Завещание Малого Льва

Иврингам нравилось жить на Шеоре, в красивом деревянном дворце, поближе к своей изучаемой дыре. На Пьеллу к вампирам они не хотели. Поэтому Грэф и Льюис разрывались между Центром Связи и местной лабораторией. Особенно доставалось Грэфу, который как-то быстро и негласно стал лидером этой программы.

Ивринги называли его Рохини и сильно удивлялись, если он вдруг начинал говорить о себе в мужском роде. А это с ним случалось часто, особенно когда он вдохновлялся идеей или погружался в теоретические дебри. А уж когда Льюис в запальчивости называл его «дядя Рой», они вообще столбенели. Потом, правда, решили, что гениям, а Грэф определенно был гением, свойственны всякие отклонения, в том числе и в смысле половой идентификации.

Льюис даже смеялся по этому поводу:

- Если б ты говорил о себе в среднем роде, они бы поняли! Бесполость им привычнее. Но двуполость - это для них слишком!

Грэф часто переодевался. Дома в Хаахе он носил полосатые длинные платья. А из Центра Связи обычно возвращался в брюках и пиджаке. Льюису этот образ нравился больше, уверенный, нахальный, искрометный, элегантно-развязный и просто неподражаемый. Так он и выглядел после новогодних праздников на Пьелле. Несколько бессонных ночей в Центре его совершенно не утомили.

- Ну что, - заявил он, восседая на лабораторном столе, по-женски закинув одну ногу на другую и по-мужски ослабив галстук, - благодаря нашим совместным усилиям теоретическая модель той вселенной в целом построена. Чего от нее ждать, мы примерно знаем. Лью, доставай бутылку…

Профессор Араиии остался на Пьелле с Эцо, иврингов было девять. Льюис принес всё-таки две бутылки «Золотой подковы». Ивринги аппиров сторонились, но уже вполне оценили две вещи: аппирскую гениальность и аппирский коньяк.

- И вот, что я решил, - объявил Грэф, как будто был избран старостой по галактике, - дыру мы затыкать не будем! Мы будем строить систему шлюзов!

Все, конечно, знали, что одного его решения маловато, ничего оно не изменит без общего участия, никто в общем не возмутился, но удивление было приличное.

- Расчеты показывают, - уверенно сказал он, - что разница не такая уж безумная.

- А если расчеты ошибочны? - тут же спросили сразу трое или четверо, Льюис и сам так подумал.

- Подстрахуемся, - пожал плечом Грэф.

- А если не получится?

- У кого? У меня?!

Льюис подошел и встал рядом с бутылками в обеих руках. Он просто обожал своего дядю Роя в такие минуты и обожал, когда тот так самоуверенно хвастается.

- У него всегда всё получается.

На них смотрели девять иврингов: шесть мужчин и три женщины, девять представителей совершенной расы последнего транспериода. Они потратили тысячелетия, чтобы уничтожить дыру, угрожающую галактике, а какой-то непонятного пола придурок заявлял, что надо строить шлюзы.

- Рохини, зачем тебе это? - спросил за всех Наэрооо, вежливо спросил, сдержанно, мог бы и выругаться.

- Так интересно же!

Этот ответ их, кажется, просто убил.

- А нам, знаешь, неинтересно нарушать мировые законы. Это совершенно очевидно - две вселенные контактировать не должны, даже через систему шлюзов.

- А вас никто и не спрашивает, - усмехнулся Грэф, - вы померли десять тысяч лет назад - вот и молчите!

Это он так шутил, но ивринги не очень-то его поняли, они только недоуменно переглянулись, красивые все такие, правильные, вежливые.

- Он шутит, - пояснил Льюис.

- А если серьезно, - добавил Грэф, - то контакт уже есть. И давно. Миллион лет, если не ошибаюсь. Они уже срослись, эти две вселенные. Разорвать мы их не сможем. Вы предлагаете поставить примитивную затычку. Кто вам сказал, что затычка поможет? Кто вам сказал, что она будет вечной? Она разрушится со временем. И кто будет ее менять? И как?

Ивринги молчали.

- А потом, - продолжил Грэф, совсем срывая галстук, - у нас тут еще одна задача - Оборотней надо отправить назад… если захотят, конечно. Прижились у нас, паразиты. В общем, построить их стройными колоннами и дружно с песнями отправить через шлюзы домой. Такая задача по мне. Я уже обсудил это с нашими в Центре.

- Ты всегда был силен на идеи, - сказал наконец Наэрооо, тактично обращаясь к Грэфу в том роде, в котором он сам о себе говорил, - но вряд ли это выполнимо. Затычку, как ты выразился, можно сделать из того же материала, что и большое колесо. Взять кусок на пробу, исследовать… во всяком случае, миллион лет оно работало. Но из чего ты собираешься делать систему шлюзов?

- Из времени, - торжествующе улыбнулся Грэф, - из временных вихрей!

