Сердце Малого Льва

После разговора с Антонио Росси остался неприятный осадок. Эдгар летел домой и думал, как это, наверно, ужасно - быть сотрудником Безопасности, всех подозревать и во всем видеть подвох. Почему-то вспоминалась их давняя семейная история, когда именно дядя Антонио подозревал в коварных умыслах бабулю и, что самое гнусное, оказался в чем-то прав. Интуиция у него действительно была отменная.

Эдгар еще раз представил себе этих ребят: Оливию и Льюиса. В девчонке и правда была такая-то загадка. Толстушка с прекрасными глазами, гениальная уродина, заколдованная принцесса. За ней действительно стоило проследить, раз уж он берет ее под свою ответственность. Мальчишка же вместе со своей красотой и застенчивостью был какой-то безликий, даже скучный. Не было в нем никакой изюминки. Он заинтересовал Эдгара гораздо меньше, чем его поклонница. Правда, история с его мамочкой всё несколько меняла. Пожалуй, его тоже следовало изучить получше.

Дом стоял одинокий и скучный. Оорлы не жили в нем, только останавливались во время визитов на Землю. За садом никто не следил, стены поблекли, крыша потемнела от времени. Внутри хозяйничал робот и создавал видимость уюта. Его специально не отключали, чтобы хоть кто-то в этом доме ждал гостей.

Оглядев с тоской пустую гостиную, Эдгар поднялся в свою комнату. Он почти все отсюда забрал, кроме своих детских игрушек и коллекций, но во всем доме его привлекало именно это место.

Странно было возвращаться сюда после Пьеллы, после дворца, после зала заседаний, после своей резиденции в Посольском квартале. Там он занимался любимым делом - межзвездными контактами аппиров. Пьелла установила дипломатические отношения со многими цивилизациями, даже с ненавистными ему тевергами. За двадцать лет он так привык общаться с инопланетными гостями, что сам забыл, какой он расы.

И вот он был дома, словно перенесся во времени в далекое детство и вспомнил, что он человек, землянин Эдгар Оорл, что где-то здесь его школьные друзья и подружки, доктор Ясон, который ему каким-то боком все-таки отец, театр, в котором он пробовал свои таланты, озеро, в котором он купался, и песчаный берег, на котором он строил свои недолговечные замки.

- Сентиментальный бред, - подумал Эдгар, когда понял, что дом уже утонул в сумерках, а он всё стоит у окна и смотрит на свои детские качели.

Он включил свет, включил записную книжку, просмотрел список всех своих женщин, выбирая, какую из них он хочет видеть на этот раз, и выбрал знакомую актрису Эжени Ланц. Он знал ее еще с тех пор, когда наивным щенком выходил на сцену, чтобы произнести свою единственную фразу: «Ребята, пошли на пляж!» У Эжени тогда роли были побольше.

- Ты здесь? - удивилась она, - а у меня репетиция.

- Отпросись, - посоветовал он, - я всего на пару дней.

- Не воображай, что это самое важное событие в моей жизни, - усмехнулась она.

     Но отпросилась. И через час была у него. За это время Эдгар вместе с роботом состряпал ужин и накрыл на стол, с пристрастием эстета расставив на белоснежной скатерти самую лучшую посуду. Но ужином они занялись после. Почему-то сразу оказались в спальне. Наверно, по причине какой-то нервной спешки. Он вечно торопился, Эжени тоже, и оба к этому уже привыкли.

Он не хотел входить в ее состояние, всё и так было нормально. К тому же он прекрасно знал, что Эжени его не любит, просто ей нравится иметь любовника Прыгуна. Он и сам любил ее не больше, чем остальных. Она появилась у него в ту пору, когда ему было совсем всё равно. Сейчас мало что изменилось, просто поиск нового и настоящего временно прекратился.

- Хочешь, скажу тебе приятную новость? - спросила она, причесывая свои рыжие мягкие волосы бабулиной расческой.

