Завещание Малого Льва

Йон уже чувствовал легкое подташнивание от недостатка энергии, а рыжая девочка рядом с ним была такая сладкая! Он не знал, откуда она подпитывается, и только удивлялся этому и с трудом сдерживал свои всасывающие рефлексы.

- Вот, - сказала она, - это здесь.

Они прилетели на его «галоше» к старому замку, серому и заброшенному, как и всё на этой планете, в заросшем саду за этим замком была большая каменная плита с выдолбленной надписью.

- Здесь моя бабушка, - сказала Ассоль.

Он прочел: «Ассоль». Это ему понравилось.

- Классно, - сказал он, - это ты здорово придумала.

Он тоже нашел пирамиду с «розовой сиренью» и придумал себе отца. От пирамиды, изнутри исходили какие-то невнятные периодические звуки: «Йон, йон, йон…». Он решил, что это будет его имя, потому что это папа зовет его к себе, так было интересней… А Рыжик нашла имя на плите и придумала себе бабушку. Так он понял.

- Дурак, - сказал она, - это правда моя бабка! Она умерла при родах. Родила близнецов: моего папу и дядю Конса и умерла. А это - замок моего деда.

- Тут столько замков, - усмехнулся Йон, - я бы тоже мог какой-нибудь присвоить. Но пирамида мне больше нравится.

- Ну, ты и тупой! - поморщилась она, - я же говорю, это правда!

- Давай посмотрим, что там внутри, - предложил он.

- Я убью тебя, Чума, - разозлилась она почему-то и потянула его за руку к замку, - знаю я, что там внутри. Дед там жил не так давно, когда с отцом поссорился. Там даже лопата стоит, которой он грядки вскапывал. И чайник, старый такой, железный, для огня.

- Огонь бы не мешало развести, - заметил Йон, чувствуя, что его уже не только тошнит, но и знобит, - может, веток наберем?

- Есть там всё, я проверяла. Дед запас, а ваши банды еще не растащили.

- Молодец твой дед.

- А то!

Деда она, конечно, придумала, но поленницы дров у стены в зале с камином были вполне реальные. Это радовало. Йон быстро сложил костерчик в каминной нише и достал зажигалку. Ее некстати заклинило.

- Дурак, - усмехнулась Ассоль, - смотри, как это делается.

И подожгла дрова взглядом. Просто присела рядом и сощурилась.

- Во, видал?

- Здорово, - поразился он, - ну, ты и аккумулятор!

- Да не аккумулятор я, - поморщилась она, - сколько раз тебе говорить? Я Прыгун. Это моя энергия.

- Кончай завирать, Рыжик, - нахмурился Йон, - «своей» энергии не бывает.

- Как это не бывает? - уставилась она, - а откуда же она по-твоему берется?

- Из пирамид.

- Это здесь вы как-то приспособились. Из пирамид! А на других планетах?

- Там тоже есть пирамиды.

- А в пирамидах - откуда?

- Не знаю. Никто еще внутрь не входил. Нету там дверей. Поэтому и папа мой выйти не может.

- Вот только папу своего сюда не приплетай, - раздраженно сказала Ассоль, пламя разгорелось и осветило ее худенькое, бледное лицо с аккуратным носиком и голубыми глазами, она была как будто рисованная, эта девочка, и почему-то такая знакомая, словно он знал ее всю жизнь или искал всю жизнь.

- Я с тобой по-честному, а ты всё какие-то выдумки…

- А хочешь, - предложил он, - я покажу тебе эту пирамиду? Никому не показывал… Хочешь, Ассоль?

- Она вправду существует?

- Да. Только никому никогда не говори о ней, ладно? Это наша с тобой тайна будет.

- Ладно. Могила!

Они пили чай с окаменевшим печеньем, размачивая его в кружках. Ему стало легче, но не от еды, а оттого, что он всё-таки потянул из нее «белое солнце», от которого эту странную девочку просто распирало. Физическая тошнота прошла, тошно стало на душе. Был бы это Ящер или кто другой из кровососов, он бы даже обрадовался, но брать энергию у хрупкой девочки, которая ему доверяет…

- Ты ничего не чувствуешь? - спросил он.

- Нет, а что?

- Слушай, летим к пирамиде, а?

- Прям сейчас? На ночь глядя?

- Ее и в темноте видно.

- Да брось ты, Йон! Утром полетим. Тут так хорошо, так далеко ото всех… я отдохнуть хочу.

Она и правда выглядела усталой и несчастной, что-то у нее не ладилось в жизни и что-то ее мучило. Мать бросила. Отец бросил. А красавец-брат насладился ее любовью и тоже бросил. Не отставал от нее только Ящер, и она с упрямым постоянством к нему ходила. Зачем? Почему? Что ее тянуло в этот омут? Когда он спрашивал, она злилась и отвечала, что это не его дело.

- Хорошо, Рыжик, - согласился Йон, - ложись, отдыхай. Только подожди меня немного, ладно? Я скоро приду.

