Завещание Малого Льва

Вечером его повезли на озеро. Все пять братьев уселись в большой черный модуль, похожий на жабу, и усадили его. Они были похожи друг на друга, но всё же отличались. Урви казался самым молодым и мелким, как младший братишка. Самым старым выглядел Тегус. Эрибут напускал на себя очень умный вид, Кротан наоборот был самым большим и туповатым, а Дрод однозначно был лидером этой пятерки, самый элегантный и самый циничный.

Сначала Леций не понимал, зачем его так далеко везут. Потом догадался. Разговор предстоял серьезный, и хозяева хотели выслушать его на другом уровне и уж, конечно, без лишних свидетелей.

На берегу огромного кофейного озера с изумрудным песком он увидел кошмар, который Консу довелось наблюдать на Эгваоо.

- Так ты правитель уродов, - улыбнулся ему Дрод, кося своими дорисованными глазами, - значит, смутить тебя трудно?

- Меня мало волнует ваш облик, - сказал Леций, - мне нужна информация.

- Будет и информация… если договоримся.

- О чем? У нас нет ваших пленников. Что вам от нас нужно?

- Сам знаешь, что. Мы никак не можем проникнуть в ваш Центр Связи.

- Вы получите нашу связь, - сказал Леций спокойно, он давно уже всё решил.

- Получим? – явно удивился Дрод такому быстрому согласию.

- Да. Обещаю.

- А ты понимаешь, что ты нам обещаешь? Земляне не простят, если узнают, что вы раздаете ваши общие секреты направо и налево. А уж если они узнают о нас…

- Что будет, то будет, - сказал Леций, - я устал приспосабливаться, у меня другая природа. Вы получите нашу связь хотя бы затем, чтобы не мучить несчастных детей. Другого способа остановить вас нет. И для этого вовсе не обязательно искушать меня моей бывшей женой. Вы ломитесь в открытую дверь, Оборотни.

- Что ж, - пожал плечами Дрод, - поверим твоему слову. Присаживайся.

Леций сел на песок зеленый и мелкий, как будто пропущенный сквозь сито. Кофейного цвета жидкость накатывала на него свои волны и отползала. Жара была умеренной. Он расстегнул термостат и утер пот с лица. Любопытство боролось в нем с отвращением. В общем, отворачиваться он не стал.

Оборотни разделись. Он увидел пять голых, смуглых и довольно тщедушных мужских тел. Сначала они слились по парам, потом две пары – в одно целое. И потом уже поглотили маленького лицедея Урви. Кажется, сей акт удовольствия ему не доставил. Потом Леций долго созерцал, как большой буро-зеленый шар перекатывается по песку, перемешиваясь, как будто внутри у него мешают большой ложкой. Песчинки от него отскакивали, он весь был гладкий и чистый, как модуль после помывки. Наконец тесто замесилось, и вылепилось из него черт знает что.

Это нечто, большое и раздутое как пузырь, приобрело цвет розового мрамора, выпустило короткие конечности, по-жабьи уперлось ими в песок и сформировало наполовину выступающую из туши голову, точнее одно выступающее лицо. Лицо это медленно открыло глаза и шлепнуло толстыми губами.

- Я готов говорить с тобой, Леций Лакон.

- Кто ты? – спросил Леций не без содрогания, - как к тебе обращаться?

- Файрн.

- Файрн, как я понял, ты знаешь на порядок больше, чем пять твоих частей?

- Я больше осознаю.

- Тебе не надо объяснять, откуда вы взялись?

- Ты берешь на себя смелость рассуждать о том, откуда мы взялись? Мы – вечность, а ты лишь краткий миг.

- Понятно, - вздохнул Леций, - и ты – не тот уровень.

- Какой уровень тебе нужен?

- Тот, который знает правду.

- Какую правду?

- Вы – не свойство материи. Вы выходцы из другой вселенной, которые смогли выжить только сообща. А случилось это миллион лет назад на Шеоре. Лаклоты создавали канал в другую галактику, но эксперимент не удался. Удалось совсем другое - они соединили две вселенные: вашу и нашу. С тех пор вы тут маетесь и приспосабливаетесь, а на Шеоре функционирует дыра, которая периодически взрывается, уничтожая все окрестные цивилизации.

Огромная туша только шевелила губами на бледном лице, глаза смотрели на Леция, но ничего не выражали. Ему казалось, что он говорит со стеной.

