Дороги Малого Льва

- Простите, мой прекрасный господин... к вам дама. Она настаивает...

Руэрто открыл глаза. Солнечное утро почти не имело возможности пробиться сквозь плотные занавески его спальни. Обычно он поздно ложился и спал до обеда. Служанка смущенно стояла над ним.

- Какая еще дама, Кая?

- Ваша племянница, господин. Я не посмела отказать ей.

- А разбудить меня посмела, - усмехнулся он.

- Вас я не боюсь.

- А мою племянницу? Боишься?

- До дрожи, - призналась Кая, - у нее такой взгляд!

- Какой?

- Ну... как у вашей матушки. У госпожи Сии.

Руэрто лениво потянулся и сел.

- На то она ей и внучка. Двоюродная.

- А Синор Тостра ей прадед. Мы все ее боимся!

- Да брось ты, Одиль всего лишь девочка. К тому же по отцу она чистый ангел. Проводи ее в зеленую гостиную и подавай туда завтрак.

Визиты племянницы его не слишком удивляли. Девчонка его любила. Странным было то, что она явилась в такую рань. Наскоро умывшись, он накинул расшитый львиными мордами халат и пошел на нее взглянуть.

Дама сидела на атласном диванчике между двух беломраморных статуй, ослепительно красная в своем наряде, тонюсенькая и надменная. Когда-то к нему прибегала маленькая Риция, и он развлекал ее, выслушивал, водил на прогулки в лес и катал на своей шее. Теперь к нему являлась ее дочь.

Время шло, все вокруг менялось, вырастали чужие дети, у них появлялись свои проблемы, только у него все оставалось по-прежнему, как в заколдованном кругу. Руэрто посмотрел на Одиль внимательно.

- Чем обрадуешь?

- Доброе утро, - надутыми губками прошептала она.

Прелесть, что был за ребенок!

- Доброе, - усмехнулся он, - и какое раннее!

- Я... я просто не знала, куда мне пойти.

- Да?

- Я ушла из дома, дядя Руэрто. Вчера ночевала в кофейне, а сегодня в гостинице. Там так тоскливо!

- Подожди... - от неожиданности он сел, - как это ты ушла из дома?

- Очень просто, - пожала она плечиком, - кому я там нужна?

- Как это кому?!

- Отец меня не любит, мать... сам знаешь... а Льюис такой нудный, все время меня воспитывает!

Возражать было бессмысленно. Так оно и было.

- А почему не во дворец? - только и спросил он.

- Там скучно. У тебя лучше всех, дядя Руэрто. Я хочу жить с тобой.

Огромные черные глаза взглянули на него как на свою собственность, как будто возразить он и права не имел. Изабалованная была девчонка, это точно. На секунду ему и самому захотелось иметь вот такую дочку, но пустить кого-то в свою одинокую жизнь, в свой отлаженный, эгоистичный мир, он не мог. К тому же были и более веские причины для отказа.

- Хочешь перессорить меня со всей родней?

- Почему это?

- Ты же у нас одна на всех. Никто мне тебя не отдаст. Ты хоть и ребенок, но должна же понимать такие простые вещи.

Одиль уставилась на него хмурыми черными глазами. Это были не пронзительные глазки Риции и не шоколадно-карие, лучистые глаза Ольгерда. В кого получилось это дитя, было совершенно непонятно. Ангельские кудри у нее были точь-в-точь как у Льюиса, но на этом ее сходство с Оорлами кончалось.

- Разве я не могу сама решать, где мне жить? Я же не вещь и не чья-то собственность?

- Ты пока ребенок. И не мой.

- Брось, дядя Руэрто! Ты прекрасно знаешь, что я давно уже не ребенок.

Служанки принесли завтрак, боязливо, но с любопытством посмотрели на раннюю гостью и быстро удалились. Они действительно видели в ней что-то ужасное или придумывали себе.

Ароматный чай дымился на серебряном подносе и соблазнительно пах земляникой. Руэрто взял чашку, осторожно подул на нее и усмехнулся.