- Это… - профессор изумленно пожал плечами, - это довольно неожиданно…

- Параллельное время должно нейтрализовать взаимодействие. Вы умеете делать временные тупики. Мне всего-то нужна пара таких тупичков здесь.

- Конкретно мы - не умеем. Среди нас нет специалистов по параллельному времени. И всё это не так просто, как тебе кажется. Чтобы произвести даже один крохотный приборчик - временной поглотитель, необходим целый завод, нужны технологи и квалифицированные исполнители. Ты не представляешь, во что ты ввязываешься.

- Завод у меня есть. По производству временных рассогласователей. Не думаю, что ваш поглотитель сильно отличается. Технолог - я сам, а исполнителей обучим.

Атэээхо вышел вперед, у него были очень длинные волосы, и выглядел он величаво как поэт или философ.

- Дорогой Рохини, ты брызжешь идеями, и мы даже не успеваем к ним адаптироваться… боюсь, мы не сможем тебе подсказать, чем твой рассогласователь отличается от поглотителя. А там еще масса таких блоков. Лучше всё-таки рассмотреть конкретный пример, который находится у вас на Пьелле.

- Лучше, - кивнул Грэф, - но он внутри. Эцо уже рассчитал теоретически, что источник искривления - внутри вихря. Ворота - это так, декорация. И как тут быть?

- Но нам в любом случае надо до этого источника добраться, - оживился Льюис.

- Только не тебе, - обернулся к нему Грэф, - хватит уж, налазился.

- Почему это не мне? Я как раз золотых львов лучше всех знаю.

- Помилуй, ты только что вернулся!

- Да скоро год, как я вернулся.

- Льюис… - Грэф подумал и смягчился, - это мы потом решим. Разливай!

Фужеров в лаборатории не было, все достали чашки. Из окон хорошо были видны пламенеющие на закате разноцветные крыши. Город утопал в золотой осенней листве, прекрасный сказочный город в прекрасной золотой листве. На закате. Какие-то фантастические цели стояли впереди, тянуло на приключения, на подвиги, и очень хотелось быть счастливым.

- Льюис, - подошла к нему Лоиилли, румяная после аппирского коньяка с местным фруктом на букву «х», у рургов половина слов начиналась на букву «х», - а где ваш третий брат? Почему он нас не навещает?

- Кондор?

- Ну да. Аггерцед, я знаю, в прошлом. А где Кондор?

- Ло… - Льюис был пьян и весел, - Кондор уже сбрил свою шикарную черную бороду. Это скучный доктор в белом халате. Он мог бы быть где угодно, но предпочитает ходить по больничным коридорам. И живет там же, в двух шагах от работы.

«И от моей жены», - подумалось вдруг. Настроение тут же улетучилось. Пришлось выпить еще. Он не мог не видеть, что живут они со Скирни совершенно разными жизнями. Его не волнует больница, пациенты и грудные дети. А она не может разделить его исканий, его жажду неизвестного. Неужели всё так безнадежно?

Но ведь жили же Флоренсия с Консом! И прекрасно жили. Правда, Конс не авантюрист, он домашний, скучный такой хозяйственный бобер, а дома у него халат и тапочки. И никуда его из дома не тянет. А может, он просто намного старше и всего уж повидал на этом свете? Тогда… тогда надо подождать лет пятьдесят - и всё образуется.

Льюис усмехнулся. Прелестная Лоиилли отошла. Утешить ее было нечем. Вторая девушка - Риээроо - самая молодая и беспечная, с аппетитом уплетала печенье.

- Такая странная ваша Рохини, - шепнула она ему на ухо, - на Пьелле у нее исследовательский центр, на Тритае - оружейный завод, а на Земле - бордель. Зачем ей всё это сразу?

- Развлекается, - усмехнулся Льюис, - ему так интересней.

- Ему?

- То есть ей.

Девушка и на него посмотрела как на больного. Он выпил третью чашку и понял, что надо принести еще пару бутылок. У Ассоль они есть наверняка.

- Я скоро приду, - сказал он, хлопая Наэрооо по плечу, - не расходитесь.

- И не собираемся.

Ивринги были коллективистами. Они редко расползались по своим комнатам и сидели там в одиночестве. Обычно они всегда держались дружной командой. Их даже нельзя было поделить - половину здесь, половину - в Центр Связи. Льюис махнул Грэфу и вышел в коридор.

В коридоре он ослеп от темноты. Яркий закат так и горел перед глазами. «А в пустыне, - подумал он, - в пустыне ветра. Завтра опять всё расчищать по-новой. И голова с похмелья болеть будет…»

В покоях Ассоль громыхала музыка, чудовищно однообразные удары сотрясали и пол, и потолок. Она стояла перед зеркалом в одних шортах и критически себя рассматривала. Сослепу он даже не сразу ее заметил, и уж потом только рассмотрел какие-то царапины по всему ее телу. Сначала просто увидел ее тело, тоненькое, хрупкое, по-детски угловатое, как у Анастеллы когда-то, и понял, что ему вообще-то надо бы уйти отсюда.

