Завещание Малого Льва

Льюис вышел в коридор, разумеется, забыв про бутылки. Прошло не больше часа, а казалось, что целая вечность. Наступила новая эпоха. Он зашел сюда нормальным, а вышел извращенцем: переспал со своей сестрой, почти ребенком, и сделал несчастными сразу двух женщин: и ее, и свою жену.

Потом он подумал, что надо бы еще выпить, что не такой уж эта Ассоль и ребенок и не родная ему сестра, а двоюродная, где-то даже такие браки допускаются. И не он первый изменяет своей жене, которая к тому же его и не любит. В общем, он решил не думать об этом и жить дальше.

- Лале! – завалился он к царю в покои, его лично охрана пускала беспрепятственно, - Лале, ивринги хотят выпить!

- По-моему, это ты хочешь выпить, - услышал он знакомый голос сбоку, - а ивринги тебя обыскались.

В кресле сидел отец. А сам Лафред-Леций возился у камина.

Уже так стемнело, что пламя огня стало ярче полыхающего шеорского заката.

- Папа?! Ты каким ветром?

- Счастливым, - улыбнулся Ольгерд, - застегнись и причешись. Тебя в комнате ждет твоя жена.

- Скирни?!

- Соскучилась. Пришлось отложить пару совещаний, но я не жалею. До чего у вас тут красиво!

- Да, дядя Ол, - кивнул Лале, - рурги – такие мастера! А какие у них книги… если мы не спасем эту планету, то надо хотя бы эвакуировать культурные ценности.

Льюису было уже не до спасения планеты и не до дурацких опусов, которые рурги царапали на деревянных табличках, он в них ничего не понимал. Он стоял в полном шоке оттого, что Скирни здесь. Здесь и сейчас! Ну, и чувствительность у нее! Наверное, она все-таки его любит. А он – просто невоздержанная скотина, примитивная, как все мужики. Она ждала его шестнадцать лет, а он не в состоянии потерпеть год-другой, пока она не вылечится.

- Надо хоть цветов нарвать, - пробормотал он.

- Да она тебе и без цветов будет рада, - засмеялся отец.

- Спасибо, папа.

Он всё-таки спустился в сад, оборвал осенние хризантемы у себя же под окнами и с совершенно виноватым видом открыл свою дверь. В душе был такой кавардак, что и не рассказать никому. Он сжимал стебли цветов, а ему всё еще казалось, что это гибкое, тоненькое тело Ассоль. Она как будто пришла вместе с ним.

Скирни стояла у окна и тоже не могла оторваться от красот Хааха на закате. Черный термостат откровенно облегал ее высокую, чисто-женскую фигуру с большой грудью и широкими бедрами, но при этом в ней было гораздо меньше призывной порочности, чем у худой девчонки, в ней вообще ее не было. Она была ангелом, добрым, праведным и прекрасным. Черные волосы волнисто падали на черный ворот куртки, и глаза были черными, и кожа – смуглой, при этом она была светлым ангелом, так он ее воспринимал.

Минут пять они просто молча обнимались. Он как будто пил из родника. Вокруг нее было как-то чисто. Чисто и легко. Именно поэтому он готов был терпеть ради нее всё, он вообще согласен был жить без секса, лишь бы припадать к этому роднику и растворяться в нем.

- Льюис, прости меня. Ты обиделся, да?

- Я?!

- Я знаю, ты обиделся. Но я так переживала за этого ребенка… так нельзя. Я совсем про тебя забыла. Ты же мой любимый?

- Надеюсь, что я.

- А мужчины тоже как дети. Пожалуйста, не сердись.

- Да что ты, Скирни, - ему вообще хотелось провалиться сквозь землю, - а с кем ты его оставила, этого ребенка?

- С Кондором.

- С кем?!

- Из него хорошая нянька получается.

- Да, вы прямо идеальная пара!

- Идеальных пар не бывает, - Скирни сказала это как-то грустно и посмотрела на него своими детскими черными глазками в ободках коротких ресниц, - поцелуй меня, Льюис.

