Призрак Малого Льва

Все разошлись. Леций стоял у окна, рассматривая огромные и наверняка мудрые ели, которые что-то хотели подсказать ему, но не могли. И никто не мог. Все слишком запуталось.

Он избавился наконец от Энии и переложил все на Конса. Он получил его прощение и сам его, кажется, простил. И он отравил тем самым Риции жизнь. Вот так. Как ни повернись, обязательно кому-то будет больно.

Конс повез Энию к Гектору. Теперь о ней узнают в полпредстве. Скоро о ней узнают и все аппиры. И как им объяснить, что она ему не жена, и Леций Лакон вовсе не собирался родниться с Тострой? Что Леций Лакон просто не умеет убивать слабых и безумно любит свою дочь.

Стемнело. От Гектора известий не было. Леций бродил по дворцу, не зажигая света, из зала в зал, из коридора в коридор. В спальне он увидел себя в мерцающем зеркале. Красавец Верховный Правитель загадочно смотрел на него из полумрака и казался жалким и несчастным. Все его усилия превращались в прах. Аппиры не стали самостоятельным народом, они неумолимо становились частью человечества, причем, далеко не лучшей его частью. Оторванная от него Риция все равно узнала, кто ее мать, и вряд ли теперь станет Верховной Правительницей. Эния, которой отдано столько сил и времени - убийца. Да еще в подземелье завелась какая-то немыслимая тварь, из-за которой придется свернуть раскопки...

«Почему все так?» - думал он, печально глядя в зеркало, - «и почему я так устал от всего этого? В чем я не прав, в чем?»

У него был Дворец и толпы подданных, у него была огромная сила, он уже давно не был уродом, но у него не было того, что не возбраняется даже самому заурядному аппиру: любимой женщины. Правда, и женщину он выбрал не самую обычную. Не ту, что надо бы, и теперь за это расплачивается.

Он позвонил ей. Голос дрожал, поэтому говорил он тихо.

- Я тебя не разбудил?

- Нет, - сказала Ингерда.

Халат на ней был розовый, краска с лица смыта, волосы распущены, глаза сонные. На большом экране она была как будто рядом, каждая складочка была видна на ночной рубашке под халатом. Хотелось обнять ее, уткнуться лицом ей в волосы и не дышать.

- Ты еще хочешь меня видеть? - спросил он.

Ингерда посмотрела внимательно, потом сказала:

- Прилетай.

Через минуту он уже обнимал ее. Тратить время на перелеты не хватило бы терпения.

- Леций, я знаю, что у вас произошло, - сказала она, заглядывая ему в глаза.

- От Ольгерда?

- Нет. Я только что от Флоренсии.

- Все-все знаешь? - уточнил он.

- Не знаю только, чем тебе помочь.

- Не гони меня, вот и все.

Стены тускло мерцали серо-голубым, было жарко. Они лежали без одеяла, даже врозь, только взявшись за руки. Он перебирал ее горячие влажные пальчики, по очереди поднося их к губам.

- Хочешь, мы разведем с тобой костер на берегу? - спросил он, - и все будет, как ты мечтала.

- Сейчас дождливо и ветрено, - грустно улыбнулась Ингерда, - и звезд не видно.

- А мы дождемся тепла и звездных ночей.

- К тому времени я уже улечу.

- Не улетишь, - покачал он головой, - я не выпущу твой корабль.

- Леций! - изумленно взглянула на него Ингерда, - так ты из-за меня задерживаешь вылет?

- Могу я хоть раз использовать свое служебное положение! - усмехнулся он.

- Не понимаю!

Ингерда забрала свою руку и села. Ее волосы красиво струились по спине, Леций дотянулся и поцеловал ее в спину.

- Чего ты не понимаешь?

- Почему не сказать просто: «Ингерда, я тебя люблю, останься со мной?» Неужели ты думаешь, что некому меня заменить на «Гремучем?» Извини, что я так откровенна...

