Завещание Малого Льва

Эцо не хотел подслушивать, но так уж получилось. Он зашел ближе к полуночи в бассейн и увидел там родителей. Мама была совершенно голая, а его с какого-то времени это стало смущать. Он даже отступил за куст, хотел уйти, но вдруг услышал фразу, которая его остановила.

- Ну что мы будем делать с этим ребенком, Эрто? Как ты себе это представляешь?

- Из тебя прекрасная мать получилась.

- Да. Но не для этого монстренка!

- Гева… это мой брат.

- Это сын твоей мамочки!

- Я тоже сын моей мамочки. Однако меня ты любишь? Или я ошибаюсь?

Слова, как и все звуки, высоко и гулко отдавались под сводами. Эцо понял, что они целуются. Гева любила отца, Гева любила его, он не сомневался, что его мама самая добрая и великая женщина во вселенной. Но что он слышал?! Маленький мальчишка, уродец, брошенный с самого рождения, был совершенно никому не нужен прямо как он сам когда-то.

Эцо прекрасно помнил эти ощущения. Он помнил и казарменную палату в детском приюте, где всегда горел свет, и вечно занятых, раздраженных медсестер, и детей, сколь гениальных, столь и уродливых. Его место было под кроватью. Там и нашел его когда-то Руэрто Нрис… и большего счастья в своей жизни Эцо не испытывал, и большей боли тоже, когда ревел под этой кроватью и еще не знал, что отец уже спешит к нему. От этих воспоминаний у него так сжалось сердце, что он сел на пол.

- Гева… но если по совести, то парень наш. При чем тут Скирни вообще? Она просто добрая девочка. И при чем тут Льюис Оорл? Ему уж точно наше отродье ни к чему.

- Об этом Сия должна была думать, а не я! На кого она рассчитывала?

- На кого-нибудь. Удивительно: так много родни, а парень брошен.

- Почему же брошен? Скирни только рада будет. Детей у нее нет и не предвидится. Да и семьи у нее нет, одна видимость. Пусть хоть ребенком утешится.

- О чем ты, Гева?

- Только о том, что Льюиса не было шестнадцать лет. Привез наивную девочку с Оринеи и пропал. Разве теперь всё восстановишь?

- А разве нет?

- Не понимаешь ты женскую душу, - вздохнула Гева.

- Куда уж мне! - усмехнулся отец, - и я абсолютно не понимаю, почему девочка с Оринеи должна растить нашего ребенка. Она понятия не имеет, что это такое. И защищаться не умеет. А если он ее высосет по большой-то любви? Помнишь, когда-то у землян была мода - усыновлять аппирских детей. Они очень быстро от этого отказались.

- Эрто, - сказала мать уже раздраженно, - прекратим этот разговор, - ты же не сам собираешься его растить, а возложишь всё на меня. Тебя и дома-то не бывает.

- Неправда, - возразил отец, - с Эцо я занимался.

- Эцо! Эцо - совершенно особенный мальчик!

Гева заявила это с такой любовью, что стало даже неловко. Особенным Эцо себя не считал, во всяком случае, не больше, чем все остальные. Кем он действительно восхищался, так это своим руководителем - Навликом Ондра.

- С чего ты взяла, что этот будет хуже?

- А у меня нет ни одной причины думать наоборот. И прошу тебя, хватит об этом.

Отец, кажется, смирился и перешел к поцелуям. Эцо вышел в полном шоке. Он думал, мама другая - добрая. Он думал, что и отец другой - сильный. А что получалось? Сердце почему-то так и болело, как будто его самого насильно возвращали в казарму. В этом мире справедливости не было. Кому-то везло, кому-то нет. Кому-то доставалось всё хорошее, а кому-то - всё плохое. И уж, конечно, невозможно было всех осчастливить.

Было время, он хотел изменить мир, даже рассчитывал модели совершенного общества. Но всегда выходило, что такое общество можно построить только из биороботов, ограничив их свободу в самой основе - в желаниях. Иногда он даже был на это согласен! Пусть уж все будут биороботами, чем так! Пусть даже не помышляют отравлять среду, бросать детей, брать чужое… и все конфликты решают мирно, путем разумных компромиссов. Но потом он понимал, что тогда жизнь превратится просто в компьютерную игру. Создатель задумал не так. Создатель позволил всё. На этом этапе, по крайней мере. А охватить его замысел - кто же это сможет!

Эцо зашел к отцу позже, когда тот погрузился в компьютерные дебри межзвездных новостей.

- О! Аукцион на Вилиале! - бодро сказал он, - может, купим пару картин, сынок? Тебе же нравится Хрустнивааль?

- Да, - сказал Эцо мрачно, - «Обмывание младенца».

Руэрто взглянул на него. Обеими руками он в задумчивости пригладил мокрые волосы, они длинными вьющимися змеями падали ему за воротник. Он ничего не спросил, просто смотрел и ждал продолжения.