- Тебе пять лет. С этим не поспоришь.

- Я хочу жить с тобой, - упрямо повторила Одиль.

- Это невозможно.

- Невозможно жить в этой тюрьме с этой идиоткой! Я не могу ее больше видеть! Понимаешь?! Не могу! Как она ходит по дому, все роняет и колотит, мычит что-то себе под нос или закатывает истерики...

Руэрто ее прекрасно понимал. Конечно, у него девочке жилось бы лучше, да и ему было бы не так одиноко, но идти на семейный скандал он не хотел. Он пересел к ней на атласный диванчик.

- Послушай, детка: какая никакая, а она все-таки твоя мать. Когда-то она была прекрасной женщиной. Если бы не Сия...

- Я знаю эту историю, - перебила его Одиль, - Сия любила моего отца. И отомстила ему. Но она хотела убить ее, а получилось вон что...

- Сия убила многих.

- Твоя мать.

- Да. Бывают и такие матери.

- Уж лучше иметь такую, как твоя! Потому что у меня вообще нет матери!

В ее голосе было столько отчаяния, что пришлось отставить чашку и усадить ее к себе на колени.

- Послушай, детка, - он погладил ее по золотым кудряшкам, - мы все аппиры, мы все мутанты. И ты наша девочка, такая же как мы. Где ты видела у аппиров нормальную семью и нормальные отношения? У всех что-то не так: с телом, с энергией, с психикой, с судьбой.

- Мы васки!

- Мы уже изуродованные васки. Настоящих ты не видела, они остались там, в глубоком прошлом. И что с ними стало, так никто и не разобрался... Мы живем сейчас, Одиль. И такие, какие есть. Все у нас неправильно, и никаким законам мы не подчиняемся. А ты хочешь как на Земле: папу, маму, семейную идиллию!

- Уже не хочу. Хочу к тебе.

- Ну вот! Снова за свое...

- Ты мой!

Одиль обвила его тонкими ручками за шею. Он ее не боялся, наоборот, чувствовал в ней родственную кровь и давно бы отобрал ее у Оорла, если бы посмел. Ольгерд однажды признавался, что у него волосы встают дыбом, когда грудной ребенок разговаривает как взрослый. Земляне к такому не привыкли. Аппирам было нормально.

- Успокойся, детка. Мы что-нибудь придумаем.

Теплая, гладкая щечка Одиль прижималась в его щеке, по ней бежали горячие слезинки. Ему впервые как-то особенно остро захотелось иметь своего ребенка, не важно мальчика или девочку, лишь бы он принадлежал только ему.

Через минуту посреди комнаты возник Льюис Оорл. Красавчик Льюис в белоснежном летнем костюме. Судя по тому, что он так нагло сюда телепортировал, терпение у этого Ангела кончалось.

- И как я сразу не догадался, что она у тебя, - заявил он хмуро, - а ты, как всегда, в своем репертуаре - развращаешь ребенка.

- Во-первых, доброе утро, - сказал Руэрто.

- Я не ребенок! - визгнула Одиль.

- Быстро собирайся домой!

- Я никуда не пойду! Я буду жить здесь!

- Ах, вот до чего дошло?

Руэрто мягко погладил девочку по волосам.

- И до чего же дошло? - усмехнулся он.

Синие глаза Льюиса смотрели холодно и беспощадно.

- Я знаю, что ты умеешь к себе привязывать. И всегда одним способом. Побереги свою энергию и свое пошлое обаяние для служанок. А это ребенок. И моя сестра. Одиль, вставай.

- Льюис!

- Мы с отцом тебя обыскались. Что это за номера, я тебя спрашиваю?! Галактика большая. Прикажешь по всем планетам за тобой прыгать?!

Одиль поерзала и слезла с колен своего дяди.

- Вы... вы меня искали?

- А как ты думала?

- И папа тоже?

- Папа прочесал всю Счастливую улицу.

