Завещание Малого Льва

Домик в Радужном был всё тот же, беленький, скромный, порядком обветшавший. Ингерды в нем, судя по всему, не было. В Лесовии был март, почти зима, когда снег уже превращается в месиво и лужи, а ночью выпадает вновь. Дорожки в саду были покрыты ночной обледенелой коркой и заметены.

Дрод холод переносил стойко, только глупо выглядел в своем чхо-чхо и со своей дурацкой женской прической. Лецию какое-то время было не до него, всё тело ломало после прыжка с двойной массой, хотя не такой уж большой массой: Оборотни весили мало, как дутые пузыри. Он сел, смахнув снег, на качели и только минут через пять пришел в себя.

- Ну? - косо смотрел на него попутчик, - и долго мы так будем мерзнуть?

На самом деле он тоже был в шоке после прыжка. По-другому просто быть не могло.

- Не ворчи, - усмехнулся Леций, - доехал на мне вместо звездолета, так уж потерпи.

- Что-то у вас не продумано, Прыгуны…

- Ага. Заправка.

Они подошли к закрытой двери. Леций из вежливости позвонил, даже не надеясь, что Ингерда там и сейчас подойдет, шаркая тапочками, откроет с откусанным пирожком в руке и впустит его как ни в чем не бывало. Это было уже невозможно. Ключ лежал на обычном месте, под крыльцом.

Дом не отапливался, старый робот стоял отключенный. Леций так и не разобрался с регуляторами отопления, а может, они вообще не работали. Пришлось принести дров и затопить обычную печку на кухне. Верховный Правитель умел всё.

- Это дом моей жены, - пояснил он наконец ошалевшему Дроду, уныло поджимавшему пальцы босых ног в сандалиях, потом поправился, - бывшей жены.

- У нас полно на Земле и более комфортных помещений, - поморщился тот.

- Привыкай. Может, нам и в шалаше спать придется.

- И на всех планетах у нас есть базы.

- Тебе не повезло, - Леций посмотрел на него и усмехнулся, - я предпочитаю лес и шалаш.

- Ты?

Оборотень как-то недовольно фыркнул и отвернулся. Потом была довольно забавная процедура его одевания. Ему не пришлось подбирать одежду по размеру, он (мечта всех продавцов!) сам вытянулся под размер одежды. А поскольку всё это принадлежало когда-то длинному и тощему Эдгару, то таковым он и сделался, только еще тоньше из-за недостатка массы. Лицо осталось прежнее - узкое, смуглое, с косоватыми черными глазами и заостренным птичьим носом.

Эдгар в юности был парень эпотажный, Леций когда-то сам от этого пострадал, ничего приличного и скромного в его гардеробе не было. Джинсы были все в заклепках и этикетках, свитера - в ярких кляксах, носки - пчелино-полосатые. Впрочем, даже в этом одеянии отощавший Дрод смотрелся величаво и надменно. Выражение его лица не могло изменить ничто.

- Я вызываю Мегвута, - сказал он нудно, - а ты - своего директора Центра. И еще - свою мадам. Мегвут встречается с нами только в ее борделе.

- Двоих не надо, - ответил Леций не без иронии, - это одно и то же лицо.

- Мадам - директор Центра?!

- Мадам еще не то может.

- У вас и тут что-то не продумано. Мы знали, что вы назначили директором такого сложного объекта женщину, но чтобы еще и эту?..

- Тебя что-то не устраивает?

- Льюис Оорл добрался бы быстрее. Когда она прилетит, твоя мадам? Недели через две?

Как же смешно смотрелись нашивки с курящими заячьими мордами на его коленках! Леций улыбнулся.

- Прямо сейчас, если не в душе.

- Мадам на Земле?

- Мадам Прыгун. И вам пора это знать, Оборотни.

Грэф оказался на Шеоре. Пришлось связываться с ним минут десять: через земную станцию, и через Пьеллу. Вид у него был деловой и вполне цивилизованный: джинсы, свитер, сигарета в губах, гладкая прическа. Леций терпеть не мог его в полосатом рургском балахоне с кучей дурацких цепей на шее. И еще почему-то раздражало, когда тот чисто по-женски вис на локте у своего мужа и смотрел на него с полным обожанием, как будто глупел на два порядка.

- Ты мне нужен срочно на Земле в Радужном, - сказал Леций без предисловий: межзвездная связь не подразумевала долгой болтовни, хотя лично его во времени не ограничивали.

- Докурить можно? - усмехнулся Грэф.

- Можно.

- Ну, спасибо.

Дрод не без зависти, раздраженно отвернулся.

- Почему бы вам для всех не разработать такой способ перемещения? Связь придумали, идите дальше. Ты же говоришь, твои уроды гениальны!

- Это будет слишком дорогое удовольствие.

- Кто-то и заплатит.

- Вы, например.

- Нам как никому нужна эта способность. Мы разбросаны по всей галактике, и нам надо периодически встречаться.

- Вам надо домой, - вздохнул Леций, - в свою вселенную… но с тобой, кажется, бессмысленно об этом говорить. Мне нужна мать-Медуза.