- Мы не собираемся с вами враждовать, - продолжил он, - мы просто хотели предложить вам вернуться к прежнему существованию, когда это станет технически возможно. Вряд ли вы помните, что вы потеряли, но, думаю, что много. Это – что касается вас. Теперь – что касается лаклотов. Мне не нравится народ, который оставляет после себя такие следы. Не знаю, всех ли надо уничтожить под корень, или нет, но голову этой гидре нужно оторвать. Я знаю, что вас не интересуют вопросы добра и зла, об этом рассуждать бесполезно, но свою безопасность вы блюдете. Вам тоже такие соседи ни к чему.

Он что-то говорил еще и повторялся, потому что ему казалось, что его не слышат, что слова его не доходят до мраморной туши с сонным, пухлогубым лицом. Потом он иссяк и просто сидел, обнимая колени и устало глядя на фантастический пейзаж. Зеленое солнце стало медленно клониться к закату. В кронах пальмовидных деревьев, строем растущих вдоль берега, зашуршал ветер. Он принес прохладу, и это было блаженство.

Толстые губы зачмокали.

- Прыгуны сильны только в пределах своей галактики, - сказал Файрн, - перемещаетесь вы тоже на ограниченные расстояния. У вас нет межгалактических каналов. У вас нет и таких кораблей. Это здесь вы кажетесь великими, а в масштабах вселенной вы букашки. Вы мельче этих песчинок. Ты не осознаешь масштабов пространства и времени, куда уж тебе, Леций Лакон… но именно отсюда твои амбиции.

- Я не понял, - усмехнулся Леций, - ты мне отказываешь?

- Я просто хочу понять, на что ты надеешься?

- Пока ни на что. Я собираю информацию.

- Мы были лаклотами. Это правда. Но это было давно, еще до их бегства отсюда. Мы так устроены, что лишее отсеивается. На этом уровне мы уже не помним, что было миллион лет назад. Так, детали…

- И что это за детали?

- У лаклотов тогда была одна единственная цель – они искали край вселенной. Сначала они строили корабли. Потом стали создавать каналы, с каждым разом всё более мощные и далекие. Возможно, они сейчас уже добрались до края, но об этом нам ничего не известно.

- Лично мои физики утверждают, что никакого края у вселенной нет.

- Очевидно, лаклотские физики думали иначе. А возможно, им просто нужна была эта цель. Ведь всего остального они уже достигли.

- Всего?

- Да. У них совершенное общество. Всё упорядоченно, четко и регламентировано. Идеальная модель.

- Настолько, - усмехнулся Леций, - что они уже все на одно лицо?

Файрн юмора не понял, он действительно считал, что это хорошо.

- У них много кланов. И каждый клан действительно на одно лицо. А чем это плохо?

Леций не хотел вступать в дискуссию, тем более с существом, совершенно от него отличным, всё выживание которого держалось на полном подчинении его частей.

- А скучно, - сказал он просто.

- Что?

- Скучно, говорю. Даже ваш Урви предпочитает перевоплощаться. И у него неплохо получается.

- Наш Урви еще получит за это, - недовольно буркнул Файрн и задумался, прикрыв глаза.

Леций подождал, потом снова продолжил разговор.

- У них должны были остаться каналы. Как-то же они отсюда ушли!

- Я укажу тебе несколько планет, где эти каналы стоит поискать. Но имей в виду, прошел миллион лет. Во что превратились они сейчас? Где они? Глубоко под землей или под водой?

- Это не твоя забота, - оживился Леций, - ты только укажи планеты.

- Дома Эрибут покажет тебе звездную карту. Надеюсь, ты хорошо ориентируешься в нашей части галактики?

- Конечно, нет, - усмехнулся Леций, это тоже была бесконечность, - но лучше меня - только Грэф и Руэрто.

- Хорошо, - чмокнул Файрн. - Допустим, канал ты найдешь. Допустим, он действует. Но что за безумие туда соваться?

- Ты так говоришь, как будто я сунусь туда безоружным!

- Я не об этом. Никто не гарантирует, что канал работает в обе стороны. Ты рискуешь навеки остаться на краю вселенной, среди лаклотов, которые тебе ненавистны.

- Проблемы надо решать по мере их поступления.

- Знаешь, какое оружие самое лучшее? – спросил Файрн, кося утопленными глазами.

