Завещание Малого Льва

- Гева, - сказала по браслету Скирни дрожащим, взволнованным голосом, - можно я к тебе прилечу?

- Можно, - ответила Гева, она ждала ее, но не думала, что та решится так скоро.

- А где ты? В пещерах?

- Нет, дорогая. Я дома. Прилетай.

Ей нравилась эта девушка: ее скромность, ее доброта, ее порядочность. Ей нравился и Льюис. И очень хотелось им помочь. Бедный мальчик опять сбежал на Шеор, на следующий же день, как будто без него эта проклятая дыра непременно взорвется.

Гева прибралась в своей комнате для медитаций, зажгла свечи и благовония и предупредила всех, чтобы не беспокоили. Эцо и не собирался ее беспокоить, он был занят расчетами временного вихря, а Руэрто снова отправлялся на раскопки.

Она приготовилась… однако первым ее гостем оказался Леций, измученный и опустошенный Верховный Правитель, которого только что в очередной раз бросила жена. Судя по снегу в его волосах и на куртке, он шел пешком, может быть, вообще завернул к ним случайно, по дороге.

- Ты к Эрто?

- Нет. К тебе.

Сердце сжалось. Как-то уж совсем невыносимо видеть, когда такие мужчины выглядят жалко.

- Хочешь вернуть ее?

- Нет… не хочу. И вообще, я не по этому вопросу.

Гева немного удивилась, провела его в комнату и закрыла дверь. Он как-то сразу сник в такой магической обстановке, расслабился и сел на диван. Она смотрела на него, видела, что он похудел и осунулся за эти три дня, видела, что не всё у него в порядке с сердцем, и видела, что он в глубине души всё-таки спокоен, как человек, который уже принял решение.

- Меня теперь долго не будет на Пьелле, - сказал он хмуро, - я обещал отцу найти лаклотов, и я намерен их найти. Не знаю, как, не знаю, где… но уж точно не здесь. Я исчезаю, Гева. А если честно, то я просто не могу здесь находиться. Здесь мне, как минимум, надо построить новый дворец, чтобы спать спокойно.

- Леций, - Гева посмотрела на него с нежностью и жалостью, - послушай древнюю мудрую женщину: всё это пройдет. Всё течет и всё меняется. Это не я придумала. Ты и в старом дворце будешь спать спокойно. И даже не один.

- Вот это вряд ли, - усмехнулся он, - мне на настоящих женщин как-то не везет. Не то что твоему Руэрто. Сколько ты ждала его? Всю жизнь. Сколько лет Зела сохла по Ричарду? Двадцать! Безо всякой надежды, просто так, только потому что он был. А Скирни? Как она ждала Льюиса, даже не взглянула ни на кого ни разу! Тоже, между прочим, безо всякой надежды, что он вернется. Скажи, почему меня нельзя так полюбить? Вот просто так, без всяких условий, за то, что я есть? Не так я плох как будто?.. А моя Ингерда сразу вышла замуж, как только Ричард ее отправил на Землю, буквально через месяц. Не захотела быть одна, не захотела надеяться, не захотела ждать, сразу постаралась меня вычеркнуть из жизни. И при любом моем промахе она так и делает – сразу отрекается от меня.

- Я не знаю, как у вас там было на самом деле, - мягко сказала Гева, - я знаю, что твоя жена больна гордыней. И сама от этого страдает. Она тебя любит, Леций, вот так, как умеет.

- Я устал от ее гордыни. Я хочу тепла.

Гева поняла, что сейчас она даже может сесть рядом и погладить его по головке, так он был одинок и потерян в эту минуту. Для нее все мужчины давно уже были детьми, и ей уже давно хотелось это сделать… но она не хотела, чтобы от своего отчаяния он совершенно безнадежно привязался бы теперь к ней. Такое вполне могло случиться, она чувствовала, что он к ней неравнодушен.

- Я не могу разорваться, Леций, - сказала она, - но если бы не Руэрто, можешь не сомневаться, я полюбила бы тебя.

- Спасибо, - усмехнулся он, - это утешает. Если бы не Руэрто, ты полюбила бы меня. И Зела, если бы не Ричард, полюбила бы меня. Если бы не Сиргилл, Термира была бы моей… даже мадам Грэф вышла бы за меня замуж, если бы не Ратиарх. И Герда предпочла сначала Ясона. Я всегда на втором месте. Такая уж видно моя планида… Ладно, Гева, я ведь пришел поговорить не об этом. У меня к тебе просьба. Огромная просьба. Я больше не знаю, к кому обратиться.

 - Что такое? – насторожилась она, - что еще у нас случилось?

- Да ты знаешь что, - сказал он, - родился ребенок. Ему нужна семья.

Леций выразительно посмотрел на нее своими небесно-голубыми глазами, ей всегда нравилось в эти глаза смотреть, но сейчас она даже испугалась, что поддастся его очарованию.

