Дороги Малого Льва

Наэрвааль зябко ежился в суровом климате земного полпредства, но светскую беседу вел по всем правилам этикета. Ольгерд тоже ежился, но от его вежливости. Новости с Земли и расклад сил в Совете с точки зрения лисвисов его, конечно, интересовали, но не в два часа ночи. Честно говоря, он вообще не мог понять, что нужно от него виалийскому сановнику. За окном уныло лежала смоченная проливным дождем пустынная площадь Согласия.

- О, я, кажется, отнимаю у вас время, - спохватился поздний гость, - по корабельным часам сейчас час дня, мне надо было перестроиться... извините, господин полпред...

- Ничего-ничего, - воспитанно улыбнулся Ольгерд, - я привык.

- Тогда я продолжу с вашего позволения. Конечно, Вилиала пока не готова помогать Шеору, но нам давно пора установить дипломатические отношения с этой планетой. Так вот, кое-кто на Земле против, в частности...

Частности лисвисы обожали, так же как и разные «дворцовые» сплетни. Льюис своим звонком перебил его на самом интересном месте.

- Пап, - строго спросил он с экрана, - ты собираешься домой?

- Пока нет, - удивился Ольгерд такому тону, - а в чем дело?

- Дождались, - хмуро посмотрел на него сын, - Одиль ушла.

- Как ушла?

- Как обещала. Я обзвонил всех и уже не знаю, где ее искать.

- А Лецию сообщил?

- Чтобы он поднял на ноги всю полицию? Ты же знаешь, какой он сумасшедший дед.

- Знаю, черт возьми...

Исчезновение дочери никак в его планы не входило. Сумасшедшим отцом Ольгерд не был. Он не любил свою дочь. Не мог любить. Все его душевные силы отнимала Риция, больная, беспомощная, во всем зависящая от него. Она была его ребенком, единственным и любимым.

- Краб говорит, что видел ее на Счастливой улице, - сказал Льюис, - пойду пройдусь по кабакам.

- Осторожней там.

- Ну, это я и сам знаю. Ты не хочешь составить мне компанию?

- Я занят, - коротко сказал Ольгерд, хотя прекрасно знал, что сын его не поймет.

- Как знаешь, - еще больше нахмурился Льюис и погас.

Сестру он воспитывал сам. Правда эта девочка не очень-то поддавалась воспитанию. С пеленок она была уже взрослой, как и все аппирские дети, и на все имела свое мнение. Маленький златокудрый ангелочек иногда просто пугал своей серьезностью и мрачным блеском непроницаемо-черных глаз.

Индендра ее обожали и ничего жуткого в своем потомстве не видели, Льюис был слишком добр, а Флоренсия – необъективна. И только Ольгерд все время ждал от этого драгоценного ребенка чего-то жуткого.

Наэрвааль изобразил на зеленом лице крайнюю степень смущения оттого, что ему пришлось присутствовать при таком интимном разговоре.

- Я бы не хотел отнимать ваше время, господин полпред, если у вас семейные неприятности... принцесса Одильвээла исчезла... это, конечно, неприятно... - сказал он проникновенно, но с места так и не встал.

- Принцесса найдется, - ответил Ольгерд.

- О, эти дети! - увлеченно продолжил лисвис, - с ними столько проблем! Я сам воспитываю шесть дочерей, это огромная ответственность, Олвааль, просто невероятная...

- Ну да.

- О! Вы меня понимаете!

- В какой-то степени...

Вряд ли Наэрвааль когда-нибудь воспитывал быстрорастущих мутантов с жуткой родословной, правнучек Синора Тостры, внучек Энии и внучатых племянниц Сии Нрис Индендра.

- Вам, конечно, нужно срочно отправиться на поиски вашей дочери. Для девушки самое главное - репутация, особенно для девушки вашего круга... Нет ничего хорошего в том, что юная принцесса ходит, извините, по кабакам или по другим местам... вам просто немедленно нужно это пресечь... Знаете, один мой друг, вполне благовоспитанный, культурный лисвис, у которого четыре дочери...

И Ольгерд выслушал длинную и нудную историю о том, как некий благовоспитанный папаша боролся за благочестие своих зеленых дочерей.

- Простите, - не выдержал он, наконец, - мне действительно надо идти.

- О! - тут же смутился гость, - не смею отнимать больше ваше драгоценное время, я понимаю, как это важно, понимаю ваши отцовские чувства, вы совершенно правы, господин полпред...

Ольгерд встал и погасил настольную лампу. Не помогло. Верхнее освещение было достаточно ярким, чтобы нудный лисвис продолжал свои наставления.

- Я считаю, что каждый отец непременно обязан следить за своими детьми, особенно за девочками, вы же понимаете, что девочки...

