Дороги Малого Льва

Льюис выпрыгнул в Радужном, возле отцовского дома. Дом пустовал и только изредка принимал гостей. На днях сюда заглянул Эдгар, поэтому все казалось уже не таким заброшенным.

В распоряжении у Льюиса было два дня. За это время он должен был встретиться с мадам Рохини, купить ящик противоалергенных таблеток с длинным названием, побывать на могиле деда, навестить Кондора и Анастеллу и повидать места своей юности. Последнее было, конечно, не обязательно.

Ему пришла даже безумная мысль, что если Олли это Олли, а никакая не Сия, то он и ее затащит в общежитие вспомнить молодость. Он был все еще сентиментален. Иногда скучал по Оливии и никак не мог поверить, что она превратилась в эту жуткую женщину из династии Индендра.

Дом в Радужном никогда не был ему родным, но в нем все равно почему-то было уютно. Этот дом как будто весь пропах и пропитался Ричардом Оорлом, добрым Ричардом, который признал его раньше, чем родной отец. Льюис побродил по комнатам, потом присел на крыльце, глядя на верхушки сосен и голубое небо над ними. Небо Земли!

Странная вещь - воспоминания. То их как будто нет, то вдруг выпрыгивают внезапно, как будто нападают из-за угла, и нет им конца. И кажется, что уже такая долгая жизнь прожита, а тебе всего тридцать...

- Льюис? Ты здесь? - удивилась Анастелла с экрана, - на Земле?

Это была совсем другая Анастелла, он ее не знал: взрослая женщина, немного нервная, серьезная и какая-то совершенно чужая и скучная.

- Я на два дня, - сказал он как можно спокойнее, - и мне надо тебя увидеть.

- Когда именно? - сухо поинтересовалась она.

- Пока не знаю. Как только освобожусь.

- Хорошо. Звони.

- Обязательно. Миранда просила передать тебе банку земляничного варенья.

Анастелла только пожала плечом. Посылка от мамы ее не обрадовала.

- Здесь полно варенья. И земляники.

На том их разговор и кончился. Не было больше девочки с одуванчиком белых волос, которая рисует веселых бабочек и смущенно краснеет по любому поводу. Всему свое время. Их время прошло.

Льюис был почти спокоен, никакой боли не было, любви тоже. Осталась только грусть. Осталась только легкая досада, что он ни в кого уже не в состоянии так влюбиться.

Он дождался вечера, отдохнул, потом, экономя силы, отправился в институтский городок на такси. Если Олли была дома, она не могла его не принять. Все-таки друг детства! Как будет выглядеть их встреча, он совершенно не представлял, летел просто на удачу, как научил его Эдгар. Сердце при этом сжималось от волнения.

- Скажите мадам Рохини, что ее хочет видеть Льюис Оорл, - честно и откровенно сообщил он охране на воротах.

- Мадам никого не ждала сегодня, - довольно грубо ответили ему.

- Но она дома?

- Не ваше дело.

Его впустили только минут через двадцать. За это время Льюис уже перестал нервничать и начал злиться.

- Проходите, - хмуро сказал охранник, - мадам в гостиной.

Он прошел. Но в гостиной было пусто. Столик был накрыт на двоих, блюда - совсем горячие, бутылки распечатаны. Пахло жареным мясом и экзотическими приправами.

Стоять было как-то глупо. Льюис спокойно сел на диван, удивляясь, но не сомневаясь, что все это приготовлено для его персоны. Скоро в комнату вошла женщина в белом. Вошла, остановилась и внимательно посмотрела на него. Он встал.

Он бы сразу не узнал ее. Оливия не носила брюк, у нее никогда не было такой стильной прически, не было такой походки, такой осанки, такого взгляда. Она никогда не была так магически красива, как эта женщина.

- Ты как всегда честен, - улыбнулась она, - не то, что твой двоюродный братец Эдгар Оорл. Ну, здравствуй, Льюис. Рада тебя видеть. Что ты смотришь? Садись.