- Ингерда, я тебя люблю, - сказал он и остановился.

Она повернула к нему лицо, глаза были зеленые, с расширенными в тусклом свете зрачками, рыжие волосы всколыхнулись вслед за головой, падая теперь на плечо. Она была безумно хороша.

- Но я не могу сказать тебе: «Останься», - докончил он.

- Почему? - сдержанно спросила она.

- Ты видишь, что творится на планете? Половина аппиров за людей, половина - против. Крен в любую сторону опасен. Уже и так начались ритуальные убийства. Представляешь, что начнется, если Верховный Правитель женится на землянке?

- Теперь поняла, - кивнула Ингерда, - для тебя, как всегда, дело важнее какой-то любви. Ты ничуть не изменился Леций. Ты отказался от меня тогда, на Наоле, отказываешься и сейчас. И напрасно я затеяла этот разговор.

- Я люблю тебя, Ингерда.

- Возможно... но своих капризных и неблагодарных аппиров ты любишь сильнее. Я никогда сюда больше не прилечу. Кажется, я начинаю их ненавидеть.

Выслушивать все это было больно. Но рано или поздно этот разговор должен был состояться.

- Пойми, я не свободен, Герда. Я Верховный Правитель, я все это затеял, и я за все отвечаю. Пойми, я, как правитель считаю, что приток людей на планету надо ограничить. У нас должна быть своя культура...

- Ради бога, замолчи, - перебила его Ингерда.

Отбросила волосы с плеча, легла ему на грудь и прикрыла горячими губами его губы. Он смолк и сжал ее в объятьях.

С утра было солнце. Леций выглянул в окно и сощурился.

- Вот видишь, облака рассеялись. Скоро появятся звезды.

- Да, - равнодушно сказала Ингерда, - только не для нас.

Она сидела посреди кровати, на рассвете еще более красивая, чем ночью, рыжие волосы пышной гривой рассыпались по ее точеному телу. Леций смотрел на нее и понимал, что она с ним уже простилась. Все сразу стало мрачным: и залитая утренним солнцем голубая комната, и белый город за окном, и лазурное небо над ним.

- Это все? - спросил он.

- А чего ты хотел?

Он не стал притворяться.

- Еще хоть немного побыть с тобой.

- Нет, - покачала она пышноволосой головой, - мне вполне достаточно и того, что было. А костры под звездами - это детская романтика. Забудь об этом.

В который раз пришла безумная мысль плюнуть на всех и никуда ее не отпускать, вцепиться в нее мертвой хваткой, и пусть все друг друга перережут, пусть не будет никакой Директории, никакой династии Индендра, никаких чистопородных аппиров, раз уж им суждено вымереть. Все равно они все мутанты, жалкие остатки былой цивилизации...

Потом он привычно поборол это искушение.

- Прости, - сказал он, - мне пора.

- Я знаю, - спокойно ответила Ингерда.

Он оделся, но поцеловать ее на прощание не посмел, такая она стала холодная и чужая. Вынесла ему приговор и уже приводила его в исполнение.

- Можно тебе позвонить как-нибудь?

Зеленые глаза смотрели серьезно, не мигая.

- Позвонить можно.

Дома, в привычной обстановке, Леций постарался скинуть с себя наваждение, не видеть перед собой этих глаз, забыть вкус ее губ, запах ее тела, обжигающее тепло ее плоти, красоту ее волос, россыпью лежащих на узкой спине. Его ждали дела.

Едва он дошел до кабинета, позвонил Конс.

- Ты что, спишь как мертвец? - начал он в своей обычной манере, и это радовало, потому что он становился прежним Консом, - всю ночь тебе звоню!

- Что у тебя? - спросил Леций.

- Люди Гектора допросили Энию под гипнозом.

- Ну?

Конс выразительно посмотрел на него.

- Это не она.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44  

Комментарии