Сердце Малого Льва

Лето было на редкость дождливым. Ольгерд окружил себя сферой, чтобы не намокнуть, пока дойдет от стоянки до дворца. Аппирские плащи с огромными капюшонами он не любил. Зонты и подавно. Охрана молча пропустила его, слуги проводили в покои Леция.

Под нежное журчанье ручья Верховный Правитель расхаживал в своем зимнем саду и курил. Наступил уже полдень, а халат на нем до сих пор был утренним.

- Эти ночные приемы выбивают меня из ритма, - признался он, - но Эдгара пока нет, приходится самому расшаркиваться с этими рыбоглазыми.

У тевергов деловая жизнь была исключительно ночной. Обсуждать при свете дня какие-то проблемы считалось у них дурным тоном, а ломать свои привычки эти снобы не привыкли.

- Какая у них там Империя? - усмехнулся Ольгерд, - Четвертая или Пятая?

- Отстаешь от жизни, - фыркнул Леций, - уже Шестая.

- Да...

- Только наладили контакт с правителями Пятой, а у них снова смена династии. Обновляются, как дрозофилы.

Ольгерд сел. Он понимал, что речь пойдет не о тевергах. Не так часто Леций выкраивал время для личных бесед. Да и сам он со своими раскопками совсем замотался.

- Как твои дела? - спросил Леций, - усаживаясь напротив.

- Неплохо, - сказал Ольгерд, - жду буровую технику для льда, и лингвистов как всегда не хватает.

- Ничего, через месяц прилетит твоя техника и новая смена. Но я не об этом.

- А о чем?

- Давай поговорим как родственники.

Правитель улыбался, глаза у него были ясные как небо. Он вообще мало менялся, всегда оставаясь и великолепным, и несносным. Ольгерд почему-то понял, что разговор будет неприятный.

- Что-нибудь с Ингердой? - на всякий случай спросил он.

- Нет. Тут всё в порядке.

- Тогда о ком речь?

     Он заранее нахмурился.

- О тебе, - сказал Леций.

На столе немедленно появилась бутылка «Золотой подковы», непременный атрибут аппирской дипломатии. Упреждая лишние вопросы, Ольгерд отпил пару глотков и заявил:

- Я всем доволен.

- Не деликатничай, - посмотрел ему в глаза Леций, - сегодня можно.

- Перестань, - поморщился Ольгерд, - меня, в самом деле, всё устраивает.

- А меня - нет.

- Вот как? В таком случае, это твои трудности.

Они смотрели друг на друга. За сорок лет знакомства оба изучили друг друга основательно, но это не значило, что они стали хоть в чем-то друг на друга похожи.

- Это наши общие трудности, - серьезно заявил Леций, - так дальше продолжаться не может, Ол, ты это знаешь. Директории нужны наследники. Нужны новые Прыгуны. Мы же, в конце концов, не вечны!

- По-моему, тебе прекрасно известно, что у Риции детей не будет, - хмуро сказал Ольгерд, - чего же ты хочешь от меня?

- Но у тебя-то могут быть дети. Белые тигры. Или черные.

Верховный Правитель спокойно сидел с бокалом в руке, и по нему было незаметно, что он испытывает хоть какое-то смущение от своих слов. Ольгерд даже не знал, как ему ответить.

- Ты предлагаешь мне изменить твоей дочери? - уточнил он бесстрастно, - с целью размножения породистых Прыгунов?

- Я устал ждать, когда ты додумаешься до этого сам, - с легким раздражением ответил Леций.

- Послушай, - усмехнулся Ольгерд, - есть хоть что-нибудь, чего ты не можешь допустить ради своей династии?

- Она такая же моя, как твоя, - выслушал он наставительный ответ, - Прыгуны правят планетой. И не говори, что тебя это не касается. Ты тоже член Директории.

- Да. Но у нас ни в одном пункте не указано, что мы должны поставлять ко двору наследников.

- Перестань, - Леций поморщился, - это и так очевидно. И не изображай из себя святошу. По крайней мере, передо мной.

