Призрак Малого Льва

Кажется, они ко всему были готовы, но появление старого приятеля повергло обоих в кратковременный шок. Кневх стоял и смотрел на них, совсем не щурясь от яркого света фонарей, кряжистый, слегка сутулый, с огромными ушами, глубоко вросшими в мощный лысый череп. На нем была белая тога, величественно драпирующая его короткую шею и выступающий живот.

- Эллой считает, что забрать вас должен я, - спокойно проговорил Кневх. Руэрто Нрис и Ольгерд Оорл. Это вы. Я вас знаю.

- Мы тебя тоже, - очнулся наконец Ольгерд, - привет, Кневх.

- Я вас уже приветствовал.

- Зачем ты хочешь нас забрать?

- Так хочет эллой.

- Кто это?

- Это мы.

Ответ был странным. И отвечающий тоже мало походил на себя. У него было лицо Кневха, глаза Кневха, даже живот Кневха. Но что-то в нем было чуждое, что мешало поверить, что перед ними их старый приятель. И даже не его отчужденная манера изъясняться.

Ольгерд задумался и понял: Кневх говорил не своим голосом. От него взяли только оболочку и часть памяти, чтобы удобней было общаться. Самого же Кневха давно уже не было.

- Заметил, - шепнул Нрис, - тога уже белая, - сообразил, сволочь, с кем имеет дело. Но белый - это еще не сиреневый. И не голубой. Уж как-нибудь вырвемся из этого общежития.

- И много вас там? - спросил Ольгерд.

- Много, - был короткий ответ.

- А мы тогда зачем?

- Эллой Энгтри - открытая система. Закрытые системы нежизнеспособны. Мы должны жить и расти.

- До какого предела?

- Предела пока нет. Эллою Энгтри еще далеко до великого эллоя Магусты. Магуста сильнее и может поглотить Энгтри, как всех остальных. Нам надо расти.

- Ясно, - усмехнулся Нрис, - законы у них как у простейших на заре эволюции. Только питаются они не органическими молекулами, а высшими млекопитающими, типа таких дураков, как мы с тобой. До чего же Создатель любит повторяться! Фантазии ему что ли не хватает?

- Послушай, - начал было Ольгерд, пытаясь выудить из призрака как можно больше информации, - а если...

- Убирайтесь отсюда! - вдруг выкрикнул призрак своим, знакомым голосом, застывшее лицо его исказилось, - вы что, не понимаете, что он сожрет вас?!

- Кневх! Это ты?!

- Валите отсюда! Он сильнее! Не надейтесь на свою силу!

- Кневх, мы должны узнать как можно больше!

- Вы не успеете.

- Скажи только, он очень опасен?

- Он растет как снежный ком.

- Его можно уничтожить?

- Его может уничтожить только Магуста. Она сильнее.

- Это что еще за тварь?

- Это матка. Она отпочковывает всех, она же их и поглощает с новой информацией. Энгтри последний, кто остался, скоро она сожрет его.

- Где она сама?!

- Не знаю. Во всяком случае, не на Пьелле. Отсыпается она на необитаемых планетах, дальних, холодных. Лет по триста. А потом бодрствует на обитаемых.

- Она еще и Прыгунья? - усмехнулся Нрис.

- Она быстро обучается, - мрачно сказал Кневх, - когда-то поглотила Прыгуна, теперь вся галактика у нее в кармане... Ольгерд!

- Кневх посмотрел с ужасом, - исчезни, ради всего святого! Она еще не питалась эрхами. Представляешь, что будет, если она сожрет тебя?!

- Значит, Энгтри - щенок по сравнению с этой Магустой?

- С ней - да. Но вам от него не вырваться!.. Ну вот!

Как и в рассказе Кера, тога белым киселем стала стекать с грузного тела Кневха. Лицо его снова окаменело. Совершенно бесцветным, посторонним голосом он сказал:

- Вы пойдете со мной.

- Хватит, - заявил Нрис, - рвем отсюда к черту, - нечего эту липкую дрянь кормить Прыгунами и эрхами. До таких деликатесов она еще не доросла.

Не имея никаких возражений, Ольгерд кивнул и напрягся. Происходило это всегда как бы помимо его сознания. Он концентрировал всю энергию в солнечном сплетении и представлял черный узкий канал или трубу. В конце этой трубы была цель. Он не знал, какая сила его переносит, в его задачу входило только подчиниться этой силе.

На этот раз трубы не возникло. Он завис где-то в черной невесомости, потом, словно отброшенный батутом, вернулся обратно. Руэрто стоял рядом, нервно насвистывая похоронный марш. Белый кисель подбирался к ногам.

- Азол предупреждал, что эта тварь многомерна.