- Ты куда? - вдруг испугалась она.

- Да выйти надо, - усмехнулся он, - что тут непонятного?

- А ты меня не бросишь?

- Не бойся. Я - не брошу.

Йон вышел в сумрак захламленного двора, завернул за угол, зашел в парк. Он любил деревья, он почти никогда себе этого не позволял, с тех пор как нашел пирамиду, но сейчас просто не было выхода. Он убил дерево. Он убил большое красивое дерево с огромными раскидистыми ветвями, он высосал его до капли. И, хотя оно всё еще стояло, как будто ничего не случилось, он почувствовал, что оно умерло.

Бывало, приходилось убивать и животных. Это было еще мучительней. Йон вытер слезы кулаком, проклиная свою смертоносную сущность, тот жуткий след, который он оставлял в этой жизни после себя. Он был не как все, он был еще хуже и прекрасно об этом знал. Он был редким экземпляром вампира, который мог высосать энергию из чего угодно, даже из камня, если совсем невтерпеж. Вокруг него вяла трава и сохли кусты, вокруг него разрушались стены. Он был бы просто демоном разрушения, если бы не спасительная пирамида, которую он нашел.

Мать сбежала от него довольно скоро, когда поняла, в чем дело. Обычные аппиры просто загибались при недостатке энергии, они становились сонными, ленивыми, безразличными, их тошнило, потом ломало, потом они тихо умирали. А мальчик Экки, как его на самом деле звали, превращался в черную дыру. Причем, этот процесс он совершенно не контролировал. Лучшее, что он мог сделать, это поддерживать хоть какой-то минимальный уровень энергии, чтобы в эту страшную воронку не превращаться, но без пирамиды это было невозможно. И вокруг него всё разрушалось и гибло. Мать прозвала его Чумой. Потом вообще прокляла и бросила на произвол судьбы. Она была красивая, только лысая и очень худая.

Один раз он убил ребенка. Он хотел как лучше, привел его в свой подвал, накормил, вымыл его в корытце… было так забавно, как тот отскребал свои чешуйки, как какой-нибудь зверек. Милый был уродец и очень доверчивый. И он положил его себе под бок, обнял, прикрыл рукой… а наутро проснулся уже с трупиком.

Йон полетел тогда далеко в Горбатые горы. Он встал на самом краю отвесной скалы и сказал эту жуткому Богу, который придумал этот невыносимый мир и которому бесполезно было молиться, разве что угрожать, он сказал, что с него хватит. А может, никакого Бога вообще не было, а был случайный, брошенный на произвол случая мир. Но и в этом мире он отказывался убивать детей.

Прыгнуть оказалось очень страшно и на самом деле обидно. Йон знал, что всё равно себя заставит, он сел на краешке, свесив ноги, чтобы подготовиться. Ему было жаль себя и жаль того доверчивого малыша, трупик которого он закопал на окраине завода, ему жаль было всех, но он ничего не мог исправить в законах мироздания и уходил с этим. Куда? За что? И есть ли там хоть что-то?

Черте что творилось в душе, он долго не мог успокоиться и взять себя в руки. Уходить надо было спокойно и уверенно… а иначе это опять поражение.

И вот в тишине и спокойствии, под голубым небом и нежным утренним солнышком ему вдруг пришла мысль о том, что надо лететь дальше, вдоль ущелья. Ясная такая мысль из разряда Вдохновения. Он так часто путал реальность и фантазии, что сразу не поверил. Он это знает? Или он это придумал, чтобы не прыгать в пропасть?

- Не обманете, - зло сказал он кому-то, - я всё равно вернусь и прыгну.

И он сел в свою «галошу» и полетел низко вдоль ущелья на малой скорости, и спасение пришло: грань пирамиды сверкнула тогда на солнце. Йон подумал сначала, что это ледник, такой чистый и гладкий как зеркало. Но это был не ледник.

Пирамида вросла в скалы, она казалась одной из них. Выступала только широкая, зеркальная грань и два ребра, и ни одной пылинки не было на этом гигантском зеркале. Конечно, он приземлился рядом и почти сразу почувствовал ее «вкус». Она была сладкая и нежная, «розовая сирень», она была щедрая и сильная, и она не умерла от его присутствия.

Изнутри слышались равномерные звуки: «Йон, йон, йон…». Он должен был как-то объяснить себе ее существование и пришел к выводу, что раньше для всех аппиров были такие «кормушки». И всем было хорошо. И всем хватало энергии, потому и понастроили в свое время столько городов, замков, заводов и складов… а потом почему-то забыли про них или уничтожили.

Со временем он придумал себе папу, так было интереснее, но в любом случае не сомневался, что пирамида живая, и туча изголодавшихся вампиров может попросту ее убить, она ведь осталась одна. И он не говорил про нее никому и никогда… кроме девочки Ассоль.

