж.

- Так это нормально что ли?

- Ну, ты даешь, Рыжая! - всё-таки взглянул на нее Фонарь, - ты откуда свалилась? Мамаше самой выжить надо, а ты вон какая дылда. Дохлая, правда. Пойди подсосись у Чумы, он сегодня щедрый.

- Чума здесь? - обрадовалась она.

- Да. Прилетел только что. Разыскал какой-то новый склад. Говорит, надо туда перебираться.

- Так это ж здорово!

- А вдруг там речки нет?

- Да ладно! - засмеялась Ассоль, - поставим тебе чан, будешь из него ловить. Всё равно у тебя никогда не клюет!

Она радостно поспешила в котельную. Остатки аппиров на Наоле предпочитали сбиваться в кучки, иначе им было не выжить. Эта кучка, этакая коммуна их двух десятков уродов, ей нравилась больше всего. Они жили все вместе в котельной маленькой фабрики, где и зимой, и летом были горячие трубы.

Ей почему-то нравилось спуститься в этот подвал, сесть на грязный пол, прижаться к теплой стене спиной и решительно ничего не делать, только лениво переговариваться с такими же, как она. В этот момент ей казалось, что она ни от чего не зависит и ничего на свете не должна. Можно быть ленивой, можно быть тупой, можно быть некрасивой и не благородной, можно быть никакой! И ей простят, ее такую поймут, ей даже посочувствуют.

А эта коммуна вообще была особенной. Ассоль выбрала их потому, что они всё время что-то выдумывали. Они ленились ходить, иногда даже жевать, но они не ленились думать. У этих уродов были такие бурные фантазии, что у нее захватывало дух. Рассказывали все по очереди, часто отдыхая, давая время осмыслить. Рассказы были самые разные: о других планетах, о далеком прошлом, о далеком будущем, о сильных героях, о вечной любви… наверно, туда входили обрывки книг и фильмов, это разрешалось, но в основном это было что-то незнакомое. Так они и развлекались в своем подвале, почти не выходя оттуда и не видя солнца.

Еда и, как ни странно, даже энергия, были для них не главным. Они принимали любого, даже самого дохлого, если тот мог рассказать интересную и необычную историю. В первый раз Ассоль растерялась, у нее было плохо с фантазией, ничего она выдумать не могла, но потом поняла, что ей этого и не нужно. В отличие от этих бедных уродов, она-то в самом деле видела другие планеты и знала много интересного.

Для начала она рассказала им про Шеор, про планету Ветров, на которой была жестокая война, и на которой существует жуткая дыра в другую вселенную. История понравилась. В следующий раз она рассказала, как закрыл эту дыру великий герой по имени Сиргилл, и как забрала его на небо юная богиня Ора. Она только не сказала, что Сиргилл - ее дед, а Ора, останься она жива, была бы ей тетей. Уроды не знали, кто она. Они вообще не верили в переселение, просто считали, что все вымерли.

- О! Рыжая! - обрадовался Чума.

В этой кучке он был за главного. В отличие от других, он всё-таки выбирался из котельной, летал на разведку, за продуктами, за энергией. Как аккумулятор, он где-то умудрялся этой энергии набраться, а потом делился с остальными. Сначала Ассоль удивлялась его щедрости, но потом он сказал: «Если они вымрут, кто мне будет рассказывать?»» Она поняла, что информационный голод ему страшнее.

- Меня мама бросила, - сообщила Ассоль с порога.

Никто не удивился.

- Ты теперь у нас будешь жить?

- Нет, - покачала она головой, - у меня еще папа есть и братья. Я к вам приходить буду.

- Приходи.

Никто не спрашивал, откуда она и как выживает. Это было не принято.

- Только я новое место нашел, - добавил Чума, - там склад поблизости, надо будет всех перетащить.

- А мы никуда не хотим, - пропищал Тихоня, - здесь тоже хорошо!

- Здесь мы уже всё объели поблизости.

- Ну и что?

- Тебе легко говорить! Таскаю-то я!

- Да ладно, Чума, у тебя «галоша» летает!

- Ну так садись и полетай!

- А кто встать не может? Они как?

Ассоль слушала их препирательства, и ей хотелось в этом участвовать, вариться в их котле, погрузиться в их проблемы, лишь бы только не вспоминать о том, что случилось дома.

- Да не переживайте вы так! - сказала она бодро, - я помогу. Всех перетащим.

- Да ты сама дохлая, Рыжая!

- Это сейчас.

- Она не дохлая, - сказал Чума, - пожрал ее кто-то, а так она деваха крепкая. Да, Цыпленок?

