Сердце Малого Льва

Льюис волновался. Он знал, что увидит на премьере Анастеллу и ее родителей. И прочих ее родственников, которые собираются выдать ее замуж за какого-то жуткого типа, отрубившего голову собственной матери. Шансов у него, рядового земного мальчишки, не было никаких, но все равно хотелось выглядеть достойно.

Дядя Рой посоветовал ему не выряжаться.

- Роскошные костюмы ты пока носить не умеешь, - сказал он, - в аппирском халате будешь смешон, в резиновой коже - вульгарен. Мы купим тебе самый обычный комплект, но в самом дорогом салоне.

Сказал и купил. Цену не назвал. Комплект представлял собой черные брюки, черную водолазку и пиджак бирюзового цвета. Льюис смотрел на себя с удивлением и думал: «Если это обычная одежда, то что же такое - роскошный костюм?»

Сам дядя Рой оделся во все черное, он вообще предпочитал этот цвет, как будто всё еще был в трауре по маме. А Оливия... Льюис чуть не упал, когда ее увидел. Он впервые понял, как много для женщины значит наряд. Платье ее было бархатно-шоколадное, но его как будто и не было, оно было неважно, остались мраморные плечи Оливии, ее белое лицо и ее огромные карие глаза на нем. На ее высокой шее лучами солнца растекалось золотое колье с бриллиантами.

- Это что, настоящее? - поразился Льюис, такого размаха он даже от дяди Роя не ожидал.

- Девочка выросла, - усмехнулся тот, - пора ее наряжать. Это мы с тобой можем ходить, в чем придется. А женщина должна быть роскошной. Правда, Олли?

- Не знаю, - покраснела Олли, - по-моему, женщина должна быть умной.

- Ну, этого тебе и так не занимать!

Она посмотрела на Льюиса, высокая, статная. Взгляд был тяжелый. Что-то в ней появилось демоническое, особенно после того, как она похудела, и исчезли ее добродушные круглые щечки. Наверно, она становилась красавицей, но ему почему-то всё чаще было ее жаль.

- Всё отлично, Олли, - улыбнулся он.

К девяти часам уже стемнело. На театральной площади скопились модули и монокары, все двери парадного входа были открыты, в вестибюле горел яркий розоватый свет, и толпилась публика. Пьеса называлась «Возвращение любви». Само название уже казалось достаточно наивным, но никто, кажется, и не собирался смотреть на сцену, все смотрели друг на друга.

Льюис чувствовал жгучее неудобство. Ему хотелось стать серой мышкой, чтобы никто не обращал на него внимания. Оливия же рядом с ним выступала гордо, как настоящая королева. Откуда только это в ней взялось? Неужели достаточно подарить женщине бриллиантовое колье, чтобы у нее в миг исчезли все комплексы?

Вообще, королев тут было полно. Он никогда еще не видел такого количества красивых женщин. Были тут и зеленые красавицы с Вилиалы, и серокожие льдистоглазые теверки, и богатые аппирки в пышных париках, и элегантные дамы из земного руководства.

- Ну, как? - улыбнулся дядя Рой.

- Глаза разбегаются, - признался Льюис.

- Его тоже скоро сожрут глазами, - недовольно сказала Оливия, - пойдем скорей в ложу.

- Так не принято, - возразил дядя Рой, - мы должны пройти в буфет, выпить легкого вина, с кем-нибудь побеседовать и потратить на сладости не меньше двухсот юн.

- Откуда ты всё знаешь? - удивилась она.

- Работа такая, - усмехнулся он.

- Кем ты все-таки работаешь? Ну, скажи, дядя Рой, сколько можно нас интриговать!

- Моя работа черная и неблагодарная, детки.

- Опять уходишь от ответа!

- Олли, ты сегодня слишком любопытна.

- А ты несносен!

- За это и выпьем.

Он заказал официанту (роботов в театре не держали) бутылку «Созвездия Снов» и фруктовое ассорти. Льюис оглядел высокие своды буфета, граненые в зеркальной крошке колонны, вращающийся клубок сиреневых лучей под потолком. Ему не хотелось ни пить, ни есть, он слишком волновался и через плечо дяди Роя поглядывал на двери.

