Завещание Малого Льва

Звуки бала еще не утихли, отдаленно доносясь до личных покоев.

- Я хочу спать, - сухо заявила Ингерда, - утром поговорим.

И закрыла дверь у него перед носом. Леций остался стоять в коридоре с привычным смешанным чувством вины и раздражения. Он так и не смог ей объяснить, почему его так долго не было. А она не захотела этого услышать. Надо было ждать завтрашнего дня, чтобы оправдаться.

К тому, что она спала в отдельной спальне, он давно уже привык и даже не удивился. Только пнул сапогом дверь и пошел обратно. Обычно Ингерда страдала бессонницей и не хотела, чтобы ее беспокоили. Так она это объясняла. Он соглашался, потому что часто сам ложился только под утро. Они жили совсем в разных ритмах. Любила она его страстно, как в молодости, но импульсивно, только тогда, когда сама этого хотела, то есть в те редкие моменты, когда ни на что не обижалась. И к этому он тоже привык.

- Ну что? - встретил его брат издевательской усмешкой, - получил? Кто же бросает свою королеву посреди бала? Она тебя дубиной не огрела? А зря.

- Я был занят, - хмуро ответил Леций.

- Кем? - усмехнулся Конс, - Эснуэллой?

Слуга подбежал к ним с подносом, и они оба взяли по бокалу. Хотелось напиться и немедленно. И сказать какую-нибудь гадость этому пошляку.

- Дурак, - сказал Леций, откровенно грубея от усталости, - я принимал роды.

- Что?

- То! Пока вы тут веселились, Сия родила. А я помогал Скирни. Ты когда-нибудь видел, как женщина рожает?

- Бог миловал.

- А меня не помиловал. Я, честно говоря, думал это проще.

- Значит, Сия родила… - Конс никак не мог осмыслить услышанное и растерянно почесывал черную бороду, - надо же… как это ее угораздило в Новогоднюю ночь?

Леций пил. На душе было муторно.

- Нам назло, - сказал он, - не упускает ни одной возможности. С женой я теперь не скоро помирюсь.

- Да зачем тебе вообще с ней мириться? Всё равно скоро поссоришься. Ты совершенно не умеешь выбирать жен, братец. Впрочем, после Энии это уже шаг вперед.

- Если бы не Эния - не было бы Риции, - напомнил ему Леций.

Конс кивнул.

- Ну да. А если бы не Ингерда - не было бы двух таких замечательных отпрысков - Герца и Ассоль! Один лучше другого! Тебе нельзя жениться, Лей. А детей плодить и подавно. Послушай хоть раз старшего брата.

- Послушал бы. Но у меня есть только младший брат. Он пьян и несет всякую чушь.

- Твоей третьей женой будет Мравия. Ты всегда выбирал самых красивых и самых стервозных. И она сделает с тобой то, что Ингерде так и не удалось - она вышколит тебя так же, как всех своих львов мужеского пола. А я с удовольствием на это посмотрю.

Леций взглянул на брата, ему совершенно не хотелось злиться. Он рассмеялся.

- Уж лучше я тогда женюсь на Матери-Медузе!

Они вместе хохотали, громко до неприличия. Впрочем, уже все вокруг были достаточно пьяны. Потом Леций вспомнил, что Сия вообще-то сбежала, а ребенку нужны родители, но подумал, что говорить об этом лучше на трезвую голову: сначала с женой, потом с братом, потом с Гевой… по степени вероятности.

Всё утро и до обеда он проспал. Один, в своей спальне, даже не разбирая кровати. Кто-то из слуг снял с него сапоги и накрыл его сверху пледом. Потом он долго и заторможенно брился, смутно припоминая, что должен сегодня сделать – помириться с женой и найти мальчику родителей. Он полагал, что первое будет проще, но он ошибся.

Ингерда его впустила. Он вошел и не узнал ее, подумал, что померещилось с похмелья.

- Я это, я, - усмехнулась она, - никогда меня такой не видел? Вот, посмотри. Краска смыта, тонизаторы выветрились, инъекции рассосались. А в тренажерный зал я больше не пойду. Хватит с меня. Ты женат на старухе, Леций Лакон.

Он даже не знал, что ответить, чтобы не огорчить ее, он был просто в шоке.