Взгляд у него стал достаточно выразительный. В молодости они многое себе позволяли, отрицать что-то было бесполезно, но все это и осталось там, в молодости.

- Ты бы еще Наолу вспомнил, - сказал Ольгерд.

- Во всяком случае, там ты мне святошей не казался.

- А теперь я люблю твою дочь. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Леций погасил окурок, пожал плечом в малиновом халате.

- Можешь любить ее сколько угодно.

- С ребенком на стороне?

- Почему на стороне? Вы возьмете его к себе. Риция согласна.

- Что?!

Ольгерд подумал, что все-таки мало знает своего друга-тестя-зятя, хотя, казалось бы, куда уж больше? Такой беспардонности он от него не ожидал.

- Роди Прыгуна, Оорл, - устало посмотрел на него Леций, - это всё, что от тебя требуется.

Оказывается, он уже говорил об этом с Рицией! Бедная девочка! И она, конечно, с ним согласилась. Еще бы! Разве есть хоть что-нибудь, на что она не согласна ради своего обожаемого папочки? Он убедил ее, он надавил ей на самое больное, заставил признать себя неполноценной... Ольгерд не хотел его понимать. Когда дело касалось его Риции, он становился невменяем. Все у него внутри закипело от возмущения. Щадить Леция он тоже не стал.

- Ты не учел одного, - зло сказал он, - всё это может оказаться пустой затеей. Как известно, дети-Прыгуны получаются только у тебя, Леций Лакон. Да и то через раз. Еще подумаешь, стоит ли их рожать, глядя на твоего отпрыска.

После такого заявления Правитель слегка посерел, но лицо его не изменилось. Он был спокоен.

- Аггерцед в наследники не годится, тут ты прав, - сказал он сухо, - именно поэтому я и прошу тебя завести своего сына. Оорла. Индендра явно вырождаются, и даже смешиваться нам с вами противопоказано.

Легок на помине, в покои отца ввалился Аггерцед Арктур Индендра, взрывоопасная и совершенно несносная смесь Индендра и Оорлов, Прыгунов и тигров, Леция и Ингерды. Когда-то сестра жаловалась на проблемы с сыном. Теперь это было даже смешно. Она тогда не знала, что у нее будет еще один сыночек.

 Ждали, по меньшей мере, бога, а родилось черте что. Династии не везло. Ни прелестная Анастелла Кера, ни совершенно идеальный ребенок Конса и Флоренсии не были Прыгунами. А наследный принц, мощное «белое солнце», вырос таким лентяем, эгоистом, распутником и хамом, что надежды на него не было никакой.

Собственно, ничего от Оорлов в нем не проявилось, это был вылитый Леций в молодости, только рыжий и угловатый, с чертами характера отца, доведенными до абсурда. К тому же он еще и подражал отцу: брился налысо, без конца менял парики, носил костюмы еще наольского покроя и окружал себя старьем сорокалетней давности. И это были еще далеко не все из его «заскоков».

Ольгерд смотрел на него с неприязнью. На этот раз на племяннике был огненный парик огромных размеров, черный халат с жар-птицами, заспанное лицо раскрашено, как у вульгарной женщины.

- Почему без доклада? - недовольно взглянул на него Леций.

- Да брось ты... - пожал плечом Аггерцед и уселся с ними на диван, - что пьете? Ясно: молочко... Привет, Ол.

- Какой я тебе Ол, - возмутился Ольгерд, - я тебе дядя.

- Это по матери. Но ты же муж моей сестры. Значит, кто ты мне?

- Герц! - рявкнул Леций, но это не возымело действия.

- Переженились черте как, а я виноват, - усмехнулся наследник.

- Я тебе дядя, - зло сказал Ольгерд, - запомни это.

- Плесни мне коньячка, дядя, - ухмыльнулся этот тип, - лучше бы, конечно, «Парашютиста», но у вас приличные напитки не водятся.

- Плесни себе сам.

     Обслуживать этого поганца не хотелось. Леций оказался более снисходителен к своему чаду. Он налил ему полбокала.