Наконец вслед за группой черных лисвисов показалось семейство Кера. Огромный Азол был в расшитом халате и шапочке-таблетке. Его женщины рядом с ним казались маленькими и хрупкими. Жена была гладко причесана и довольно скромно одета в чисто земной костюм, дочь же напоминала белый одуванчик в розовом платье. Сердце споткнулось.

- Кто там появился? - спросил дядя Рой, заметив реакцию Льюиса.

- Азол Кера, - сказал Льюис.

 И увидел, как застывает, словно каменеет у друга его матери лицо, но это было какую-то секунду.

- И с кем он?

- С женой и дочерью.

- Прелестная девочка - Анастелла, не так ли?

Льюис невольно покраснел. Он не ожидал от дяди Роя такой проницательности.

- Она рисует в нашем вестибюле, - зачем-то сказал он.

- Всякую муть рисует, - добавила Оливия.

- Неправда, - не смог смолчать Льюис, - очень даже здорово!

- Цветочки и бабочек?

- Ну и что?!

Пока они препирались, дядя Рой обернулся и вполоборота наблюдал за семейством Кера.

- Не переживай, Лью, на свете нет ничего невозможного, - вдруг сказал он.

- О чем ты? - удивился Льюис.

- Кера сам зарекался жениться на землянке. Однако женился. Чего же он после этого может требовать от дочери?

- Соблюдения интересов династии, - погрустнел Льюис.

Они дружили с Анастеллой больше месяца, гуляли, танцевали, рисовали... но даже до поцелуев дело не дошло. Но как это было объяснить Дяде Рою, да еще при Олли?

Тот только пожал плечом.

- Да кто у них что соблюдает? Одни только слова. Прыгуны оказались не очень-то разборчивы в выборе жен. Разве что Ольгерд. Но он всегда предпочитал иметь дело с богинями.

У Льюиса сложилось впечатление, что дядя Рой не любит ни Азола Кера, ни Ольгерда Оорла. Он и сам их не слишком любил, точнее панически боялся. Наверно, это было что-то зоологическое. При виде же Миджея Конса ему вообще хотелось залезть под стол.

 Совсем другое дело был Эдгар Оорл. Он без шуток не появлялся, и с ним было как-то легко и просто. Леций тоже оказался совсем не грозным. Верховный Правитель роскошно одевался, но вел себя при этом весьма демократично и терпеливо. Его Льюис не боялся. А земного полпреда он так за два месяца ни разу и не увидел.

Анастелла беседовала с синевато-серым, замотанным в белую ткань тевергом, такими обычно изображают выходцев с того света.

- Эта художница только водит Лью за нос, - недовольно сказала Оливия, - зачем ей какой-то бедный студент-землянин?

- Олли! - возмутился он.

- Почему же бедный? - насмешливо поднял брови дядя Рой.

Льюис посмотрел на него, и у него защемило сердце. Он понял, что мамин друг ничего для него не пожалеет. Он всегда отличался размахом. Но радовали не деньги. Радовало само отношение. То, чего дядя Рой никогда не говорил, просто вытекало из его поступков.

- Не стоит нас сильно баловать, - смущенно сказал Льюис, - в любом случае мы просто студенты-практиканты.

- Всему свой срок, - произнес свою любимую фразу дядя Рой.

Подойти к Анастелле Льюис не осмелился. Он сидел и думал: как это дядя Рой обо всем догадался? Может, Олли ему рассказала? Но она и сама толком ничего не знала. То, что происходило между ним и Анастеллой, невозможно было увидеть. Ничего не было. Они просто смотрели друг на друга, разговаривали, она улыбалась. Но какое это было счастье!

Наверно, это самое глупое счастье и было написано у него на лице, и любой мог его заметить! Льюису в очередной раз стало неловко за себя и свою наивность. Хотелось стать взрослым и сильным, умным и выдержанным. Таким как дядя Рой.

Они наконец допили бутылку и потратили положенные двести юн на сладости. Из кармана дяди Роя, естественно. Буфет и фойе постепенно пустели: все проходили в зал. Они заняли свою ложу слева от сцены. Было удобно и всё прекрасно видно.

Зал не был так роскошен как буфет, наоборот, он как бы поглощал собой весь свет. Наряды дам в этом сумраке смотрелись особенно ярко, как алмазы на черном бархате. Льюис просто любовался на них, словно на чудесные цветы.