- Папа, что происходит? - сказал Эцо, - что в этом мире творится, я хочу знать? Что с нами? Что с мамой? И что с тобой, в конце концов? Это твой брат или нет?

- Легко требовать поступка от других, - серьезно ответил отец, - а ты сам-то готов на что-нибудь ради этого младенца? Или абстрактно хочешь от этого мира справедливости?

- А что от меня нужно? - немного растерялся Эцо.

- А что нужно ребенку? Забота, внимание, воспитание, любовь. Подгузники менять ему нужно и с рук не спускать. У меня нет на это времени, а у Гевы - желания. Это ты понимаешь?

Эцо подумал, сел на диван и кивнул.

- Хорошо, я согласен.

- На что ты согласен? - удивился отец.

- На всё. Я его не брошу. Ты вырастил меня, а я выращу твоего братишку. Это будет справедливо.

- Да ты что, сынок… - Руэрто совсем смягчился и даже растерялся, - мы тебя взяли уже большого.

- И этот скоро вырастет. Мы быстро растем.

- Эцо…

- Папа! Вы его только возьмите. Я сам всё буду делать. Он же наш, ты сам так говорил.

- А ты подслушивал.

- А что? Разве меня это не касается?

- Конечно, - Руэрто развернулся к нему вместе с креслом, - это нас всех касается. И ты, вообще-то прав… но Гева…

- Она его полюбит. Потом. Меня она тоже не сразу полюбила. Да мы ей и мешать не будем, папа. Мы всё сами сделаем!

- Ты же работаешь, Эцо.

- Буду дома работать. Профессор Ондра поймет. Он сам девочку взял. А оказалось - Пресветлого!

- Не всем раздают ангелочков, сынок. Это надо еще заслужить.

- Что ж… что заслужили, то и получим. И чем дольше будем думать, тем скорее он нам этого не простит. Папа, ты же всё понимаешь!

Отец думал не так уж долго.

- Ладно, - улыбнулся он, глядя с такой теплотой, что хотелось как в детстве к нему прижаться, - предпримем еще одну попытку. Только пошли вместе. Одному мне страшновато, - он встал, затянул халат потуже, поправил мокрые волосы и решительно выдохнул, - вперед!

Гева была в своей комнате для медитаций. И без того красивая и загадочная, в мерцании свечей она казалась загадочней во сто крат. Зеленые продолговатые глаза ее были бездонны. Иногда Эцо пытался понять, что чувствует отец: его любит, его выбрала такая женщина! Каково это? Но он не мог даже представить этого при всем своем богатом воображении. В прочем, сейчас его волновало совсем другое.

Гева сидела на узком черном диванчике, перебирая в руках янтарные четки. У нее были ухоженные руки с длинными перламутровыми ногтями и несколькими перстнями на узких пальцах. Конечно, трудно было представить, что эти руки будут менять подгузники.

- Что? – спросила она настороженно, видя, как они стоят плечо к плечу, взявшись за руки, словно заговорщики.

- Видишь ли, что получается, - сказал Руэрто замедленно, на каждом слове останавливаясь и ожидая ее реакции, - или у нас будет два сына… или, боюсь, не будет ни одного.

Эцо тоже с волнением ждал ее ответа.

- Сыночек… - мать взглянула на него почти испуганно, она его действительно очень любила, - что это значит?

- Мама, так нельзя, - сказал он твердо, - нельзя его бросать. Вам не понять, а я знаю, что ребенок чувствует, когда от него все отказываются. Я его не брошу! Я сам с ним буду возиться… вы только возьмите!

Она смотрела на него и молча перебирала четки, передвигая по нити янтарные шарики.

- Мама…

- Ты хочешь, чтобы наш сын перестал нас уважать? – добавил Руэрто, - я так нет.

- Кажется, я вышла замуж не за тебя, - вздохнула Гева обреченно, - а за твою матушку. Теперь она родила мне ребенка. Какое счастье…

Стало совсем тихо. Она молчала, глядя в пол, опустив свои глубокие как бездны глаза, словно под тяжестью густых ресниц, губы напряженно сжались, вокруг рта легли складки. И отец молчал, то ли виновато, то ли оскорбленно, совершенно не зная, что ей ответить.

- А я ему даже имя придумал, - осторожно сказал Эцо, садясь перед ней на корточки, - мам, ты слышишь?

- Имя? – даже удивилась она, - какое еще имя?

Как будто парню и этого было не положено!

- Сириус.

- Сириус?

- Ну да. Дед у него Сиргилл, мать - Сия. И звезда такая есть у землян, самая красивая.

- Скирни уже зовет его, - мать усмехнулась, - Алвзуром! Алвзур Сириус Нрис Индендра Пресветлый… Посмотрим, что из него получится, из этого сокровища.

- Мама… - даже не поверил Эцо, - ты согласна?

- А что, у меня есть выбор?

- Мамочка…

- Прекрати, Эцо. Я и так всё поняла. Вы оба еще слишком молоды, живете одним днем. Вам не объяснишь.

