Завещание Малого Льва

Леций стоял у себя в кабинете перед портретом отца. Сиргилл, как живой, смотрел на него добрым и бесконечно терпеливым взглядом. Он был такой сильный!

- Папа, - взмолился Леций, - папа, что мне делать? Всё, что создаю – всё рассыпается. Аппиры не возрождаются, за редким исключением. Есть только крохотная горстка талантливых ученых и маленькая колония в долине Лучников. Остальные как были паразитами, так и остались. Они не хотят лечиться, они не хотят работать, им нравится пребывать в дерьме. Им это просто нравится, и я ничего не могу с этим поделать! Тогда зачем всё это нужно, папа? Я устал. Мой сын опять потерялся в прошлом, моя дочь – шлюха, моя сестра – чудовище, а моя жена никогда меня не любила. И я уже ничего не смогу начать сначала. Я ни во что не верю. Я не верю в себя, я уже не так наивен… а единственная женщина, которую я мог бы полюбить, никогда моей не будет. К черту, папа… мне чужого не надо. Я только хочу сделать хоть что-то полезное в своей жизни, раз всё остальное – мираж. Я найду лаклотов. Я их уничтожу… или хотя бы пойму, как это сделать. Пусть другие продолжат, а я начну.

Ощущение полной пустоты его не отпускало. Он не видел за метелью прекрасный город на заливе, в котором жили разные аппиры, в том числе и хорошие, умные, деловые, честные и гениальные. Ничего он этого не видел. Он достал бутылку из бара и отвернулся от окна.

Потом зашел Эдгар, отобрал бутылку, закрыл дверцу бара.

- Пап, что за привычка – лакать в одиночестве?

- Есть такая привычка, - усмехнулся Леций.

- Не переживай ты так. Ты что, ее не знаешь? Она еще вернется.

- К кому?

- То есть?

- Меня уже тут нет. Я испарился! Я ищу лаклотов… а вы тут, как хотите.

Эдгар присел на стул.

- Ты пьян, папа?

- С чего? С двух рюмок?

- Которые по полковша? Ты вообще соображаешь, что ты говоришь? Где ты собираешься искать лаклотов? Они в других галактиках. Туда каналов нет.

- Наших – нет, - согласился Леций, - но они наверняка оставили свои. Надо только найти, где они.

- Один есть, - хмуро сказал Эдгар, - на Шеоре. До сих пор не знаем, как его заткнуть.

- Это была их ошибка. Но были же и нормальные, рабочие магистрали. Ведь как-то же они все отсюда утекли?

- Миллион лет назад! Как ты их теперь найдешь? Надеюсь, ты помнишь, что в нашей галактике сто миллиардов звезд? Какой бы ты ни был гениальный Прыгун, твоей жизни не хватит.

- Я не собираюсь тыкаться вслепую, Эд. Я буду собирать информацию.

- Да кто об этом может помнить?!

- Оборотни.

- Папа… ты собираешься с ними контактировать?

- Почему нет? Ты же контактировал?

- Еще как, - усмехнулся Эдгар, - Алеста до сих пор пилит!

- Меня пилить некому, - сказал Леций, - терять мне нечего, а отца моего погубили лаклоты. Только это сейчас имеет значение.

- У тебя, кроме отца, еще и дети есть, - напомнил Эдгар, - Ассоль совсем одна останется. Что с ней будет?

- А что с ней еще может быть? – вздохнул Леций, - всё уже случилось. Моя дочь – шлюха. Сам знаешь.

- Ну… моя, положим, тоже, - пожал плечами Эдгар, - даже профессиональная. Это же не значит, что мы не должны их любить.

- Люби, Эд. Ты это умеешь. А я уже никого любить не способен.

- Папа…

- Все запасы исчерпаны. Я равнодушен к дочери, я разлюбил жену, я ненавижу аппиров, и мне плевать на золотых львов. С таким настроением, сам понимаешь, мне лучше отсюда убраться.

- Понимаю, папа. Чем я могу тебе помочь?

- Не бросай Ассоль. Кто-то же должен ее любить… хотя даже у тебя это не очень получается.