Его строгая наставница сидела в мерцающе-малиновом платье с красным пером в волосах. Он даже не сразу узнал ее, так непривычно было видеть ее без комбинезона. Рядом сидела еще более шикарная женщина, рыжая, с белой кожей, со сверкающим украшением на лбу, в платье цвета звездного крошева. Потом ему сказали, что это жена Правителя. Он не мог определить, кто из них красивее, ему все нравились!

По бокам сидели их мужья: довольно скучно одетый в темно-серое Ольгерд Оорл и совершенно бесподобный Леций Лакон. Под стать своей жене, об был весь в звездном крошеве, только с черным отливом, на голове был обруч, видимо, символизирующий корону. Льюису показалось, что он попал в какую-то сказку с королями, принцессами и ожившими покойниками в виде тевергов.

Ложа земного полпреда была пуста.

- Вон доктор Кондор, - оживилась Оливия, - ой, кто это с ним?!

С ним было раскрашенное чучело в зеленом парике. Льюис сразу узнал своего давешнего приятеля.

- Наследник престола, - усмехнулся дядя Рой.

- Это?! - возмутилась она.

- Аггерцед Арктур Лакон Индендра во всей красе.

- О, Боже!

Льюису тоже хотелось ахнуть, хоть он и подозревал, что Рыжий - весьма знатный отпрыск. На фоне своего сказочного отца он смотрелся особенно дико. Но, кажется, ему нравилось эпатировать публику.

- Олли, - насмешливо посмотрел на нее дядя Рой, - у Индендра в роду встречаются и не такие завихрения. Ты что-нибудь слышала о Сии Нрис?

- Сии Нрис? - пожала плечом Оливия, - нет. А что?

- Она была старшей сестрой Правителя.

- И что?

- Ей захотелось расчистить дорогу для своего сына, и она начала убирать с дороги всех наследников.

- Что значит «убирать с дороги»?

- Убивать.

Олли вздрогнула.

- Какая жуткая женщина, - сказала она.

- И смерть у нее была жуткая, - зачем-то продолжал эту кровавую историю дядя Рой, - ее разоблачил тот, кого она безумно любила, а собственный сын отрубил ей голову.

Оливия так и смотрела на него своим тяжелым взглядом.

- Ладно, - усмехнулся он, - не будем о кошмарном. Пьеса о любви, шикарные женщины вокруг, правда, Льюис?

- Да!

- Обыкновенные женщины, - сказала Оливия, - чего бы они стоили без своих мужей?

Свет медленно погас. В наступившей тишине поднялся занавес, из темноты в глубине сцены проступила голограмма древнего города, и зазвучала тоненькая одноголосая мелодия на свирели.

Сюжет был простой. Прекрасная царица Росандра, пока муж воевал с неприятелем, сама оказалась в плену и отвергала домогательства захватившего ее полководца Крептона. Он соблазнял ее богатством, угрожал пытками, умолял... В конце концов, оклеветал перед мужем. Не помогло. Уверил, что муж погиб. Не сработало. Доказал ей, что муж изменял. Даже это не возымело эффекта.

За всё время действия, ему даже не пришла в голову мысль просто взять ее и изнасиловать. Это было бы неправдоподобно, играй Росандру другая актриса. Но эта! Она одна вытягивала всю пьесу. Она могла вообще не играть. Ей можно было просто стоять на сцене, а все бы на нее любовались. Льюис наслаждался ею.

Удивительная была женщина. При всей откровенной, плотской соблазнительности ее тела, она была совершенно неземным созданием, которое невозможно было даже грубо взять за руку, не то что изнасиловать. Она была как бы вне своего призывно-роскошного естества, вне всякой грязи, вне всякой похоти. Бедный полководец Крептон так и ходил вокруг нее кругами, пока его не убили.

- Глупей пьесы не видел, - подытожил просмотр дядя Рой.

- А мне понравилось, - признался Льюис.

- А мне нет, - сказала Оливия, - ничего для ума. Сплошная эротика. И все работали на эту красотку.

- Вот тут ты не права, - вдруг сказал дядя Рой, - пьеса идиотская. Но женщина высшей пробы. Только дурак этого не оценит.

- Значит, я дура, - рассердилась Олли.

В зале стоял гул аплодисментов. Прекрасную Росандру завалили цветами. Это было похоже на настоящий праздник.

- Вот что, дети, - решительно сказал дядя Рой, - ждите меня в модуле, - и быстро вышел из ложи.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32  

Комментарии