Ассоль лежала калачиком на циновке у огня, маленькая, тихая, трогательно красивая. Под головой у нее было старое тряпье. Он замер, любуясь. Эта сказка ему тоже нравилась: мальчик и девочка в заброшенном замке на пустой планете. Почему-то ему всё время хотелось оказаться с ней именно на пустой планете, где нет ее братьев, мам, пап и прочих родственников, которые ее мучили.

- Поцелуй меня, Йон… только взаправду!

- Ты даже не знаешь, какой я плохой, - сказал он взаправду.

- А я? - усмехнулась она, - я вообще… такая дрянь!

Он наклонился и ее поцеловал, аккуратно, нежно, так нежно, как мог. И остановился на этом.

- И что? - спросила она удивленно, - а дальше?

- Что дальше?

- Как? Ты не знаешь, что?

- Знаю, конечно, - посмотрел он грустно, - но разве это про нас? Мы же друзья с тобой. А любишь ты брата.

- Ненавижу я его, а не люблю! Понятно?! И жену его ненавижу! И всех, всех вообще ненавижу!

Она отвернулась и уткнулась лицом в тряпьё. Йон лег рядом и обнял ее.

- Ничего мы ему так не докажем. Слышишь? И тебе же не это надо? Давай лучше я тебя поглажу.

- Я не кошка! - всхлипнула она.

- Конечно. Ты котенок. Маленький, рыжий.

- Я злая. Я ее убью. Отравлю чем-нибудь… антигравитатор ей сломаю в модуле…

- Убить не так легко, Ассоль, не думай.

- Моя тетка всех убивала, кто ей не нравился. А я чем хуже?

Ну и родня у нее была!

- И что? - спросил Йон, - добилась своего?

- Тетя Сия? - изумленно посмотрела на него Ассоль, как будто впервые об этом задумалась, - не-ет.

- Вот видишь.

- Вижу! Но это же неправильно! Это несправедливо! Эта Скирни - мышь серая! Ей не за Льюиса надо замуж, а за какого-нибудь санитара! Врачихой прикидывается! Строит из себя… а сама полы мыла на Оринее да мужиков обслуживала. Знаешь, как он ее нашел? Он ее снял! На ночь. За эту ночь она его и окрутила.

- Послушай, Рыжик… если он твой, он всё равно будет твой, никуда не денется. А если нет - то что зря переживать? Не своё никогда не получишь.

- Это ты сам придумал, или дурацких книжек начитался? - уставилась на него Ассоль, - за любовь надо бороться!

- Как твоя тетя Сия?

- Дурак…

Она снова отвернулась. Йон гладил ее по мягким рыжим волосам, похожим на пух.

- Пойми, когда убиваешь - то это уже навсегда. Это самое страшное, что ничего нельзя вернуть и переиграть. Ты через день-два опомнишься, а возврата нет.

- А ты что, убивал?

- Было… и видел не раз. Я знаю, что говорю. Страстей в тебе много, они тебя мучают, как и тетку твою, наверное. Но лучше им не потакать, легче ведь не станет.

- А что лучше? - всхлипнула Ассоль, - что лучше-то?

- Лучше переключиться на что-то другое. Искать что-нибудь, спасать кого-нибудь, строить что-то…

- Ага, - усмехнулась она, - а я трахаться хочу. И не только с Льюисом. Со всеми! Хочу и всё! И с тобой хочу, хоть ты и дурак набитый…

- Ты поэтому к Ящеру ходишь? - осмелился он спросить.

Ассоль привстала, хотела что-то ответить, широко распахнув голубые глаза с длинными рыжеватыми ресницами, но потом схватилась за затылок и снова повалилась на подушку. Йон так испугался, что это из-за него, что позабыл обо всём на свете.

- Рыжик, ты что? Это я… это я тебя так? Тебе плохо?!

Она молчала и постанывала.

- Ну, прости, - он вскочил с отчаянием, - я не хотел…

Он не хотел такой сказки и не за этим убил большое дерево. Что же произошло?

- Никогда меня об этом не спрашивай, - с отчаянием сказала Ассоль, - понятно?!

- Понятно, - пробормотал он.

- Чего ты вскочил? Иди сюда.

- Да как я подойду? Я же тебя…

- Что ты меня?

- Я же тебя выжру, как ты не понимаешь!

- Успокойся. Никто меня не выжрет, тем более, такой комар, как ты. У меня… у меня просто так бывает. Затылок ломит. Потом проходит. А ты тут ни при чем. Только не говори никому, ладно?

- Ладно. А кому я тут могу сказать?

- Ну, если мой папа сюда явится, или братья. Ничего им про меня не говори.

- А что? Могут явиться? Что им тут делать-то?

- Они Прыгуны все. Где хотят, там и появляются. Мало ли…

- Уже выдумываешь, - улыбнулся Йон, - это уже хорошо. Это мне нравится.

И подошел к ней смело.

- Я тебе тоже сказку расскажу, хочешь?

- Какой же ты тупой, - вздохнула Ассоль и обняла его.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  

Комментарии