- Да уж! После тех придурков, которых я периодически вышвыриваю из ее кровати! Моя Аола хоть на сановников зарилась и на аристократов. А эта – на всякую шваль.

- Аппирская кровь, - сказал Леций с горечью, - ничего тут не поделаешь. Им хочется дерьма. И я даже своей дочери не могу этого запретить. Они такие, Эд. Почти семьдесят лет должно было пройти, чтобы я понял: они просто такие.

- Они разные, папа, - возразил Эдгар, - просто это ты не в духе. Тебе вообще надо бы врачу показаться.

- Надо, - кивнул он, - напоследок. Покажусь.

- А на кого ты всё это оставишь, ты мне скажи?

- На всех, - усмехнулся Леций, - дочь – на тебя, управление – на Конса, львов - на Геву, землян – на Ольгерда. Центр – на Грэфа, а ребенка – на Скирни. Видишь, получается, что не очень-то я и нужен.

Эдгар всё понял. Разговор с братом был труднее.

Они сидели в доме на побережье и беседовали под шум моря. За окном не было снега, тут вообще не было зимы.

- Мне придется переехать в Менгр, - сказал Конс обреченно, - а Леда не может оторваться от своего планктона. Ну и задачу ты мне задал!

- Моя не легче, - сказал Леций.

- Да. Только ты всегда делаешь, что ты хочешь, а другие – что нужно тебе. Я правильно понимаю?

- Я бы сам хотел понять, что происходит. Мне нужно время, Миджей. Год, два, пять… я не знаю, сколько.

- Издеваешься? Даю тебе пару месяцев, учитывая твою тонкую нервную организацию и то, что ты у нас младшенький. А потом возвращайся. Нет тебе замены, Леций Лакон. Нет и не будет.

В общем, с братом он тоже договорился. Труднее всего было с Ольгердом Оорлом. Земной полпред чуть не схватил его за грудки, когда услышал.

- Сматываешься?! Завертел тут всяких дел, а теперь сваливаешь отсюда?!

Он был груб. Груб и прямолинеен, как всегда.

- Сваливаю, - не стал возражать Леций, - если тебе так понятнее. Не могу больше.

- Ах, не можешь?!

Ольгерд поплотнее закрыл дверь своего кабинета в полпредстве, развернулся и грозно пошел на него.

- Он не может! А я мог?! Сколько раз ты меня ломал в угоду своим аппирам? И сколько лет я это терпел? Всю жизнь мне наизнанку вывернул! Думаешь, мне легко было? А теперь что? Аппиры тебе надоели? Разлюбил их? Всё это такая игра была, да? Ерундой мы тут всякой, оказывается, занимаемся! А ты наигрался в эту игрушку и теперь нашел другую – лаклотов он будет искать! А твои уроды, между прочим, на тебя молятся! А кто будет золотых львов освобождать? Кто им наобещал тут райскую жизнь? Я что ли? Земля и так меня затеребила: «Что у вас там происходит с Тупиком?». Всё время наблюдателей присылают, а я отчитываюсь, как мальчишка. Я что ли всё это начал?!

- Львы могут подождать. И все остальные тоже.

 - Все всё могут! Кроме тебя! Так и знал, что когда-нибудь ты всех нас подставишь!

Ольгерд перевел дыхание, подбирая, наверно, подходящие слова.

- Давай-давай, - одобрил его Леций, - вываливай. Накопилось, поди, за столько-то лет!

- И вывалю! – навис над ним Оорл, высокий, мощный, красивый даже в гневе, яростно сверкающий шоколадными глазами, - думаешь, молчать буду? Нет в тебе надежности, Индендра. Нет и не было. Скользкий ты как щука, не ухватишь тебя. Никогда не знаешь, что у тебя на уме, что ты задумал, и что ты выкинешь завтра. И никто тебе не нужен на самом деле. Ты просто хочешь всем нравиться. Я всегда это чувствовал, с самого начала. Аппир ты до мозга костей, а никакой не золотой лев. Куда уж тебе! Не может он! Видали неженку? Жена ушла, которую он и не любил-то никогда. Катастрофа у него! А что с планетой будет, с нами со всеми, тебе уже плевать?