- Рассогласователь времени, - сказал Леций.

- Полезная вещь, - прикрыл тот веки, - и мощная. Но самое лучшее оружие, - он снова уставился на Леция, - это хороший нхои. Оборотень, по-вашему. Он неуязвим, пролезет в любую щель, принимает любую форму и даже распадается на части. Тебе обязательно нужно взять с собой Оборотня, Леций Лакон.

- Хотите быть в курсе событий?

- Хотим, чтобы тебе хоть что-то удалось, несчастный, короткоживущий одиночка. А по какой причине – тебе не понять.

- Главное, что она есть, - усмехнулся Леций, - эта причина! - он вообще-то не ожидал такого поворота в разговоре, - и где я возьму Оборотня? Вы, насколько я понял, неразлучны.

- Это не совсем так. Всё гораздо сложнее. И чем быстрее ты обеспечишь нам межзвездную связь, тем легче нам будет принять это решение.

- У меня нет выхода, - вздохнул Леций, - обеспечу.

Постепенно совсем стемнело. Он увидел фильм ужасов в обратном порядке. Братья-колдуны спокойно вышли из шара, огляделись, размялись и оделись в свои позолоченные чхо-чхо. Но, хотя жабообразный Оборотень и предстал ему виденьем из кошмара, всё равно увиденный на минуту лаклот потряс его гораздо больше. Вот его действительно стоило бояться, особенно той бесконечной, ледяной жестокости, что просвечивала в его серых презрительных глазах.

- Это озеро Нучар, - зачем-то сказал Урви, - самое большое в этом полушарии.

- Я запомню, - ответил ему Леций.

Ближе к ночи этот шустрый Оборотень всё-таки заявился к нему, к счастью, в своем обычном виде. Леций в это время размышлял над звездным атласом, разворачивая его в объеме во всех плоскостях и пытаясь понять, что же это за планеты, которые показал ему Эрибут. Увы, ни на одной из них он не был. Возможно, Руэрто или Грэф знали больше.

- Я не помешал?

Голова уже болела от напряжения, поэтому Леций с удовольствием прервался.

- Нет. Заходи.

- Изучаешь поле деятельности?

- Изучаю. Что ты хотел, Урви?

Парень потупился, потом вскинул ладони, как будто сдавался.

- Возьми меня с собой, Прыгун.

- Тебя? – Леций очередной раз удивился, - вот так сразу?

- Тебе же нужен хороший нхои?

- Допустим. А тебе-то что за радость, Урви?

- Да скучно здесь. Это ты правильно сказал. Давно прошусь на какую-нибудь неосвоенную планету, а меня тут держат. А тут что? Одни пески и никаких проблем – оазис!

- Так тебя и со мной не отпустят.

- Я сам уйду.

- И загнешься, как нхои Зегс у нас в Центре.

- Зегс погиб от полной изоляции. А я свободен. И я же буду при тебе и при твоей энергии.

- Всё равно я не понимаю, - сказал Леций, - насколько я знаю, никакой свободы у вас нет. Вам необходимы периодические слияния для обмена энергией и информацией. Для поддержания своей целостности.

- Это необходимо как раз тем, с кем ничего не происходит, - заявил Урви, - супчик надо помешивать. Мы для того и живем в таких разных условиях на разных планетах, что нам необходим весь диапазон впечатлений. Нам нужна раскачка, ведь мы, при нашей приспособляемости, очень скоро достигаем полной стабильности, а это - гибель. Если не будет борьбы снаружи, она тут же начнется внутри. Без борьбы нет жизни. Но если мы будем искать с тобой канал, впечатлений мне хватит надолго. Я уверен.

- В этом - я тоже, - усмехнулся Леций, - но хотелось бы знать однако, что по этому поводу думает Дрод?

- Да плевал я на Дрода!

- Ого! А у вас не так всё просто.

- А у вас?!

Оборотень стоял перед ним в ночном халате, из-под которого торчали тощие ноги в сандалиях. Для мужчины он был слишком маловат, ему не хватало массы. И очевидно, что в этой пятерке он был самым бесправным. И самым стоящим, пожалуй.

- Я бы тебя взял, - сказал Леций, - ты мне понятен. Но конфликт с твоей непредсказуемой родней мне ни к чему. Давай сделаем так, чтобы Дрод сам этого захотел.