- Я столько сил положила, чтобы выглядеть вчера! А ты просто меня бросил. Взял и исчез куда-то! Всё зря. Столько усилий – и всё коту под хвост. Так мне и надо, дуре!

Он всё еще не находил слов. Он знал, что женщины стареют, но почему-то думал, что его жены это не коснется. И вот ему неожиданно предъявили счет. Счет за прожитое время. Он стоял, осознавая новую реальность, а за окнами мела метель, хмурый ледяной залив как будто насупился после вчерашнего веселья и посерел. Тусклый был день и ничего хорошего не сулил.

- Я еще могу быть красивой, - продолжила Ингерда, даже голос у нее как-то охрип и постарел, как будто она всю ночь курила, - но только на короткие промежутки времени. И я хотела, чтобы в эти промежутки ты бывал со мной. Но если так… то мне просто нет смысла бороться.

- Не борись, - сказал он наконец.

Шок прошел. Через несколько минут он уже привык к ее отекшим глазам, сухой коже и морщинам на лице, за этим всё равно была прежняя Ингерда с ее зелеными глазами, упругим, упрямым ртом и кольцами густых волос. И ничто не могло ее скрыть. Он знал ее такой, он ее такой и видел. Остальное было просто налетом.

- И сама устала и меня замучила. Зачем только?

- Еще скажи, что тебе всё равно, - усмехнулась она.

- Мне не всё равно, но не в том смысле. Если тебя это так огорчает, то с какой стати радоваться мне? Но не думай, что это что-то меняет. Миллионы мужчин имеют стареющих жен, и ничего в этом страшного нет. Мы и сами не вечны. Женщина может быть прекрасной в любом возрасте. Просто ты почему-то хочешь выглядеть на двадцать пять.

- А на сколько, по-твоему, выглядят эти львицы?

- Да при чем тут эти львицы?

Ингерда посмотрела на него как на тупого и развела руками.

- Только притом, что они есть. И они тебя окружают!

Он устало вздохнул.

- Герда, я был не с ними. Я принимал роды у Сии.

- Знаю, - сказала она, - слуги уже доложили.

- Даже так? Знаешь и возмущаешься?

- У тебя вечно что-то случается. Не одно так другое. Я устала от этого. Я вообще от всего устала!

- Герда…

- Знаешь, - заговорила она обреченно, - это уже не исправишь. Я в самом деле устала от этой борьбы. Я хочу спокойно состариться, растолстеть и сморщиться, я имею на это право, как любой биологический объект. Только не здесь и не при всех.

- Герда, ну что ты опять придумала?

- Наше время кончилось, Леций, - посмотрела она сверкнувшими глазами, - а то, что его было мало - ты сам виноват. Ты был с кем угодно, только не со мной.

Это он слышал уже не один раз. Он тоже устал, в том числе и от страха ее потерять. Над серым заливом крутилась поземка, заворачиваясь в петлю, как будто подсказывая, что ему нужно надеть на шею.

- А может быть, это ты была не со мной? - сказал он хмуро.

- А по-другому и быть не могло, - горько усмехнулась она, - мы слишком разные. Пора это признать. Знаешь, отец был прав еще тогда, когда отослал меня на Землю. А я, дура, двадцать лет с ним не разговаривала. Он лучше всех понимал, что я нормальная земная женщина, и мне с тобой будет невыносимо. Какое мне дело до твоих аппиров? Ты думал, я начну так же рьяно за них бороться? Да, я пыталась заниматься благотворительностью, но это их только развращает. Они как были вампирами, так и остались. А теперь я должна полюбить Оборотней и расшаркиваться с этими лицемерными нестареющими красотками? Тебя вечно окружают монстры, и они тебе гораздо интереснее, чем я. Ты даже в постели пытаешься мне о них рассказывать!

- Герда…

- Никто не виноват. Просто мы ошиблись. Мы слишком разные с тобой. За сорок семь лет совместной жизни можно было это понять. Мы не созданы друг для друга.

Она как будто даже была спокойна, но горечь в ее словах всё-таки слышалась.

- И при этом, - усмехнулся Леций, - сорок семь лет я тебя любил.

- Конечно, - кивнула она, - и считал, что уже этого вполне достаточно. А женщине нужны проявления этой любви, понимаешь? Мы, землянки, видишь ли, недогадливые, читать чужие мысли не умеем. И словам иногда не верим. Ты меня любил… как бы это сказать… по остаточному принципу. Останется время - загляну к жене!