- Знаю. Давай попробуем вместе.

Они обнялись и все сделали так, как договорились, как давно отрепетировали и отработали. Все у них получилось хорошо, даже в канал вошли. Только вырваться не удалось. И на этот раз удар был больнее. Ольгерд упал на землю, ощущение было такое, словно его хлестнули сразу по всем частям тела, по каждому суставу и каждой клетке в отдельности. С минуту он приходил в себя.

- Это называется «вата», - иронично заметил Нрис, помогая ему встать, - когда канал перекрыт.

- Ничего себе, вата! Как будто между жерновов пропустили.

- Через «вату» можно вырваться только на «фиолетовой молнии». И то не всегда. Кера, пожалуй, смог бы.

- А ты?

- Я? Даже пробовать не хочу. Мне такие оплеухи не нравятся. Держи сферу, Ол, он что-то слишком шустро нас заливает.

Нрис держал поле с радиусом в три метра, на весь объем пещеры. Белый кисель обволакивал ее на четверть. Они стояли как будто на дне большой чаши.

- Ладно, - сказал Ольгерд, - вариант номер три, - пусть попробует взять нас на измор.

Он присоединил свое поле к полю Нриса. Скоро они оказались в белом шаре. Целиком. Как птенцы в скорлупе. Только после этого давление на поле стало расти. Эллой захватил их, как удав, и теперь пытался переварить. У Руэрто от напряжения выступил пот на лице, Ольгерд чувствовал себя не лучше. Напарник все еще пытался шутить.

- Кажется, нам придется изучить его более глубинно. Изнутри, так сказать... И что мне не сиделось в теплой ванне? Любопытство проклятое!

Ольгерд устал, но чувствовал, что всеобщие усилия каким-то образом уравновесились. Голодный эллой не мог расколоть их сферу как орех, он тупо давил на нее со всех измерений, и вопрос был только в том, кто первый сломается.

- Помолчи, Ру, - посоветовал он, - экономь силы.

Неизвестно, сколько длилось это противостояние. Время потеряло всякий смысл. Они стояли, обнявшись, поддерживая друг друга, по очереди давая друг другу отдыхать. Шар медленно, но верно сжимался вокруг них.

- Может, все-таки рванешь? - спросил Ольгерд, - на «фиолетовой?»

- А ты как же?

- Послушай, мы ведь кое-что узнали. Неужели зря?

- Не паникуй, Оорл. Я все снял на камеру. Камеру он не сожрет.

- Пока ее найдут...

- Я оставил матушке красочное послание. Завтра утром она его получит.

Ольгерд молча держал давящую сферу, ему уже слабо верилось, что им удастся выбраться. Но это входило в область запланированного риска, и удивляться тут было нечему. Знали, на что шли.

Перед глазами проносились виденья из далекого детства и беспечной юности: мама в домашнем халате, Алина с ранцем и бантами в легких пушистых волосах, отец достает из рюкзака подарки, маленькая Ингерда у него на коленях и болтает ногами в белых гольфах... прекрасная Зела в старинном платье в замке Оорлов, они танцуют при свечах. Он хотел любить ее, он хотел быть самым нежным, у него ныло сердце от желания, как будто желание рождалось в сердце, а не там, где предназначено природой. Как же сильна была тогда его обида, если сейчас, перед смертью, он вспоминает именно это?

Конечно, судьба послала ему утешение - божественную Анзанту. Кому еще выпадет счастье стать избранником богини любви! Но любил-то он Зелу... Как глупо сейчас об этом вспоминать. И глупо сетовать, что все в жизни складывается вопреки твоему желанию.

На Кампии ему показалось, что наконец-то появилась женщина, которая создана для него, которая любит его, и которую любит он. В кои-то веки! Он сразу решил, что все остальное по сравнению с этим - чушь, что через все можно пройти, лишь бы не потерять ее. Только Риция так не считала. Юная девушка оказалась более рассудительной и сильной, чем он. Или просто разлюбила...

- Очнись, эрх! - Нрис тряхнул его за плечо, - мы свободны.

- Что?!

Он и правда не сразу очнулся от своих грез. Шар исчез. Пещера была пуста и темна, она освещалась только светом их фонарей.

- Что случилось, Ру? - проговорил он с изумлением и облегчением: поле можно было наконец ослабить.

- Ничего, - усмехнулся Нрис, - он собрал свои манатки и смылся. Похоже, мы ему надоели.

- Странно.

- Ничего странного. Пошли отсюда, пока он не передумал.

Телепортировать они даже не пытались: сил не было. Кое-как проплелись по коридорам и доползли до стоянки. На границе звездного неба и голой, черной земли уже занимался бледный рассвет.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44  

Комментарии