- Что девочки?

- Вырастают в девушек.

- Да. Но моей только пять лет. Она еще ребенок.

Ольгерд уже стоял над лисвисом с грозным видом. Тот заморгал зелеными веками и наконец поднялся.

- Ваша - да, - выразительно посмотрел он своими желтыми крокодильими глазами.

В этом был явный намек, непонятно только на что. Лисвисы обожали говорить намекам. Отец часто ворчал по этому поводу, а Ольгерд только посмеивался над ним. Теперь он понял, что весь разговор еще впереди, неспроста этот надменный виалийский сановник зарулил к нему прямо со звездолета и так долго распинается о нравственности.

- Что вы хотите этим сказать? - бездарно от растерянности спросил он.

- О! - ловко увернулся от ответа Наэрвааль, - только то, что некоторые родители совершенно не интересуются репутацией своих детей... впрочем, это далеко не мое дело, господин полпред, разве я могу себе позволить давать советы кому-то из вашей семьи...

Итак, дело касалось семьи.

- А не хотите ли выпить по рюмочке? - вздохнул Ольгерд, - самое время согреться, вы не находите?

- Я с удовольствием отведаю ваших аппирских вин, - сановник расплылся в улыбке, - это как раз то, что мне сейчас нужно.

Все, что ему было нужно - это поиздеваться над Ольгердом, которому нужна была информация.

- Видите ли, - заявил этот ревнитель нравственности после долгой паузы, - мы, лисвисы, никогда не лезем в чужие дела, это неэтично... но когда дело касается такого важного вопроса...

- Я слушаю вас, Наэрвааль.

- Мне бы хотелось, чтобы вы правильно меня поняли.

- Я постараюсь.

- Понимаете, я далек от осуждения... но...

- Но? - почти зверея, спросил Ольгерд.

- Но, посудите сами, нам трудно понять Советника Эдвааля. В нашей делегации многие знают, что Аолавээла принцесса, его приемная дочь, мы все глубоко уважаем Советника...

- А что, собственно, плохого делает Аолавээла?

Лисвис только кротко опустил свои зеленые веки.

- Служба Сопровождения - это не бордель, - раздраженно заметил Ольгерд, он не ожидал от просвещенных лисвисов такой тупости, - у Аолы вполне достойная профессия.

- Дневного Сопровождения, - осторожно поправил лисвис.

- А что, есть другое?

- Разумеется. Неофициально, но есть. Вы же понимаете, мы оторваны от жен иногда на многие месяцы, а наши партнерши должны быть достойны нас. В ночном Сопровождении самые шикарные женщины... но, согласитесь, это не место для принцессы.

- И вы уверены, что Аола в этом «ночном»?

- Я это знаю, господин полпред.

- Откуда?

Наэрвааль снова заморгал. Его зеленое лицо потемнело, что означало крайнюю степень смущения.

- Э-э-э... - я, конечно, отказался от ее услуг, мне еще предстоит вести дела с Советником Эдваалем... мы просто посидели, поговорили...

- Понятно, - Ольгерд резко встал, информация была убийственная, - спасибо, вэй.

Он даже выпроваживать гостя не стал, так закипело все в душе от возмущения. Он просто вышел из кабинета. Ноги сами понесли его к стоянке модулей, а модуль понес прямо к дому Эдгара.

Свет горел на первом этаже, в кухне. Племянник ложился поздно, но по такому случаю его не мешало бы и разбудить. Дом лениво утопал в цветущей зелени, и пока всё еще в нем было благополучно, точнее, казалось таковым. Открыл Фальг. Дворецкий давно уже спал в это время.

- Доброй ночи, дядя Ольгерд.

Вежливый был парень и воспитанный, хоть вид у него был и угрожающий.

- Отец дома?

- Да. Проходите.

Они прошли через темный, похожий на джунгли холл на кухню, светлую, просторную и сентиментально-розовую. Там на высокой винтовой табуретке в одних трусах и майке сидел Эдгар и глотал коктейль со льдом. Парное тепло его дома Ольгерд ощутил почти сразу и торопливо расстегнул китель. Его приходу, кажется, никто не удивился.

- Льюис уже звонил, - сообщил Фальг, доставая из печки разогретый тростник в икорном масле, - но я сам только что прилетел. Сейчас поем, и пойдем искать нашу Одиль.

- Да ты присядь, - усмехнулся Эдгар, - пусть парень подзаправится, его совсем замучили в Космопорту.

- А что там, в Космопорту? - спросил Ольгерд машинально, мысли были совсем о другом.