- Нет-нет, - замотала она головой, - даже и не начинай!

- Но почему, Гева? Он ведь не чужой вам с Руэрто!

- Да, - усмехнулась она, - далеко не чужой! Эрто он брат.

- А мне племянник. Ну и что? Он же ни в чем не виноват! Я сам хотел забрать его, Гева, но куда? У меня нет жены, я буду искать лаклотов, и я никого сейчас не в состоянии любить. А парню нужна любовь.

- И ты хочешь, чтобы я взяла в дом отродье этой Сии и полюбила его как родного сына?

- Хотел бы, - вздохнул Леций.

- За кого ты меня принимаешь?

- Ты великая женщина, Гева.

- Это не так, - сказала она, - знаешь, я бы даже согласилась взять его на воспитание… но никогда в жизни я не соглашусь, чтобы он называл нас родителями. Это уж слишком.

- Ты ведь уже брала мальчишку. Урода, аппира. Ты смогла его полюбить!

- Но ведь он не был сыном этой женщины!

Леций схватился за голову, сминая свои мягкие, пепельные, уже мокрые от растаявшего снега волосы.

- Тупик! То же самое говорит мне Конс. Все ненавидят эту женщину. И что мне делать?

- Как что? – удивилась Гева, - по-моему, надо просто отдать ребенка Скирни. Она с ним неплохо справляется. А полюбить его вряд ли кто-то еще сможет.

- Тогда она потеряет мужа, - сказал Леций, - Льюис и так сбежал на Шеор. Хочешь, чтобы он совсем не вернулся?

Гева только представила эту ситуацию, и у нее даже руки опустились.

- Господи, как я ненавижу эту женщину! – сказала она с чувством о своей чумной свекрови, - как же она умеет испортить всем жизнь!

- Скирни такой участи совсем не заслужила, - твердо сказал Леций, - она шестнадцать лет своего прекрасного принца ждала, пусть живет спокойно. К тому же мальчик - мутант. Она с ним не справится. Тут одной любви мало. Тут нужна ты, Гева, твой опыт и твоя сила.

- Я тоже не справлюсь, - сказала Гева, - у меня не будет любви.

- И что же делать?

- Да пока ничего. Пусть живет в больнице, в детском корпусе. Там полно таких детей.

- Сирот.

- Да, сирот. А он кто?

- А он… - Леций устало поднялся, - а он, кажется, всё-таки мой сын.

В дверях они с пришедшей Скирни столкнулись. Та посмотрела на него удивленно и, как Геве показалось, даже испуганно.

- Ой, дядя… извините, я, кажется, не вовремя?

- Да нет, - хмуро сказал он, - вовремя. Я уже ухожу.

И Гева вдруг заметила удивительную метаморфозу: Скирни из растерянной, взволнованной девочки, ее пациентки, мгновенно превратилась в доктора. Она тоже поняла, что с сердцем у правителя не всё в порядке, и сразу обеспокоилась.

- Дядя, тебе нужно ко мне зайти, - сказала она наставительно.

- Считаешь? – усмехнулся он.

- Да. И не откладывая.

- Ладно, доктор. Как-нибудь загляну. Только я тебе теперь не дядя. И Льюис твой – не племянник.

Скирни застыла, снова растерявшись, и так и стояла, пока он не ушел.

- Бедный… он так выглядел, когда Риция умерла. Помнишь, Гева?

- Это было давно.

- Да. Я зашла к нему в кабинет, а он сидит такой с бутылкой…

- Мужчины слабые, - вздохнула Гева, - гораздо слабее нас, женщин. Думаешь, Герде сейчас легко?

- Не думаю, - покачала головой Скирни, - я вообще не знаю, что у них случилось. Это… это из-за ребенка?

- Возможно. Этот ребенок, мне кажется, способен разрушить не одну семью. Еще только родился, а уже столько проблем от него.

- Ну что ты, Гева, - Скирни даже прослезилась от жалости, - как ты можешь так говорить? Он ни в чем не виноват. Его самого бросили, маленького, беспомощного. Это мы, взрослые, так запутались в своих отношениях, что детям нет житья.

- Хорошо, - сказала Гева, - может, ты и права. Давай будем распутывать. Ты ведь за этим пришла?

Скирни села на диван и тяжело вздохнула. У нее были совершенно детские глаза – небольшие, темные как смородины, быстрые, в густых щеточках коротких ресниц, а родинка на щеке довершала этот очаровательный образ.

- Да. Льюис сказал, ты можешь помочь.

- Думаю, что смогу.

- Мне даже неловко… я сама врач…

- Тут не врач нужен, а жрица Термиры.

- Ты сможешь стереть мою память?

- Я могу и это, - сказала Гева, - но сначала я просто хочу понять. Так что у вас происходит, Скирни?