Леций считал, что было как раз наоборот, но спорить не имело смысла. Ингерда всё решила сама, и он где-то в душе уже с ней согласился.

- Я никогда не была с тобой счастлива, - беспощадно и безразлично заявила она, - разве только короткими вспышками. Я не была любимой, я не была необходимой… Я очень сильная, Леций, я привыкла выходить победителем и не выношу, чтобы меня жалели, поэтому никто никогда об этом не догадывался. Да и сейчас никто не узнает… как никто не увидит моей старости. Такого удовольствия я твоим львицам не доставлю.

- И поэтому ты хочешь меня бросить, - уточнил он, совершенно отупев не то от боли, не то от бесконечной досады, на то, что бесполезно сто раз объяснять одно и то же: и про львиц, и про аппиров, и про любовь…

- Я хочу тебя освободить, - сказала она, - тебе нужна другая жена, такая же бессмертная…

- Я смертен.

- … и великая, как ты. Твоего полета! Ты великий, Леций, кто же будет отрицать? Ты почти что бог. Вот и найди себе богиню и будь с ней счастлив. Я заполнила кусок твоей жизни, не самый длинный, полагаю, и не последний, родила тебе двоих детей. Скажи мне за это спасибо и отпусти меня. Я слишком устала.

Она сказала так и опустошенно упала в кресло. Халат распахнулся, она поспешно прикрыла им ногу. Это было в последний раз, когда он видел ее коленку, гладкую, точеную и позолоченную искусственным загаром. Он не до конца понимал, что происходит, только то, что ему выставили счет и расплачиваться придется по полной программе.

- А как же Ассоль?

- Ассоль принцесса. Будет жить с тобой во дворце. А меня она всегда найдет, если я ей понадоблюсь.

- На Земле?

- Я еще не решила. Может, и на Марсе. Домой в Радужный я уж точно не вернусь. Там меня все знают.

- Там все постарели, не только ты.

- Я - не все.

Она сказала это твердо. Он с этим согласился.

- Да. Ты - не все.

Замены ей не было, не было второй такой Ингерды Оорл. Он не мог себе представить другую коленку, которую захочется погладить… вот если бы только Ла Кси сошла с небес и сказала, что всегда любила только его, а Ричард - просто ошибка. Вот тогда… Мечты у него, конечно, случались, мечты о совершенно недостижимом. Но в реальности он никого не желал, кроме своей жены. Он вообще был реалистом.

Видимо, лицо его всё-таки передернулось от боли, когда он представил предстоящую пустоту и те беспощадные способы, которыми он будет эту пустоту заполнять.

- Не думай, что мне легко, - вздохнула она.

Леций отошел к окну, он даже не мог на нее сейчас смотреть.

- Как я от вас устал, от сильных женщин, - сказал он, - Сия говорила точно так же. Она бросила своего ребенка, новорожденного, беспомощного, уродливого. Она одна за всех решила, что так будет лучше. «Не думайте, что мне легко!» Это мы младенцу должны объяснить? Я, конечно, не младенец, я мальчик постарше… но слышу то же самое… Знаешь, я всё-таки возьму этого парня и буду воспитывать его один. Кажется, мы с ним друзья по несчастью.

- Ты собирался взять его и так, - усмехнулась Ингерда у него за спиной, - даже не интересуясь, что я думаю по этому поводу. А я - не бесплатное приложение к Верховному Правителю.

Он подумал, что слуги подслушивают не только во дворце, но и в больнице. Он хотел не так, он хотел подготовить ее медленно и осторожно, но это уже не имело значения.

- Что еще тебе доложили? - спросил он, оборачиваясь, его тупое отчаяние сменялось раздражением.

- Тебе любопытно? Надо же! Так вот: Скирни рыдала, когда ты ушел. Пила успокоительное. Почему ты не отдашь ей этого ребенка, не понимаю?

- Он Индендра.

- Ах, боже мой! Индендра! Как ты всех замучил со своей династией! Девочка мечтает о ребенке, готова полюбить любого урода. Да его только эта блаженная и способна полюбить. Зачем их разлучать, ты мне скажи? Ради чего?

- Ничего я тебе не скажу, - окончательно разозлился он, - с какой стати? Тебя здесь уже нет. Ты на Марсе!

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  

Комментарии