- Как это? - вытаращился Урви.

- Ты - не самая хитрая часть в вашей куче. Это уж точно. Вся хитрость досталась не тебе.

- И что ты предлагаешь?

- Я заметил, что ваш Дрод хочет контролировать всё и вся. Амбиции, как я вижу, достались ему.

- Да, это верно.

- Мне кажется, ему понравится идея приставить ко мне соглядатая. Поговори с ним, и пусть он сам мне это предложит.

- А если нет?

- Нет, значит, нет. Я еще могу понять, что Льюис украл девушку… но чтобы воровать Оборотня! Это уж слишком.

Рано утром, чуть только рассвело, он вышел во внутренний двор. Слуги еще спали, и это было кстати. Он хотел видеть эти места, где так долго жил его отец, и этот сарай, который описывала ему Алеста. И он не хотел, чтобы ему мешали.

Итак, отец вставал на рассвете и видел этот самый пейзаж: вот эти конурки, вот это зеленоватое небо, эту желтую траву. Здесь холодные ночи и жаркие дни, здесь много песка и мало воды. Здесь есть и пышные фруктовые сады, но здесь так тоскливо!

А может, это просто ему тоскливо везде и всегда? И куда бы он ни бежал, хоть на Оринею, хоть в другие галактики, его будет тянуть на Землю… потому что центр мироздания всё еще на Земле, там, где Ингерда. Он всё ещё не доказал ей чего-то, не объяснил, не внушил, не переделал ее ни капли за полвека и почему-то чувствовал, что самого главного о нем она так и не узнала.

Он даже поймал себя на мысли, что ему как мальчишке хочется великого подвига, чтобы она непременно об этом узнала. Узнала и горько пожалела, что бросила такого мужа. Но, увы, его ждали не подвиги, а долгие и нудные поиски каналов, переговоры и компромиссы. Это был его удел: он со всеми договаривался, он всех прощал.

Иногда это выглядело как слабость. И такая женщина абсолютно не понимала, что он делает и зачем. Она понимала, когда он освобождал дворец от дуплогов, круша стены. Это ей нравилось. А когда он угождал очередной земной комиссии, ее это раздражало. Она до сих пор не понимала, почему он не убил Грэфа, а уж то, что он расшаркивается с Оборотнями, она ему и подавно не простила бы.

Постепенно дворец начал просыпаться. Мимо пробегали сонные слуги с ведрами и корзинами, удивленно на него оборачиваясь. Леций старался их не замечать. Потом увидел, что к нему идет Дрод собственной персоной. Верх его был эффектен, но тощие ноги довольно нелепо смотрелись под набедренной повязкой.

- Не спится нашему гостю? - сладко улыбнулся он.

- Осматриваюсь, - сказал Леций.

- Можем подняться на крышу, там смотровая площадка и потрясающий вид на оазис.

- Не откажусь. Но сначала покажи мне тот сарай.

- Какой сарай?

- В котором жил мой отец.

- Мы не знали, что он твой отец, - развел руками Оборотень, - иначе он жил бы не в сарае!

- И он не знал, - ответил Леций, - иначе жил бы на Пьелле, а не в вашей зеленой песочнице.

- Как иногда запутанна жизнь! Вот, посмотри. Здесь никто теперь не живет, одни инструменты.

Он заглянули внутрь темного, дощатого строения без пола. По углам стояли лопаты и метлы, в центре чернело утоптанное костровище, в глубине угадывалась широкая лавка, на которой стояли горшки и ведра.

- У него хоть одеяло было? - спросил Леций с тоской, - и подушка?

- Конечно. Мы бережем ценных работников. Здесь континентальный климат, ночи холодные. У него было бы и больше, но он сам был неприхотлив. Этот сарай его устраивал.

- В том смысле, что он был нем и ничего не говорил по этому поводу?

- Слуги есть слуги, - жестко сказал Дрод, - они должны знать свое место. Ты сам это знаешь.

Леций своих слуг баловал. Они ни в чем не нуждались, он позволял им паразитировать, как и всем аппирам, вместе взятым, и ничего хорошего из этого не получалось. Он не знал, кто из них двоих прав, какая крайность хуже, и как найти золотую середину, поэтому просто промолчал.

Они вышли на свет. Утренний прохладный воздух как будто дрожал в робких еще солнечных лучах.