- У нас серьезный разговор, Герц. Если у тебя что-то важное - говори.

- Собственно, мелочь, - усмехнулся Аггерцед, - хочу опередить тевергов. Знаешь, стемнеет, у них начнется дипломатический зуд, они станут к тебе приставать...

- С чем приставать? - нахмурился Леций.

- Да, фигня...

- Ну?

- Ну-ну! Ну, врезал я этому карасю промеж глаз. Зато от души! Ты не представляешь, па, как они достали...

- Та-ак, - мрачно вздохнул Леций, - пахнет межзвездным скандалом, да?

- Да плевать на них!

- Герц! Говори прямо, кому ты врезал?

Наследник поморщился.

- Эзгэзэру.

- Зятю посла, - проговорил Леций обреченно.

Ольгерд от души ему сочувствовал, но в разговор не вмешивался.

- Почему зятю? - пожал плечом Аггерцед, - послу тоже досталось.

- Что?!

- Да меньше, меньше, не беспокойся. Я его только отодвинул к стенке, ну, вплюснул туда немножко, а то чего он лезет, да еще со своим акцентом противным: «Охрэна! Охрэна!» Я эту охрену синей сферой раскидал по углам, а то они вздумали на меня свои плазмоплюи направлять... их счастье, что не фиолетовой.

Леций снова закурил. Он уже не пытался выглядеть невозмутимым.

- Я, конечно, понимаю, - вздохнул он, - что тебе бесполезно объяснять, что ты натворил. Расскажи хотя бы, из-за чего.

- Да из-за ерунды!

- Ну, это без сомнения!

- Па, он играть совсем не умеет, да и не прет ему. А долги надо платить. Да! А не вопить на всё посольство, что я шулер!

- Герц...

- Ну да, я шулер. Не люблю теорию вероятности. Знаешь, как на нее полагаться... Но он-то этого не заметил! Ему просто не хотелось раздеваться. Еще бы: бледный, тощий, прыщавый, тьфу...

- Так, - Леций налил себе еще, - почему раздеваться?

- Мы играли на одежду. Камзол он проиграл, лэзэвэрсину свою тоже, остались только эргрики, то есть штаны. Вот он и закудахтал.

- Ясно. Объясни теперь, зачем тебе сдались его штаны?

- А что мне на межвалюту играть? Да мне ее девать некуда. Пусть раздевается! Хоть какое-то развлечение.

- Развлекся, - кивнул Леций, - устроил драку в посольстве.

- Да плюнь ты на них, па! Повопят и заглохнут.

- Не заглохнут! Можешь ты понять, в конце концов, что надо уважать своих партнеров! В партнерстве главное - равноправие!

- Какое может быть равноправие, - надменно заявил Аггерцед, - когда мы Прыгуны? Они что, не знают? Я бы их всех давно поставил на место, а ты с ними всё расшаркиваешься... Ничего, впредь будут умнее. Считай, что я тебе помог.

- Будь любезен, - проговорил Леций, скрипя зубами, - избавь меня от своей помощи.

- А ты меня - от своих нотаций, - поморщился его отпрыск.

- Лей, можно я ему врежу? - не выдержал Ольгерд.

- Дядя Ол, - заморгал накрашенными ресницами Аггерцед, - это правда, что тетка Сия была твоей любовницей?

- Что? - опешил Ольгерд.

- Так если тебе нравятся гермафродиты, то, может, и прекрасные юноши сгодятся?.. Когда ты злишься, ты еще красивей, дядя. Эй, поосторожней! Ты что, меня уже раздеваешь?!

Ольгерд схватил его одной рукой за грудки, чтобы приподнять и тряхануть как следует, но ткань халата почему-то растянулась, потом растаяла, а вслед за ней растаял и сам наследник.

- Его здесь нет, - пояснил Леций, - это силовая голограмма, побочная разработка Центра Связи. А он сидит и управляет ей в другой комнате. Знает, поганец, что может схлопотать.

- И схлопочет когда-нибудь.