- Льюис! - обернулась она, лицо было заплаканное и несчастное.

- Что детка? - только и мог он выговорить.

- Льюис, - повторила она и зарыдала.

- Что это с тобой?! Что случилось?!

- Такая гадость, - сказала она, всхлипывая, - ужас просто… противно, да? Мерзко…

- Ну, почему? - он шагнул к ней, прикоснулся к ней ладонями, к ее гладкой как у младенца коже, к ее тоненькому стану, который умещался и будто таял у него в руках, - подумаешь, царапины! Помажем, и пройдет. Где ты такой репейник нашла? Лезешь везде…

И, наверно, он гладил ее немного дольше, чем нужно, может даже всего на секунду дольше… но было поздно. Она почувствовала. Всхлипывая, она резко повернулась, повисла у него на шее, обвила его и руками и ногами, запрыгнула как маленькая обезьянка на дерево, вцепилась, вся дрожа, и отчаянно стала покрывать его поцелуями.

- Льюис, Льюис, Льюис…

В окнах догорал закат. Кончилась музыка, затихла у него подмышкой неукротимо-пылкая девчонка со своей безумной любовью и такой же безумной жаждой, чтобы любили ее. Она прижималась гибким тельцем и тыкалась в него губами и носом как котенок. И он даже ни о чем не жалел. Он даже в шоке не был от того, что только что произошло. Даже если бы он знал, что после этого умрет, он бы всё равно не отказался.

Судьба долго издевалась над ним. Он был мальчишкой и любил девочку-подростка Анастеллу. Она его бросила. Это было давно, но боль осталась. Он всё еще искал ее, эту девочку, он хотел ее вернуть, он хотел ей что-то доказать и он хотел ею насладиться. Хотя бы один раз.

Теперь можно было и умереть. Наслаждение было таким ошеломляющим, что всё рядом с этим меркло. И дело было даже не в том, что Ассоль - Прыгунья, страстная, сладкая и беззастенчиво-опытная в этом деле. Просто ему казалось, что к нему вернулась его первая любовь, юная художница Анастелла… и он ликовал!

- Пора, - сказал он, вынимая из-под нее руку, - ивринги ждут.

- А ночью придешь? – распахнула она свои голубые, прямо по-детски невинные глаза.

Он отвернулся, застегиваясь.

- Ассоль… ты же понимаешь, это не может повториться.

Она тихонько ахнула и уткнулась лицом в подушку. Сердце сжалось. Тут только он начал понимать, во что впутался.

- Я твой брат, - напомнил он, - видел бы дед Ричард, чем его внуки занимаются…

- А кто сказал, что это нельзя?!

- Ассоль… я твой брат. И у меня есть жена. Ты же об этом знала.

- Да ты ее не любишь!

- Ошибаешься, Ассоль. Я ее люблю.

- Не любишь, неправда! Ты ее и видеть не хотел! Это папа вас свел, чтобы Сию подразнить. Вот и всё! Я же слышала!

- Что ж, скажи спасибо папе.

Он и хотел бы быть мягче, да с ней не получалось.

- Льюис! – визгнула она у него за спиной.

- Прошу тебя, Цыпленок…

Он снова обернулся. Она сидела голая на кровати, так и не разобранной, со смятым покрывалом, такая несчастная, такая всклокоченная, такая потерянная и такая всё еще желанная, что ноги сами повернули к ней. Он сделал шаг и через силу остановился.

- Не мучь меня, Ассоль. Всё равно же ничего у нас не получится.

- Это с ней у вас ничего не получится, - всхлипнула Ассоль, – потому что она тоже тебя не любит. Все уж заметили! Прячетесь друг от друга… она Кондора любит.

- Что ты болтаешь?

- Она с ним всегда, а не с тобой.

- Что с того, - хмуро проговорил Льюис.

- Ничего! – выкрикнула Ассоль, - думаешь, ты один такой красавец и Прыгун? Кондор тоже хорош и доктор к тому же. Только их вместе и вижу. Ты-то тут при чем?

- Прекрати, Ассоль. Ты ничего в этом не понимаешь. Скирни бы врать не стала.

- Да она тебе благодарна как собака, за то, что ты ее вытащил с Оринеи! Она тебе всю жизнь врать будет. И ты, дурак, считаешь, что ты ей что-то должен. Вот и вся ваша любовь!

- А у нас, по-твоему, что? – усмехнулся он с горечью, он ей не поверил, но от одного предположения просто деревенел, - у нас с тобой что?

Она заморгала удивленными глазками, не в силах определить, что же это такое между ними было.

- Ты прости меня, Ассоль. Конечно, я не просто так, ты мне нравишься, но больше этого не повторится.

Похоже, она ему тоже не поверила, такой упрямый и не смирившийся у нее был взгляд.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  

Комментарии