- А она жила вон там, - сказал Дрод услужливо.

- Кто?

- Та, о которой ты запрещаешь говорить.

Леций увидел совсем крохотный сарайчик, больше похожий на конуру. Только ребенок мог бы там выпрямится во весь рост. Сердце невольно сжалось.

- Говорить мерзости, - поправил он, - раз ничего другого сказать не можешь.

- Может и могу, - косо посмотрел Дрод, - если спросишь.

- Спрошу, - сказал Леций, ему и в самом деле это было важно, - откуда она взялась?

- В каком смысле?

- В прямом. Я хочу знать, откуда такая девушка взялась в вашем гадюшнике?

- Все гуманоиды размножаются одинаково, - усмехнулся Дрод, - наша рабыня родила ее обычным способом и вскоре умерла от какой-то заразы. Вот и всё.

- А кто отец?

- Отцов у нас редко знают. Кто-то из наших слуг или из охраны.

- Да, бардак у вас тут полный.

- Не мы устанавливаем порядки. Мы вписываемся в них. На планете с суровыми условиями всегда жесткая иерархия, и женщины обычно подавлены. Вспомни Тевер, вспомни Тритай. Им просто некуда деваться. Они приспосабливаются.

- Скирни - совершенно особенная женщина. Но ты вряд ли сможешь это понять.

- Почему? Доброта - тоже способ выживания. Ты ведь это в ней ценишь? Девчонка бы не выжила, если б не была со всеми ласкова. Так ей хоть что-то перепадало. Видишь ли, нам этот способ тоже знаком, и мы им пользуемся.

- Не упрощай. Не все приспосабливаются.

- Все. Абсолютно все, правитель аппиров. Только мы этим владеем лучше.

- Вы только этим и владеете и на всё смотрите с этих позиций. А как ты объясняешь случаи самопожертвования?

- Это выживание в стае.

- Да что ты? А в какой стае выживала Скирни? В собачьей?

- Твоя драгоценная Скирни с нашей точки зрения просто больна. Когда единица жертвует собой ради равных, это нормально, мы это приветствуем, так и должно быть в устойчивых структурах. Но когда ради низших - это парадокс, это разрушение. Болезнь материи.

- Конечно, - Леций усмехнулся, - голодная девочка берет кусок лепешки и не пихает его себе в рот поспешно, а отдает собаке, как будто у нее еды полно. И вы не в силах ее заставить трястись за этот кусок. Она щедра как королева. Вас это, конечно, раздражает, вы не можете это объяснить, вы не можете это изменить. Проще назвать это болезнью.

- А как это объясняешь ты?

- Для меня всё просто - она святая.

- Святость - это абстракция, что-то из ваших верований. На самом деле никакой святости нет. Есть просто разные модели поведения. Выгодная немедленно: агрессия, ложь, воровство. Выгодная впоследствии - честность, разумность, осторожность, компромисс… и выгодная в отдаленной перспективе - это твоя так называемая святость. В зависимости от процессов, происходящих в обществе, лучше работает то одна модель, то другая. Вот, собственно, и всё.

Лецию стало тошно и тоскливо от всех этих рассуждений, тем более, что он знал о том, что приличная часть этого самого Дрода предпочла быть у Скирни собакой, лишь бы только хоть чуть-чуть прикоснуться к ее теплу.

Он однажды и сам прикоснулся и не мог забыть этого до сих пор. Ему было плохо как никогда в жизни: у него пропал сын, его бросила жена, от него сбежал отец, а его внучка убила его дочь. Куда уж хуже? Он сидел после поминок в кабинете, и всё, что ему оставалось - это и пить. Он и пил. Потом устроил ей допрос с гипнозом, заставил вспомнить снова весь ужас, который она пережила. Ей, одинокой, запуганной девочке, совсем беспомощной на чужой планете, где пропадают во времени женихи и убивают друг друга родственники. Она стояла такая маленькая, дрожащая, лысая, в наспех повязанном платочке, и он нависал над ней грозно, и в глазах у него было темно от отчаяния. И ей бы надо было бежать от него, а она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Так просто, так коротко, так тепло. Улыбнулась и ушла.

- Я не буду с тобой спорить, - сказал Леций, - жизнь сложнее всяких схем, но тебе удобно жить по схеме. Зачем тебя разубеждать? Это ничего не изменит.