Леций молча слушал. Он знал, что Оорл горяч, знал, что он в чем-то прав, и знал, что возражать сейчас бесполезно.

- А сестре моей жизнь ради чего портил? Ради своих львов и аппиров. Выходит, тоже из-за ерунды? А отца своего как встретил? Тошно вспомнить… А брату своему ты что устроил? Он здесь, Леда – там. Хочешь, чтобы и он без жены остался?

- Настоящие жены из-за такой ерунды не бросают, - проговорил Леций.

- А дочь свою беспутную на моего Льюиса оставляешь? Она за ним как привязанная ходит. Видел вчера на Шеоре.

Леций молчал.

- А моей дочери какого черта голову дуришь?

- Которой?

- Издеваешься? Не хватало еще, чтобы младшей! Скирни, конечно!

- Я дурю ей голову?

- Убью… - Ольгерд, кажется, выдохся, он устало сел в кресло напротив и вытянул ноги, длинные, крепкие ноги в толстых ботинках солидного размера, земляне всегда предпочитали ботинки, - всё ты понял, лучезарный, не прикидывайся. У нее, между прочим, муж есть. И не кто-нибудь, а мой Льюис.

Леций сидел и тупо смотрел на эти его ботинки. Какие-то на них были дурацкие заклепки и эмблемы.

- Всё сказал? – спросил он после долгой паузы.

- Всё, - буркнул Оорл, - и что ты мне на это скажешь?

- Ну что сказать? – Леций взглянул на него, - прости.

- Ну, знаешь… - обалдел суровый полпред.

- За всё прости. Кроме Скирни. Клянусь, я тут ни при чем. Сам любого убью, кто им помешает.

Теперь Ольгерд тупо молчал и смотрел на его сапоги. Леций помнил того порывистого мальчишку, которого он когда-то вытащил с Земли на Наолу. Землянин всегда впадал в крайности: то обожествлял его, то ненавидел, то восхищался, то осуждал, он терпеть не мог никаких компромиссов, и его кидало из стороны в сторону. Это мешало им до конца подружиться.

- Вообще-то я думал, ты лучше ко мне относишься, Ол. Но всё равно прости. Я такой. Ты сильный, я слабый. Я требовал от тебя того, чего сам не могу. Так уж вышло. Пойми, мне тут тошно. Я просто не могу ни на что смотреть. Если я останусь - лучше не будет. Лучше уж убей меня, раз так, у тебя получится.

- Эх, ты, - с досадой, но уже без ненависти взглянул на него Ольгерд, - да кто к тебе относится лучше, чем я? Есть еще такой дурак в галактике? Я шестьдесят семь лет на тебя вкалываю безропотно, ты и мне голову задурил своими идеями… а теперь сбегаешь? И что без тебя тут делать?

- Идеи оказались ошибочными, - сказал Леций подавленно, - и вся моя жизнь – сплошная ошибка. Хочется хоть что-то стоящее сделать напоследок.

- Ладно, - Оорл вздохнул и расстегнул китель, - тебе и правда пора проветриться. Зря я так наехал. Знаешь, такое со всеми бывает, даже с правителями. Называется - депрессия. Тебя не убивать, тебя лечить надо. От этого даже лекарства есть. Спроси у Скирни.

- Спрошу, - усмехнулся Леций, - я как раз к ней и собираюсь.

- Давай-давай. Но сначала придумай, что я должен говорить земным инспекторам? Что врать-то будем, голубоглазый князь? Не говорить же им, что ты пошел искать лаклотов?

Земляне раздражали тем, что во всё лезли. Это было и понятно, они блюли свои интересы и свою безопасность. Девять миллионов золотых львов могли напугать кого угодно. Странные процессы на Шеоре тоже имели общегалактическое значение. Они и туда уже засылали своих представителей, пообщались с иврингами, пригласили их на Землю, но в дыру, конечно, не полезли. Обещали каких-то сверхроботов, на пока не прислали. А про наличие в галактике таких тварей, как Оборотни, они вообще не знали, иначе Советник Президента Эрнст Мегвут давно бы лишился своего поста.