Ассоль даже не хотела их пугать, насколько она «крепкая». Про Прыгунов они слышали какие-то легенды еще от своих бабушек и дедушек, но считали, что это сказки. А вот в Пастухов типа Синора Тостры верили безусловно.

- Пойдем, - Чума встал с подстилки, - я тебе покажу, где это. А то не найдешь в другой раз. Кто нам тогда про планету Ветров будет рассказывать?

Он был - щупленький лопоухий парнишка, но не урод, а просто какой-то нескладный и с кривой грудной клеткой. Они были даже чем-то похожи - два дохлых подростка с огромными ботинками на тонких ножках и косматыми шевелюрами, только он был не рыжий, а какой-то пегий.

«Галоша» - старая авиетка без крыльев - стояла во дворе. Взлетать она упорно не хотела, но с десятого раза завелась.

- О-па! - лихо вскрикнул мальчишка, - у нас не закочевряжешься! Классно, да, Рыжик?

Сиденья были жесткими, стекла грязными, солнечные фильтры отсутствовали напрочь. Ассоль была так рада, что он эту колымагу запустил, что охотно подтвердила:

- Да. Здорово.

- Тут полно старых авиеток валяется, но мне эта по душе.

- Тут всего полно, - согласилась она.

Аппиров осталось мало, брошенной техники им хватало с избытком. Они летели низко вдоль кромки леса и давно заросшей многополосной дороги.

- Представляешь, как тут весело было, пока все не вымерли?

- А все и не вымерли, - сказала наконец Ассоль.

- А где же они? - насмешливо посмотрел на нее Чума.

- На другой планете.

- А! Эту сказку мы уже слышали. Хлопун заползал - рассказывал. Вот так взяли все и пешком по небу ушли!

- Нет, они улетели. На кораблях.

- Знаешь… - он устало откинулся на спинку сиденья и даже закрыл глаза, - сколько себя помню - ищу хоть один звездолет. Вот этого барахла - навалом. А кораблей нет. И не было их тут никогда. Не летали аппиры к звездам. Одну жрачку производили да всякий хлам. Запасли всего на триста лет вперед, как будто боялись, что не хватит!

- Чума! Ты не понимаешь. Всё было не так. Их земляне перевезли. У них были звездолеты.

Он снова открыл глаза.

- На фига?

- Что?

- Землянам это на фига?

- Просто… они добрые.

- А-а… хорошая сказка. Рассказывай, нам еще долго лететь. А я послушаю про добрых землян.

- А так ты мне не веришь?

- Да ты что, Цыпленок?

- Я не Цыпленок. Меня зовут Ассоль.

- Такого имени нет.

- Есть! У землян.

- А-а… ну-ну…

Он кивнул понимающе и снова закрыл глаза. Ассоль поняла, что всё бесполезно. Он считает, что она уже фантазирует, на этот раз про себя: придумала себе красивое имя и предков с другой планеты. Это вполне допускалось и даже приветствовалось.

- Я принцесса. Мой папа - король. Он самый сильный и самый добрый. Мой папа лучше всех. Вот.

- А мой папа, - тихо сказал Чума, - тоже самый сильный. Только он замурован.

- Как это?!

- Вот так. Вампирьё замуровало его в пирамиду, потому что он не хотел их вскармливать. У папы сладкая энергия, сиреневая. Он только со мной делится. А я уже - с остальными. Хочешь, тебе подкину?

- «Белая сирень»? - уточнила Ассоль, не совсем понимая, фантазия это или смесь фантазии с реальностью.

- Нет. Не белая. Слаще.

- Странно… такой не бывает.

- Бывает.

- А если твой папа такой сильный, почему он оттуда не вырвется?

- Пирамида очень крепкая.

- А почему он не телепортирует?

- Телепортирует?

- Это так просто, когда есть энергия!

Чума покосился на нее удивленным серым глазом.

- Об этом я не подумал… очевидно, он не может. Что-то ему мешает… пирамида создает такую кривизну в пространстве, что и не вырваться.

«История», - поняла она, - «история от начала до конца. Возможно, он и правда нашел какой-то источник энергии, если со всеми ею делится, но замурованный папа - это уже слишком, это плод его буйной фантазии».

- А мама? - спросила она, - мама у тебя есть?

- Нет, - резко заявил он, - и никогда не было.

- А… это как?

- Меня папа родил. Я от него отпочковался.

- Странный ты, Чума. Отпочковался! А у тебя имя есть? Настоящее?

- Есть, конечно. Папа зовет меня Йон.

- Папа… зовет…

- Ну да.

- Интересно… Ладно, тогда я тоже буду звать тебя Йон. А ты меня - Ассоль. Договорились?

- Ладно. Только не при всех.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  

Комментарии