Они медленно подошли ко дворцу, поднялись на лифте на смотровую площадку. Она занимала почти всю крышу правой башни и была уже с утра кем-то вручную отмыта, на перилах и кафельном полу виднелись разводы мокрой тряпки. Избалованные слуги Леция давно уже использовали бытовую технику, он отвык от такой дикости. Аппиры вообще не отличались трудолюбием и при любом удобном случае предпочитали лечь или залезть в теплую ванну.

Пальмы в кадках были политы, столик между плетеных кресел протерт, бокалы и кувшин на нем просто сверкали на утреннем солнце.

- Люблю, когда всё сверкает, - словно прочел его мыли Дрод.

- Здесь не очень-то подходящие для этого условия, - заметил Леций, видя далеко внизу городскую стену, квадратики ровно распаханных полей и бесконечную зеленую пустыню до горизонта, песок был буквально везде.

- Слуги должны работать. Бездействие их портит.

Алеста говорила, что у них даже посудомоечной машины нет на кухне.

- Твоим это явно не грозит, - усмехнулся Леций, - интересно… вы когда-нибудь бываете слугами? Или только господами?

- Кем нужно, тем и бываем, - пожал плечом Оборотень, - из нас идеальные слуги получаются. Мы можем всё. Мы знаем всё.

Он напускал на себя такую важность, что стало смешно. Они знают всё!

- Кроме того, откуда вы взялись.

- Мы были всегда.

Спорить и об этом не хотелось. Леций ждал, пока Дрод сам предложит ему Урви в попутчики. Он сидел в плетеном кресле и пил из сверкающего бокала сверкающую воду, она переливалась в изумрудных утренних лучах.

- А мы - нет, - усмехнулся он, - и вообще наш век короток, надо торопиться. Мне придется обыскать планет пятнадцать…

- Одному? - уставился на него Дрод.

- Конечно, - ответил Леций.

- Это сложно.

- Нормальная работа. Не хуже, чем быть правителем вымирающего народа.

- Эти планеты не пусты. Они кому-то принадлежат, а тебе предстоят серьезные раскопки. Это - не по грибы сходить. Тебе придется добиваться расположения правителей и их поддержки. Ты, конечно, многое можешь сам, но зачем усложнять задачу?

- Что ты хочешь этим сказать? - Леций не совсем понял, куда Оборотень клонит.

- Как что? - пожал плечами Дрод, - на любой планете одна из главных фигур - всегда нхои. Разве ты этого еще не знаешь?

- Я знаю, что вы везде. Разве что в моей Директории вас нет. И что дальше?

- Тебе нужен посредник.

- Он же - самое лучшее оружие, - кивнул Леций, - он же - идеальный слуга, он же - ходячая энциклопедия вселенной, он же - просто компаньон. Мне нужен хороший Оборотень, ты это имеешь в виду?

- Да, - косо посмотрел на него Дрод.

- Так я согласен. Но, помнится, это должна решать ваша общественность.

- Это уже решено.

Леций удовлетворенно поставил пустой бокал на столик.

- Хорошо. Надеюсь, он не слишком тяжелый, ваш посредник?

- Не слишком.

- Ты имеешь в виду Урви?

Косящий Дрод сглотнул и совсем от него отвернулся.

- Я имею в виду себя.

От неожиданности и еще от мысли, что ему придется видеть эту надменную рожу каждый день, у Леция на минуту пропал дар речи.

- И не забывай, что ты обещал нам связь, - напомнил Оборотень. - Так что первым делом мы отправимся на Землю, к Мегвуту.

Леций ответил довольно хмуро.

- Связь будет. Но ваш мелкий устроил бы меня больше: ты мне никогда не нравился, чего скрывать.

- Ему не хватит влияния, - сообщил Дрод надменно, - и не воображай, что ты мне хоть чем-то симпатичен.

Врал. «Белое солнце» от Леция незаметно перетекало к нему, хотя, возможно, он этого и не осознавал до конца. Оборотни не нуждались в пище, наверняка они питались энергией. В этом чуждом мире они могли быть только вампирами.

Леций не имел привычки наглухо закрываться. Он считал, что это нормально, если кто-то у него что-то ворует, раз уж он таким уродился. Ему нравилось делиться, иногда даже возникала такая потребность. Но не сейчас.

- Всю жизнь мечтал о таком попутчике, - усмехнулся он.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  

Комментарии