Сердце Малого Льва

Дождь слегка накрапывал. Льюис возвращался в общежитие один. Ребята разбежались по своим делам, а Оливия осталась с Эдгаром Оорлом и просила ее не ждать. Он побрел пешком по уже знакомому маршруту между бело-желтых домиков с палисадниками и синими крышами. Он любил бродить один. Иногда от этого получались стихи, но такие наивные, что показать их кому-нибудь было стыдно.

По дороге дождь неожиданно прекратился, как будто одумался, выглянуло солнце. Город просто радостно вспыхнул и заиграл всеми своими красками. Чисто отмытый и влажный, он блестел и переливался. Это было похоже на чудо и на доброе предзнаменование.

Льюис посмотрел на небо - оно было чистым, посмотрел на цветы - они выпрямляли склоненные головки, посмотрел на деревья - они расправляли слипшиеся листочки. Его заполнило счастье, простое, глупое, обыкновенное счастье, только оттого, что всё нормально. Всё хорошо, а будет еще лучше!

Вот в таком солнечном настроении он бодро вошел в вестибюль общежития, расписанный цветами и облаками. У не докрашенной стены стояла девушка и рисовала большую фиолетовую бабочку на цветке ландыша. Художница была миниатюрная, в голубых джинсах и оранжевой маечке с белым воротничком, светлые пушистые волосы были коротко пострижены, тоненькой рукой она выводила длинный черный усик у насекомого.

Льюис остановился совершенно счастливый. Он еще не видел ее лица, но уже был полон к ней дружеского расположения. Ему нравилось то, что она делает, ее детские, веселые рисунки.

Девушка наконец почувствовала чье-то присутствие за спиной и обернулась. На него взглянуло милое личико с добрыми серыми глазами, белая челочка лежала на золотистом от загара лбу. Примерно такого лица он и ожидал, как будто знал ее сто лет.

- Нравится? - улыбнулась она.

- Да, очень, - кивнул он.

- А говорят, что это детский сад, - она пожала плечиком, - я в самом деле расписывала ясли, и мне так понравилось... А вообще я и серьезные картины рисую.

- Ты этому училась?

- Да, в художественной школе. А теперь учусь в академии.

Льюис подошел поближе. Она была такая маленькая, даже не доставала ему до подбородка и смотрела на него снизу вверх. Ее хотелось погладить по пушистой головке как ребенка.

- А какая тебе бабочка больше нравится?

- Все. Но больше всех вон та, синяя. Она самая веселая и глаза у нее хитрые.

Девушка засмеялась.

- А ты здесь живешь? - спросила она потом.

- Да, в восьмой комнате.

- Странно... давно?

- Уже неделю.

- А! Так вы эти, гении с Земли?

- Что до меня, так я не гений.

- Скромничаешь?

- Да нет, - смутился он.

- Хочешь порисовать?

- Я?

- А что? Держи кисточку.

Так он впервые коснулся ее руки. Случайно. Когда брал у нее кисть. Потом он помнил это всё, во всех деталях. Они разговорились. Они были счастливы и беспечны и наивно думали, что просто подружились.

- Меня зовут Стелла, - сказала она, осматривая его комнату, он в это время заливал в свой сигнально-красный чайник воду, - но полное мое имя... ты только не пугайся... Анастелла Кера. Многие почему-то боятся моего отца. И зря. Он совсем не строгий и разрешает мне дружить со всеми, с кем я хочу.

- Анастелла Кера? - пробормотал он имя аппирской принцессы, вода перелилась через край, - да... я как-то видел твоего отца в Центре. Один раз.

Если кто и потряс его из Прыгунов, то это был Азол Кера. Огромный, плечистый, косматый как лев, он ни на секунду не позволял усомниться в своей мощи. При всем своем желании он не смог бы прикинуться безобидной овечкой. И у этого льва была такая маленькая, хрупкая дочка!

- Папа выглядит грозно, - улыбнулась Анастелла, - но он совсем не строгий.

- Но он правитель.

- Льюис, ты проливаешь воду... Прошу тебя, относись ко мне просто. Я обыкновенная девушка, ем, сплю, дышу как все, дружу, с кем хочу, хожу на дискотеки, учусь в академии, сдаю экзамены... Мне не нравится, когда меня считают принцессой. Правда.

- Да ты и не похожа.

- Вот и отлично!

Он еще не понял, что с ним произошло. Ему не с чем было сравнить это состояние, потому что он никогда раньше не влюблялся. Ему просто казалось, что он встретил хорошую, милую девушку, чем-то на него похожую, с которой легко и интересно.

Чай Анастелла пила тоже обыкновенно, с дешевым печеньем.

- Ты, наверно, плохо знаешь Менгр? - спросила она.

- Вообще не знаю, - уточнил он.

- Я тебе покажу. Только дорисую бабочку.

- Ты торопишься?

- Скоро учебный год начнется, мне надо успеть до начала, а то потом столько народу будет! - она посмотрела на него, на солнце за окном, на яркое летнее небо, отставила выпитую чашку и улыбнулась, - а впрочем, ну ее, эту бабочку. Пошли!

И они бродили до заката. Льюис не заметил, как пролетело время. Она много знала и много рассказывала о городе, о переселении, об аппирах. Он всё больше погружался в этот город, в этот мир, в злополучную историю этой планеты.

- И все-таки, кто такие Прыгуны? - спросил он с любопытством, - неужели тоже аппиры?