Леций вдруг осознал, что земной полпред всегда на его стороне, целиком и полностью. И такого полпреда еще поискать. А что он там орет в запальчивости - это не так уж важно.

- Соври, что я на Наоле. С Наолой связи нет, проверить они не смогут.

- А что ты там делаешь, интересно?

- Вообще-то там моё вампирьё осталось. Могу я поинтересоваться их судьбой?

- Думаешь, кто-то еще выжил?

- Не знаю. Отрицательное поле, без Прыгунов… если не нашли другого источника, то за семьдесят лет вымерли давно. Но землянам это знать не обязательно. Просто соври, что я там.

- Ладно. А на самом деле? Куда ты направляешься, если не секрет?

- Для начала на Оринею.

- Ого! Почему туда?

- Меня интересует одна неординарная личность по имени Дрод. По-моему, он много знает.

- Ты и с этими тварями хочешь сотрудничать?

- Почему нет?

- Я же говорю: ты скользкий тип. Они детей мучают, а ты с ними будешь расшаркиваться?

- Буду, Оорл. Буду. Они просто выживают, неплохо приспосабливаются и лишнего зла не творят. Есть зло гораздо большее - лаклоты. Они как рваный фантик бросили целую галактику на произвол судьбы. Если им на всё наплевать в таком масштабе, то кто же они?

Ольгерд усмехнулся и махнул рукой.

- Да ты и этих оправдаешь! И ввяжешься решать их проблемы. Что я тебя не знаю что ли? И еще женишься на лаклотке для закрепления успеха.

- Нет, - покачал головой Леций, - на лаклотке я женю тебя. Сандра к тому времени тебя, дурака, бросит.

Они посмеялись и расстались все-таки мирно, даже обнялись на пороге.

- Ты уж один не нарывайся, - сказал Оорл заботливо, - нас позови. И вообще, разузнаешь что-нибудь - и сразу возвращайся. Обещаешь?

- Не могу обещать, - ответил Леций, - но разве ты не знаешь - Прыгуны всегда возвращаются.

Сил телепортировать не было, слишком болело сердце. Леций сел в теплый модуль и пролетел несколько кварталов от полпредства до больницы. Скирни ждала его, как договорились, в детском отделении.

Мальчик спал в отдельном боксе с двумя кроватями: маленькой и большой. На столе лежала горка пеленок и полотенец. В ящике были ссыпаны разноцветные игрушки. На полке стояли бутылочки и смеси в ярких пакетах. Широкие окна в стенах открывали долгую череду таких же боксов справа и слева, как в системе зеркал. Казалось, что с обеих сторон бесконечность и ничуть не меньше вокруг больных, брошенных детей. У этого бедолаги до сих пор не было ни матери, ни имени, ни дома, и он до сих пор не плакал.

- Молчит, - сказала Скирни, когда Леций склонился над кроваткой, - такой серьезный ребенок!

- Гева не передумала?

- Она его не любит.

- А она его видела?

- Пока нет. И не собирается.

- Вот и еще одна иллюзия рассыпалась, - сказал он с горечью, - похоже, я тебя обманул, Скирни. Не нашел я ему родителей. И сам не гожусь.

Она смотрела полными сочувствия глазами. Вполне уже взрослая женщина, но из-за этих наивных глаз похожая на ребенка. И еще мягкий и детский у нее был голос. И трогательная родинка на щеке. Когда она была маленькой и хрупкой, она была похожа на Рицию, и он ее за это любил. Теперь он просто ее любил, как чистый ручеек на городской свалке, как глоток свежего воздуха. Он никогда бы не посмел «дурить ей голову», он даже не думал о ней в этом ключе и даже не считал ее красивой, просто считал, что она совершенно замечательная девушка и достойна самого большого счастья.

- Не волнуйтесь, ваше величество, - сказала Скирни, - вам нельзя волноваться. Пойдемте, я вас лучше осмотрю.

- Почему так официально? – не понял он.

- Ну, вы же сами сказали, что вы мне больше не дядя.

- И что? Я же тебе не повелитель. У меня имя есть. Даже два.

- Конечно, - сказала она поспешно и даже виновато, - извини.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  

Комментарии