- А что тут надо объяснять? Ты помнишь, как я сидел под кроватью?

Она не ответила.

- Так, может, мы его сейчас и заберем? - спросил отец с полной готовностью.

- Куда? - усмехнулась она, - о чем вы оба вообще думаете? Надо детскую подготовить. И няньку ему найти. Лично я из-за него невысыпаться не собираюсь.

Через пару дней всё было готово: и комната с кроваткой и игрушками, и не одна, а несколько девушек - сиделок, добрых, чистеньких и послушных Геве. Эцо полетел вместе с ней в больницу за малышом и очень волновался по этому поводу. Ему было ясно, что происходит что-то важное в их жизни, какая-то большая перемена. А мать напротив была царственно спокойна. Она исполняла свой долг, но ни радости, ни желания сделать всё как можно лучше у нее не было. Это огорчало.

Скирни ждала их в палате. Там она и жила с малышом и уже приготовила его к отъезду: запеленала и собрала ему сумку. Эцо взглянул на нее и поразился: она выглядела ужасно. Такой измученной Скирни не была никогда. Обычно она была улыбчива и приветлива и очень мила при этом, а сейчас ее смуглое лицо как будто почернело, и даже ее родинка на правой щеке не молодила ее, а старила. Тем не менее, она всё-таки постаралась улыбнуться и протянула им ребенка.

- Ну вот и всё. Забирайте.

Взял его Эцо, причем со всей ответственностью, и почувствовал себя жутко взрослым. Говорили, что мальчик - урод, но он был спеленат, и этого было не видно. Личико было хорошенькое, розовое, курносое, с голубыми глазками. Глазки эти с жуткой серьезностью взглянули на Эцо.

- Привет, - сказал он, - я твой брат, будем жить вместе. Не возражаешь? - и повернулся к Скирни, - мы назвали его Сириус. Я назвал.

Она стояла, опираясь рукой о стол, тело ее, стянутое прозрачным передником поверх халата, слегка надломилось, как будто колени подкашивались, а он заметил, какая у нее хорошая женская фигура: узкая талия и широкие бедра, почти как у мамы.

- Да, - улыбнулась она ему, - хорошее имя.

И снова помрачнела.

- Ты не переживай так, Скирни, - сказал он с жалостью, - будешь навещать его.

- Спасибо, Эцо. Конечно.

- Мам, посмотри, - он повернулся к Геве, - он симпатичный!

- Нагляжусь еще, - холодно ответила мать, и он невольно прижал ребенка к себе.

- Тебе привозить его на массаж, или сама будешь приходить? - спросила она у Скирни.

- Сама буду, - ответила та, - мне надо хоть иногда вырываться из больницы, иначе с ума сойду.

Эцо стало ее совсем жалко, такая она была измученная, даже у матери голос дрогнул.

- Ну, нельзя же так переживать, милая ты моя… ты вся почернела!

- А как иначе? - виновато улыбнулась Скирни, - ты ведь знаешь, что со мной.

Мать вздохнула.

- Знаю.

- Теперь и я знаю. Ты мне не сказала тогда, но я и сама поняла. Как тут не понять… Я как в открытом космосе. Я не могу… я совершенно не могу без него жить, Гева.

Эцо был уверен, что речь идет о ребенке, и даже ужаснулся: зачем они тогда его забирают?!

- Пей успокоительное, - посоветовала мать, - я не зря тебе дала настой. Нет у тебя никакого другого выхода. Не твой он, пойми. Он очень хорошо к тебе относится, но не более. Я это точно знаю.

Скирни молчала, потупившись.

- Ты замечательная девушка, Скирни, - мать погладила ее по плечу, - и муж у тебя замечательный, но вообще-то, если честно, тебе просто повезло. Хороших девушек много, а Льюис один. Тебе, милая, невероятно, невозможно повезло. Как в сказке. Тебя полюбил прекрасный принц. Так вообще-то не бывает. А ты еще и хочешь, чтобы это случилось с тобой дважды?

Скирни молчала. Она явно хотела, чтобы что-то там случилось с ней дважды.

- Не сходи с ума, - сказала ей Гева уже строго, - иначе потеряешь своего Льюиса навсегда и сама будешь в этом виновата. Сама! Такими мужчинами не бросаются. Надеюсь, хоть это ты понимаешь?

Скирни зажмурилась как от сильной боли, но ничего так и не ответила.

Они попрощались с ней и вышли в коридор.

- Мама, - сказал Эцо в полном смятении, - но так же нельзя!

- Что нельзя, сынок?

- Если она так любит Сириуса, может, не стоит его отбирать?

- Сириуса?

- Ну да, мы же так его назвали.

- Уж кого-кого, - вздохнула Гева, - а Сириуса она будет видеть, сколько ей угодно. Не переживай. Я не собираюсь ее в этом ограничивать.

- Но она же вся почернела, мама! Ты сама заметила!

- Это не поэтому.

- А почему?

- Так всегда бывает, когда хочешь невозможного.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  

Комментарии