Скирни взглянула своими детскими глазами, щеточки ресниц были влажные от слез.

- Мое тело меня не слушается, - призналась она, - оно просто деревенеет… я даже представить не могу себя раздетой. Вот что происходит.

- Ты стесняешься своего тела?

- Нет. Но ты ведь знаешь мое прошлое? Знаешь, что чувствует девочка-рабыня, которой не положено отказывать ни одному охраннику? Я люблю Льюиса, но мое тело почему-то считает, что это опять насилие надо мной. Я не хочу об этом помнить, не хочу, не хочу… но всё сразу всплывает…

Гева смотрела на нее внимательно и с чисто женским сочувствием.

- Да, это ужасно, я понимаю. Но ведь сначала у тебя не было такой реакции? Всё было хорошо?

- Да, - кивнула Скирни, - всё было как в сказке: шоколадное озеро, изумрудный песок, прекрасный, добрый принц из оазиса Пьелла… наверно, такое бывает только раз в жизни.

- Что же случилось потом?

- Сама знаешь. Он пропал.

- Да, но что случилось с тобой? Почему ты так изменилась?

- Потому что попала в другой мир. Я просто стала многое понимать. И как бы увидела себя со стороны, и мне стало так мерзко…

- Не можешь себя простить, - сказала Гева.

- Не могу, - согласилась Скирни и добавила с отвращением, - и не хочу.

Что-то тут было Геве непонятно, хотя, на первый взгляд, логика была. Это «не хочу» прозвучало слишком упрямо.

- За что ты себя так ненавидишь, Скирни?

- Я? Нет… что ты, я к себе неплохо отношусь. Я даже очень хорошо к себе отношусь.

- Да?

- Конечно. У меня нет комплекса неполноценности. Я о себе высокого мнения, Гева. А почему бы нет? Я хороший врач, я всем помогаю, я делаю только добро. Я хороший человек… даже если это звучит нескромно.

- Кто же спорит? Это так и есть. Ты замечательная, Скирни. И при этом ты себя не прощаешь.

- Прошлое нельзя изменить, Гева. Его можно только забыть.

- Ты не всё мне говоришь, - сказала Гева твердо.

- Не всё? - Скирни выпрямилась и как будто даже испугалась.

- Конечно. Ты никого не предавала, ты не была продажной, ты не была порочной. Тебя просто насиловали. К сожалению, это бывает в рабовладельческих обществах, многие женщины обречены на это, и это не причина так себя презирать. Что еще, девочка? Что там было?

Скирни испуганно округлила глаза.

- Ничего не было.

- Не ври мне ради бога… раз уж ты решилась прийти. Давай будем полностью откровенны. Ты врач, в конце концов.

- Я не вру, Гева.

- Может, тебе это нравилось?

Скирни даже покраснела.

- Ты что, Гева… нет, конечно. Это было больно, унизительно… потом уже безразлично. Я просто привыкла. Как это может нравиться!

- Значит, что-то еще случилось там, или уже потом на Земле. Что-то с тобой случилось, Скирни.

- Я же говорю: я просто стала осознавать.

- Знаешь, - Гева даже встала, - свои проблемы мы выбираем себе сами. Я бы поняла, если бы ты создала себе этот психоз, чтобы дождаться Льюиса. Но Льюис уже год как вернулся. И я никогда не поверю, что он с тобой груб и хоть чем-то напоминает тех охранников. Дело не в нем. Ты что-то скрываешь, дорогая, причем не только от меня, но и от себя.

- Клянусь тебе, ничего я не скрываю!

- Да ты и сама этого не знаешь, - вздохнула Гева, - или не помнишь. Наша память так странно устроена!

- И что же теперь делать?

- Не волнуйся. Эту занозу мы всё равно с тобой вытащим. Ты согласна на гипноз?

Скирни посмотрела совсем уж с ужасом.

- А… о чем ты будешь спрашивать?

- Не бойся, только по делу. И без подробностей, обещаю. И я ничего пока не буду тебе внушать. Я только хочу узнать правду. Ты ведь тоже этого хочешь?

Скирни опустила лицо, короткие реснички дрожали.

- Да.

Ее было жалко как ребенка. В ней действительно было столько детской чистоты и доброты, что просто представить было невозможно, как какие-то скоты над ней издеваются. Сколько Гева повидала на своем долгом веку мерзких, порочных баб! Почему же такая участь выпала вот этому ангелу?

- Смотри на свечу, - сказала она ласково, но твердо, - слушай меня, не отрывай взгляда. Хорошо. Сосредоточься… а теперь, девочка, на меня смотри.

Она направила белый луч из ладони Скирни в лоб. Та вздрогнула, замерла и вдруг, ничего еще не сказав, начала горько плакать.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  

Комментарии