Комментарии были излишни. Все эпитеты в адрес наследника звучали так часто, что не нуждались в повторении.

- А чего ты хотел? - пожал плечом Ольгерд, - ты не воспитываешь своих детей, считаешь, что они сами должны всё понять. С Рицией тебе повезло, а с Герцем - нет. Вот тебе и результат.

- Ты своих вообще не завел, - огрызнулся Леций, возвращаясь к прежней теме.

- Не я один, - напомнил ему Ольгерд, - попробуй уломать Эдгара или Руэрто. А нас с Рицией оставь в покое.

Домой он вернулся в скверном настроении. Дом его был всё тот же, на Фиалковой улице. Сначала они с Рицией построили, как и мечтали, особняк на берегу озера, прожили в нем несколько лет. Потом убедились, что семья их не расширится, и никакие ребятишки играть на песке и в саду не будут. И столько спален ни к чему, и детские - излишни. Дела всё больше привязывали их к столице, и они в конце концов перебрались в прежнюю квартиру Ольгерда.

Риция была дома. Она вышла в прихожую его встретить, глаза были тревожные, в них застыл немой вопрос. Глупая девочка, неужели она думала, Леций его уговорит?

- Интересно, это гнилое лето когда-нибудь кончится? - проворчал он разуваясь.

- Где ты был?

- Ты же знаешь, где.

- У папы? Я так и подумала.

Ольгерд взял ее за плечи. Длинные черные волосы Риции были высоко подобраны и уложены, нежная шея открыта. Он всегда сначала целовал ее в шею, а потом в губы. Пока он занимался этим ритуальным священнодействием, его злость как-то незаметно утихла.

- Рики, почему ты сама со мной не поговорила? Почему я должен выслушивать всё это от Леция?

- Потому что мне трудно говорить с тобой на эту тему, - сказала она, и в глазах блеснули слезы, - вот видишь, я уже реву...

- Не плачь. Ничего страшного не происходит. Я люблю тебя.

- Я знаю.

- Мне никто кроме тебя не нужен, успокойся.

- Ол... она взглянула сквозь слезы, - ну зачем притворяться? Я же прекрасно знаю, как ты хотел большую семью, дом, сад, озеро, девочку и мальчика...

- Ну и что? Давай усыновим девочку и мальчика. Да мы бы уже давно это сделали, если б у нас было хоть немножко свободного времени. Мы просто слишком заняты, Рики. Мы все в делах. Поэтому у нас нет детей. Не до них нам, вот и всё.

- Ол, - вздохнула она, - но это будут приемные дети. Не Прыгуны.

- Ну и что, черт возьми! - снова разозлился он, - ты тоже хочешь заняться селекцией?

- Как ты не понимаешь...

 Она прошла в гостиную. Халаты и платья ей по-прежнему не нравились. Свою тонкую фигурку она прятала в комбинезоны, узкие, с белыми воротничками, застегнутые на все молнии. Ольгерд безуспешно двадцать лет с этим боролся.

- Да, - хмуро признал он, - я действительно ничего не понимаю, - ты так хочешь, чтобы я изменил тебе?

- Это не измена, - вздохнула она, - все равно ты мой. Конечно, мне это будет неприятно, но что поделаешь, если я сама ни на что не гожусь?

- Рики, что ты говоришь?

- Мне так будет легче! Понимаешь? Легче! Я хотя бы не буду думать, что испортила тебе жизнь!..

Он дал ей выговориться. Когда слов не осталось, Риция устало села на диван и сцепила руки. Он сел рядом, обнял ее, поцеловал в плечо.

- А теперь послушай, что я скажу. Я слишком счастлив с тобой, чтобы о чем-то сожалеть. И никогда не думал, что тебя это так мучает. Конечно, мне хотелось бы иметь детей... но всему есть своя цена, Рики. Тебе будет слишком больно, если между нами встанет еще одна женщина. И это для меня гораздо важнее. Будем жить, как жили.

Она ничего не ответила. Кивнула и смахнула слезинку со щеки.

- Обедать будешь?

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32  

Комментарии