- Чертовщина какая-то, - сообщил Фальг возмущенно, его черные челюсти при этом перемалывали жесткие стебли тростника, - я встречал своих волков. Ну и все, что им положено: документы, корм, пищевые добавки, лекарства... И тут выяснилось, что мне в грузовой контейнер кто-то подсунул целый ящик дурацких таблеток против аллергии. В декларации их нет. Пришлось долго доказывать на таможне, что это не наркотик и не запрещенное средство. У нас такой дряни у самих полно, зачем ее с Земли возить?

- Наверно, что-то перепутали.

- Наверно. Но я шесть часов прождал, пока сделают анализ. И волки тоже.

- Жаль твоих волков.

- Еще как!

- Сумасшедший день, - вздохнул Эдгар, - я стравил марагов с императором, Фальг вляпался в таможню, волки озверели, а Одиль сбежала из дома. Полный букет!

- Ты думаешь, это самая большая неприятность сегодняшнего дня? - мрачно усмехнулся Ольгерд.

- А что, есть еще что-нибудь?

- Вообще-то я пришел поговорить не о своей дочери, а о твоей.

- Об Аоле? А что могло случиться? Я звонил ей только что.

- Да? И она не сказала тебе, что работает в борделе?

- Что?!

- В борделе, Эд.

Фальг отодвинул тарелку.

- Дядя Ол... - начал он, напряженно двигая челюстями.

- Есть дневное Сопровождение, а есть ночное, - перебил его Ольгерд, - так что под крышей Института по Контактам прячется самый натуральный бордель для сановников. И ваша красавица там весьма преуспела. И все бы ничего, Эд, не будь ты Советником по Контактам. Извини, это уж слишком!

Эдгар заморгал глазами и отставил свой бокал.

- Знаешь, что, Ол! - заявил он, поразмыслив пять секунд, - может, такой бордель и существует, странно, если б его не было... но при чем здесь Аола?

Пришлось сказать ему всю правду.

- При том, что этого светского болтуна Наэрвааля она уже обслужила... хоть он и врет, что отказался. Скоро об этом будет шептаться вся культурная Вилиала, можешь не сомневаться. Представляю, как ты будешь вести с ними переговоры!

- Черт возьми, Ол...

Минут пять никто не мог проронить ни слова. Потом Эдгар слез со своей высокой табуретки и с агрессивным видом направился к дверям.

- Ну, я с этим разберусь! Сию секунду!

- Папа! - крикнул ему вслед Фальг.

- Что?

- Ты... ты хоть оденься.

Ольгерд ничего ему не сказал. Он подошел к холодильнику и налил себе морса из заиндевевшего кувшина.

- Антику только не говорите, - попросил Фальг смущенно.

- Наэрвааль здесь. Завтра или послезавтра об этом будет знать весь ваш лисвийский квартал. Ты хочешь, чтобы твой брат услышал эту новость на улице?

- Нет, дядя Ол.

- Тогда скажи лучше сам.

Фальг сверкнул своими крокодильими глазами из-под черных век.

- Извините. Кажется, я не смогу сегодня искать Одиль.

- И не надо. Мы со своей девицей сами разберемся. А вы разбирайтесь со своей.

Домой он прилетел уже в четвертом часу. Льюиса не было. Сиделка Шенни сказала, что Риция вечером раскапризничалась и вытряхнула из шкафов все вещи, но потом успокоилась и уснула.

- Я еще не все убрала, но кое-что уже зашила.

- Спасибо, Шен, - сказал он устало.

- Я могу идти спать?

- Да, конечно.

Он зашел в спальню. Кровать была широкая и низкая, с безопасными валиками. Риция лежала на ней поверх одеяла, свернувшись калачиком. Сердце снова защемило от жалости.

Болезнь ее, а точнее полное отсутствие интеллекта в ее теле, тщательно скрывалось ото всех. Уже десять лет из дочери Верховного Правителя делали миф. Ее прятали за высоким забором от любопытных глаз. Для этого пришлось построить дом, похожий на крепость. Ольгерд ненавидел этот дом, он мечтал совсем о другом, но обман слишком затянулся.

Спала она крепко, очевидно, после снотворного. Не услышала, как он разделся, не почувствовала, как он приподнял ее и укрыл одеялом, как обнял ее и уткнулся губами в ее волосы. Спящей она была ему ближе, больше напоминая прежнюю Рицию.

Десять лет он жил с ней, терпел ее капризы, потакал ей, спал с ее телом, ласкал его, даже породил с ней дочь, но все это была игра в одни ворота. Она не возвращалась, она не откликалась, она ничего не могла ему дать.

Выхода не было. Никакого. Он не мог оставить это беспомощное существо и, пока оно было рядом, никак не мог забыть ту прежнюю Рицию, которая его любила.

- Одиль ушла, - шепнул он ей на ухо без всякой надежды на ответ, - ушла из нашей тюрьмы. И я ее прекрасно понимаю.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  

Комментарии