Он даже поцеловать ее не мог, как будто губы были грязными. Хотя очень, конечно, хотел.

- Я так пьян, Скирни.

- Ну и что?

- От меня несет как из бочки. Мы отмечали завершение этапа. Коньяк глотали кружками.

- Надо же, - не обижаясь, улыбнулась она, - твои ивринги – тоже пьяницы?

- Да нет, просто я за них всё и выпил.

Она погладила его по плечам.

- Тебе плохо, да? Ты все-таки обиделся.

- Хуже, - выдохнул он, - хуже, Скирни…

- Что такое?

- Я тебе изменил.

Они смотрели друг другу в глаза. Ее короткие черные реснички вздрагивали. Теперь уж точно надо было куда-то провалиться.

- Только что, - добавил он, чтобы уж совсем всё испортить.

И ничего не произошло. Его даже не оттолкнули.

- Хорошо, что ты сказал, я как будто чувствовала…

- Скирни… простишь ты меня когда-нибудь?

- За что, Льюис? Ты что? Разве не я в этом виновата? Тебе, должно быть, так неловко сейчас и стыдно? А это всё из-за меня.

Его снова гладили теплыми ладошками по плечам, его любили и даже не обвиняли ни в чем. Он знал, что она добра, но чтобы настолько?

- Если захочешь со мной расстаться, тоже сразу скажи. Хорошо?

- Да я последний дурак буду и скотина, если захочу с тобой расстаться.

- Нет. Просто будешь Льюисом Оорлом, который полюбил другую женщину. Любовь, она ведь не спрашивает. Говорят, у каждого есть своя половина. Не всегда ее можно встретить в одной жизни… но если встретил – никуда от нее не деться. Притянетесь как два магнита.

Он так и не посмел ее поцеловать. Они лежали, обнявшись, на подушках, как хорошие друзья, и ему было почти легко оттого, что он сразу признался, что его поняли, что Скирни хватило мудрости и великодушия его простить. Никакой стены между ними не возникло, даже наоборот, они стали еще ближе почему-то… но он не сказал главного – с кем он ей изменил. Вот этого он бы просто выговорить не смог.

- Я ведь была у Гевы, - сказала она.

- Все-таки была?

- Да. Почувствовала, что теряю тебя, и побежала.

- Да не теряешь ты меня. Просто я живой: обижаюсь, срываюсь… только я тебя люблю. Слышишь?

- Гева сказала, что всё от меня зависит. Это я виновата, понимаешь? Я такая, а не ты.

- В чем ты виновата? В том, что на большинстве планет правят мужчины, а женщины даже пикнуть не могут? И на Земле такое было, а на Вилиале в эпоху Упадка Расцвета… а на Тевере и сейчас процветает. А на вашей Богом забытой Оринее – и подавно.

- Ты признался, - вздохнула Скирни, - теперь я признаюсь.

- В чем?

- Мне там один охранник нравился. Или я его жалела? Я иногда путаю любовь и жалость, они так похожи! Он потом все-таки умер, болел чем-то. Я сама к нему ходила, никто меня не заставлял. А девицы наши со двора надо мной смеялись. Они все к Молчуну бегали или к другим, кто поздоровее.

- Так ты другого любила? А тут я с неба свалился! Вот как всё было, оказывается?

- Ну, что ты, Льюис!

- Я ведь тебя даже не спросил, - дошло до него.

- Никого я не любила, кроме тебя. Успокойся. Всё самое прекрасное было на озере Нучар. Помнишь? Я купалась, а ты сидел на берегу.

- Ага. И подсматривал.

- Ах, вот так даже?

- А что ты хочешь? Мужчины – такие порочные создания.

- Почему у нас теперь так не получается, Льюис? Я сама измучилась и измучила тебя. Может, нам вернуться на это озеро?

- Ты же говорила, что ступать не хочешь на эту планету.

- Но озеро тут ни при чем. Там я была счастлива.

- Ладно. Попробуем. Только не сегодня, Скирни. И не завтра. Завтра надо расчищать пустыню.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  

Комментарии