Руэрто слегка дрожащей рукой взял чашку. Все это ему не слишком нравилось, но выдавать себя он не собирался. Льюис его не любил. И правильно делал: было за что. Когда-то они не поделили Анастеллу, и в результате она не досталась никому. Жила на Земле, писала картины и небольшие рассказы, пребывала в каком-то своем выдуманном мире и никого не любила.

Одиль замерла на полпути, между братом и Руэрто, и растерянно обернулась, как будто спрашивая: оставаться ей или нет.

- Иди, - сказал он, скрывая досаду, - что тут думать?

- Нам твое разрешение не нужно, - совсем разозлился Оорл и схватил сестру за руку, - пошли.

- А где папа? - пискнула она, уже не упираясь.

- Дома. Тебя дожидается.

- Правда?

- Правда.

В дверях она снова обернулась. Руэрто спокойно пил чай из тоненькой фарфоровой чашки, но когда они вышли, не отказал себе в удовольствии расколоть ее о радужно-мозаичный пол. Льюис даже не попрощался. Кто бы мог подумать, что тихоня-Ангелочек превратится в такого самоуверенного хама, как будто его отец не Ольгерд, а Азол Кера.

- Что случилось, господин? - тут же вбежала в гостиную Мекрея.

Руэрто посмотрел на осколки в желтой луже и поморщился.

- Чай горячий. Убери.

Аппетит пропал. Он вернулся в спальню, размышляя на ходу о том, что хочет ребенка, обыкновенно, по-животному, физически хочет. Хочет сажать его на колени, чувствовать его тепло, гладить по головке, утешать, утирать его слезы, кормить с ложечки... наверно, это и случается вот так вдруг, в одну секунду. Захотелось, и все, как будто выключателем щелкнули.

В спальне шторы были уже раздвинуты. Кая застилала постель.

- Я подумала, что вы больше не будете спать, господин, - смутилась она.

- Не буду, - хмуро сказал он, - налей мне ванну.

Она расторопно все сделала, взяла его халат и кротко потупилась.

- Кого-нибудь позвать?

- Зачем кого-нибудь? - усмехнулся он, - иди сюда.

Он умел любить женщин. Даже в злости. Даже в самом гнусном настроении он умел быть нежным. Он любил их мягкие тела и их хитрые, корыстные душонки. На то они и были слабые женщины, чтобы отдаваться, хитрить, притворяться безумно влюбленными и вытягивать его энергию.

Мать всю жизнь внушала ему, что он урод, что ни одна женщина кроме нее самой его не полюбит, просто будет брать от него все, что можно. И он не раз в этом убеждался.

Льюис был прав: привязывать к себе он умел, он не знал отказа, даже Анастелла, обожая своего красавчика-студента, предпочла все-таки его. Он тихо презирал женщин за эту сладострастную продажность, но за это и любил. Он тоже их использовал и играл в них как в красивые игрушки.

Кая лежала рядом с ним в теплой воде и обвивала его руками. Она была одной из самых молодых и хорошеньких. Некрасивых он вообще не держал, даже на кухне.

- Хочешь быть моей женой? - спросил он с досады.

- Я? - изумилась она, - вы серьезно?

- Серьезно.

- Конечно, хочу!

- Да? Ты меня хоть немного-то любишь?

- Безумно!

«Врет», - понял он, - «но обрадовалась искренне».

- А детей хочешь от меня иметь? - охладил он ее пыл.

Кая вздрогнула.

- Детей?

- Ну да, - усмехнулся Руэрто, - внуков Сии.

Он заглянул ей в глаза и прочел там ужас. Такой же, как был у нее при визите Одиль. Удивляться тут было нечему, он и сам столько лет боялся породить чудовище.

- Я пошутил, Кая. Одевайся и ступай. Мне надо побыть одному.

- Я люблю вас, - сказала она виновато, его энергия светилась вокруг ее влажного тела голубоватым облаком.

Руэрто прикрыл глаза, чтоб не видеть этого вранья.

- Конечно, любишь. Я знаю.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  

Комментарии