- Они сами не знают, - спокойно ответила Анастелла, - папа говорит, что они какие-то васки, предыдущая раса, но смешанные с теперешними аппирами. Но это ниоткуда не следует. Когда я его спросила, с чего он это взял, он ответил: «Узнал от одного негодяя».

- Какого негодяя?

- Не знаю. Он его убил.

В первый раз за всё время их знакомства у Льюиса пробежали мурашки по телу: об убийстве прелестная Анастелла говорила совершенно спокойно, как о чем-то обычном.

- Наследственность этих васков не всегда проявляется, - продолжала аппирская принцесса, - вот я, например, не Прыгунья, и Кондор тоже. А Аггерцед - Прыгун, да еще какой!

Они стояли на мосту, солнце садилось за крыши домов, ставших в его лучах фиолетовыми. И всё еще было прекрасно.

- Я выйду замуж за дядю Руэрто, - спокойно сказала Анастелла, - и наши дети, скорее всего, будут Прыгунами.

- Как за дядю? - удивился Льюис, но он даже не понял тогда, что это значит лично для него.

- Вообще-то он мне не дядя, а четвероюродный брат. Но он настолько старше, что я так его зову.

- И собираешься за него замуж?

- Да. В королевских династиях так принято.

- А ты его любишь?

- Нет. Но все давно уже об этом договорились: и отец, и Леций, и сам Руэрто.

- Феодальный строй какой-то, - возмутился Льюис, - неужели тебя это устраивает?

- Знаешь, - вздохнула Анастелла, - вот тут я вспоминаю, что я все-таки принцесса. Раз надо, значит, надо. И потом... если не за него, то за кого? Он Прыгун, он богат, он член Директории. Ты пойми, я не расчетлива, у меня и так всё есть. Просто браки должны заключаться между равными.

- Понимаю, - посмотрел он с сожалением, - он тебе хоть нравится?

- Я его несколько лет не видела. Да и он меня тоже. Он на Наоле. Помню, что он был такой некрасивый... но это тоже не имеет значения.

- Странная у вас семейка, - вздохнул Льюис.

- Мы же мутанты, - не стала возражать Анастелла.

- Я слышал, у вас кто-то кому-то отрубил голову?

- Да. Руэрто. Своей матери.

- И этот тип будет твоим мужем?!

- Тетя Сия была злая. Убивала всех, а подозревали папу. Она убила даже моего брата. У меня был брат Патрик, когда я еще не родилась. Это долгая история... Потом, когда Руэрто убил тетю Сию, ее голову положили на поднос и отнесли земному полпреду.

- Жуть какая-то, - откровенно содрогнулся Льюис.

- А мне ее даже жалко, - сказала Анастелла, - она любила дядю Ольгерда, а сама была гермафродитом. Риция говорит, у нее весь дом был заставлен его статуями. Представляешь? Он очень красивый, дядя Ольгерд, тут ничего удивительного нет... И вот она его любила, любила, любила безответно, а потом возненавидела весь мир. Это наша общая семейная трагедия.

Он выслушивал эту историю с сочувствием и отвращением одновременно. Анастеллу он никак причислить к этому семейству не хотел, слишком она была похожа на обычную земную девушку.

- Хочешь, я покажу тебе могилы Патрика и тети Сии? - спросила она.

На кладбище его совсем не тянуло, хотя он был тронут ее доверием.

- Уже темнеет, - сказал он виновато, - давай в другой раз. Мы же еще встретимся?

- Конечно, - серьезно взглянула она, - если тебя не напугали мои родственники.

- Родню не выбирают, - философски заметил он, - у меня вообще нет никакой. Есть какие-то двоюродные дяди и тети, даже одна бабушка по отцу, но я их как-то не интересую.

- А где же твои родители?

- Отец погиб при пожаре в звездолете.

- А мама?

Об этом он говорить не любил. Все сразу обрывалось внутри. Но уж слишком много откровений он услышал от Анастеллы, чтобы просто отмолчаться.

- Маму убили, - выговорил он.

Как ни странно, его спутница не пришла ни в шок, ни в ужас. На Пьелле убийство было не таким редким явлением, как на Земле. К тому же в ее родне трупов было гораздо больше.

- А кто же у тебя есть? - спросила она сочувственно.

- Только дядя Рой и Олли.

- Олли - твоя сестра?

Он задумался: кто ему Олли? Она всегда рядом, она заботится о нем, она всё о нем знает...

- Почти что так, - кивнул он, - мы выросли в одном интернате.

- А кто такой дядя Рой?

- Мамин друг. Он любил ее.

Льюис посмотрел в нежные серые глаза Анастеллы и впервые сказал то, о чем и думать не смел.

- Мне кажется, - вздохнул он, - что он мой настоящий отец. Только никак не может мне в этом признаться. Я это чувствую, я знаю... поэтому и отцовская родня меня не признает. Они-то в курсе, что я им чужой.

- А ты спроси его, - посоветовала Анастелла, - сам.

- Я боюсь.

- Почему?

- Не знаю. Я люблю его, но почему-то всё время боюсь. Он какой-то особенный.

- Он на Земле?

- Он обещал, что скоро будет здесь.

- Познакомишь меня с ним?

- Это не так просто, - посмотрел ей в глаза Льюис,.

 Он почему-то подумал, что не хочет больше ни о чем говорить, а только смотреть на нее и на закат, на нее и на засыпающий город, на нее и на стальные кружева моста в пылающем небе, на нее и на этот мир. И молчать.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32  

Комментарии