- Тебе нужно всё сразу: и лаклоты, и мать-Медуза, и золотые львы…

- Золотых львов закупорили вы. Ваш Уридус. Я хотел знать, почему. За что вы лишили истории и развития целый народ? Я считал, что вы - основное зло в этом мире, пока не узнал про лаклотов.

- Что такое зло? - снова уставился на него Оборотень, - для каждого оно своё.

- От лаклотов плохо всем, - сказал Леций, вовсе не собираясь обсуждать с таким чуждым существом основной вопрос бытия.

- Мы были и лаклотами.

- Однако ты взялся мне помогать, причем довольно резво. И не говори, что ничего не понимаешь.

На этот раз Дрод отвернулся, кажется, обиженно.

- Чай будешь пить? - спросил Леций уже мягче.

- Буду, - ответил тот.

- Странно… у вас же нет желудка.

- Пища нам не нужна в таком виде, это правда. Но еда - это удовольствие. Мы ничуть не против удовольствий.

- А какой энергией вы питаетесь?

- Мы всеядны.

- Везет… Но материальную субстанцию вы ведь как-то пополняете?

- Всё тебе скажи, аппир!

- А как ты думал? Мне придется тебя кормить. «Белое солнце» ты поглощаешь охотно, это я уже почувствовал. А кроме этого?

- Планктон, - недовольно признался Дрод, - мне нужна мать-Медуза или, на худой конец, болотце с тиной.

- Вот так даже? Кондор вас изучал-изучал, но сунуть в отстой, видимо, не догадался.

Дроду такое замечание совсем не понравилось.

- Где твой чай? - буркнул он, - холодно и сыро. Дурацкий дом и дурацкий холод.

- Господи, ты еще и капризный…

Леций ушел на кухню, подальше от компьютера, чтобы не было искушения позвонить Ингерде, чтобы даже мысли такой не возникало. Хотя она наверняка и все номера поменяла. Конечно, кто-то мог знать и новые: Ясон, например, или подруги, или тот самый Роджер. Можно было найти через подруг этого Роджера, а у него спросить, где Ингерда… Мысли упрямо текли в одном направлении. Он не то чтобы разозлился на себя, а еще больше сник, понимая, что это неизлечимо. Это будет болеть еще долго.

На кухонных полках стояли самые разные банки и баночки с кофе, а смятый пакетик с чаем ему удалось отыскать в ящике с ложками и вилками, когда уже пропала последняя надежда. Запах всё равно стоял кофейный. От этого запаха невольно сжималось и вдруг останавливалось сердце. Пока что сбежать от Ингерды не удавалось. Может быть, и ей сейчас было плохо, но свое самолюбие она всегда ставила выше.

Печка растапливалась медленно. Оставив недовольного Дрода в гостиной, Леций пошел наверх, к Эдгару за теплым свитером. Там была еще комната Ольгерда и его одежда, но уж лучше было надеть что-нибудь смешное, чем вещь, которая на два размера велика. Как-то не очень приятно было ощущать себя щуплым подростком, когда ты правитель и далеко не молод. То же унизительное чувство появилось, когда вернулся Сиргилл, причем почти у всех.

Ольгерду просто повезло. Вот уж кого природа ничем не обделила! Это не стоило ему никаких усилий. Ему нужно было только пару раз зайти в спортзал, и он выходил оттуда атлетом. У Леция так не получалось. Он был худощав, особенно теперь, он был среднего роста, он по-прежнему хромал на больную ногу, и она была тоньше другой, и он по-прежнему в глубине души завидовал таким красавцам. Видимо, уродливое детство не проходит бесследно.

Он стоял перед шкафом. Такое уже было. Семнадцать лет назад он разыскивал свою жену, свою беременную жену, которая не могла простить ему Термиру или просто не могла простить, что не она - главный смысл его жизни. И это была правда - не она. Это Конс всегда заявлял, что ничего важнее Флоренсии для него нет, и до сих пор, кажется, не было, Кера на всё плюнул из-за своей Миранды, Руэрто совершенно перестроился под Геву, даже Ольгерд послушно отчитывался перед Сандрой.

Леций таким не был, и, наверно, поэтому он стал правителем, а не они. Но кому-то ведь надо было стать правителем, кто-то же всегда крайний, неужели она этого не понимает?

Она сидела тогда в «Белочке» с огромным детиной Роджером, худая, стриженая, с сигаретой в руке, с провалившимися огромными глазами, совершенно чужая, какая-то незнакомая Ингерда, а он стоял перед ней вот в этом костюме эстрадного певца с нелепыми кисточками на карманах и даже сказать ничего не мог.

- На мели что ли? - спросил его Роджер.

- Не то слово.

Они налили ему какой-то «Звероящер», происходил какой-то бред, кажется, Роджер даже дал ему жетонов на такси… Жену он тогда не вернул, наоборот, потерял ее навсегда, так ему казалось, взорвался, разгромил эту несчастную «Белочку» и ушел ни с чем по глубокому снегу. Потом его подобрала Цирцея, эффектная дама из белоснежного модуля.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  

Комментарии