- Жажду, - улыбнулся он.

- Скоро мы будем видеться чаще.

- В каком смысле?

- В смысле культурного обмена. Наш театр отправляется к вам на гастроли. Кесарес обещал меня взять. Я, конечно, не прима, но тоже кое-чего стою... Между прочим, она меня терпеть не может: боится конкуренции...

Встречаться с Эжени Ланц чаще, чем раз в год, ему почему-то не хотелось. Сказать ей об этом он, понятное дело, не мог.

- Пойдем чего-нибудь перекусим, - предложил он.

Ужин остыл. Эжени не обратила на это внимания, так же как и на то, что стол изысканно сервирован. Что ей было до таких мелочей? Ее волновали только сценические дела.

- А что у вас сейчас идет в театрах?

Малонаселенная Пьелла большим разнообразием в искусстве похвастаться не могла, да и задачи у нее стояли совсем другие.

- В Классическом – «Вторжение», - припомнил Эдгар, - в Авангарде - «Три желания», в Музыкальном - «Сладкие ручьи любви», - он невольно усмехнулся и уточнил, - это из виалийской классики.

- И что? - удивленно посмотрела Эжени, - наши изображают лисвисов?

- Не просто лисвисов, - выразительно посмотрел он, - а влюбленных лисвисов, просто-таки канонически влюбленных. Больше двух действий высидеть невозможно.

- Тогда зачем вам эта муть?

- Не понимаешь? Чтобы было о чем поговорить с послом.

Она, конечно, не понимала. Она не знала, что с культурным, уважающим себя лисвисом нужно было минут сорок побеседовать об искусстве, прежде чем переходить к делу. И уж тем более она понятия не имела, что есть во вселенной типы еще более нудные и щепетильные, чем лисвисы, с которыми ему по долгу службы приходится общаться - рыбоглазые теверги, и они по иронии судьбы обожают виалийскую классику.

- А что Зела? - спросила Эжени с любопытством, - играет во «Вторжении»?

- Сейчас - нет, - ответил Эдгар, - для нее написали какую-то новую пьесу, она занята ею.

Молодая актриса только вздохнула, изящно и несколько манерно орудуя ножом и вилкой.

- Везет же некоторым: для нее построили театр, ее снимают, для нее пишут пьесы...

Ее зависть была столь откровенной, что он засмеялся.

- Выйди замуж за полпреда - у тебя будет то же самое.

- Всё течет - ничего не меняется, - вздохнула Эжени, - талантливых много, а пробиваются единицы. И по-прежнему для женщины самое главное - удачно выйти замуж... Послушай, Эд, женись на мне. А?.. Я буду второй примой у вас на Пьелле. Не первой, нет, мне хватит и второго места... - она помотала головой, посмотрела на него заранее разочарованно, - нет. Ведь не женишься. Зачем тебе это...

- Я не такой злодей, как кажется, - усмехнулся Эдгар, говорить серьезно на эту тему он не собирался, - если я женюсь на одной, представляешь, как расстроятся другие?

- Знаешь, если ты все-таки женишься, - парировала собеседница, - то это будет самая несчастная женщина на свете. Влюбиться ты органически неспособен, избалован, отказывать себе не привык, будешь ей изменять, в душу к себе не пустишь... я бы и сама за тебя не пошла ни за какие привилегии.

У него были три любимые женщины: бабуля, мать и сестра Риция, но даже их он не пускал себе в душу. Чем больше он проникал в других, тем сильнее было желание закупориться самому. Иногда это было просто ужасно - видеть других насквозь.

Эдгару нравилось, что Эжени, в общем-то, не скрывала своего желания выйти за него по расчету, за эту прямоту, актрисам обычно несвойственную, он ее и ценил.

- Ты прелесть, - ответил он на ее выпад.

- Ты тоже ничего, - примирительно сказала она, - особенно в одном качестве...

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32  

Комментарии