Он опомнился и сел.

- Здравствуй, Олли. Можно тебя так называть?

- Олли? Ни в коем случае. В этом воплощении меня зовут мадам Рохини.

- Извини. Я просто хотел уточнить: ты Олли или не Олли?

- И наивен ты по-прежнему, - усмехнулась она, - ты бы еще спросил, сколько мне лет! Разве женщинам задают такие вопросы?

- Сколько тебе лет, я знаю, - буркнул он, - ты на два года меня моложе.

- Что ж... подходящий возраст для красивой женщины!

Рохини сама разлила вино по бокалам. Вино было его любимое «Поцелуй розы».

- Давай выпьем за встречу, Лью. Когда-то это должно было случиться.

- Это уже случилось, - напомнил он, - ты меня уже видела недавно.

- Я? - изумилась мадам, отпивая из бокала, - тебя?

- Конечно. У нас в саду, - твердо сказал он.

- Ошибаешься, мой дорогой. Я тебя не видела.

- Тогда что ты там делала?

- Ничего. Я вообще не была у вас в саду.

- Однако, тебя там видели.

- Видели?

- Да. Именно так.

- С кем?

- Одну.

- Ну, так значит, я там просто гуляла.

- Олли! - сказал он нервно, - что ты, черт возьми, задумала?!

- Ешь, - мило улыбнулась она, - это твой любимый бифштекс. И соус.

- Вижу.

- Так оцени мое гостеприимство и не лезь с идиотскими вопросами, дорогой.

- Тогда нам говорить просто не о чем, - хмуро сказал Льюис, - лучше я пойду.

- Как пойдешь? - тут же забеспокоилась мадам, - куда? Зачем? Нет-нет, не уходи, Лью. Прошу тебя.

- Я не собираюсь играть в твои игры, Олли. Ты сама заметила, что я честный и наивный. Я такой и есть. Прямо спрашиваю и прямо отвечаю. По-другому не могу.

- А я мерзкая, порочная женщина, - виновато заморгала она длинными ресницами, - и тоже не умею по-другому.

- Вообще-то умеешь, - напомнил он.

- Вообще-то да, - кивнула она.

Уходить действительно было глупо. Тем более, что кое-что выяснить все-таки удалось. Это Олли. Она знает его прекрасно, помнит его вкус, сама когда-то кормила его в общежитии, и она искренне не хочет его отпускать. Но эта Олли предпочитает напускать тень на плетень и строить из себя знатную даму.

- Я пришел к тебе как к старому другу, - сказал он уже мягче, - интриги не для меня. Я в них ничего не понимаю.

- Это правда, - вздохнула она.

- Я даже хотел позвать тебя в наше общежитие. Или в наш интернат. Для тебя это что-то значит, или нет?

- Льюис Оорл, - посмотрела на него из-под черной челки мадам Рохини и четко произнесла, - я пойду с тобой куда угодно.

На каникулах студенческий городок почти пустовал. От знакомых тропинок в лесу защемило сердце. Здесь он когда-то бегал один и с приятелями, бродил среди ельников, рвал малину, сочинял свои юношеские стихи.

- Ты жила в пятнадцатой комнате, - вспомнил он, - вместе с Мерлин, а я в двадцать восьмой.

Мадам в своем шикарном белом костюме смотрелась на фоне студенческой простоты и пестроты довольно неуместно. Особо сентиментальных чувств у нее тоже не возникло. Да и чего можно было ожидать от этой женщины? Она прошла через смерть, через суд эрхов, через безвременье. Что ей какие-то воспоминания глупой юности?

- Ты жил в двадцать шестой, - сказала она.

- Только последний год. Потом мы улетели на Пьеллу.

Комендантша, как ни странно, была все та же. И, как ни странно, узнала его сразу же.

- Льюис! - ахнула она, - ты?!

- Я, тетя Ирма.

Он почти не изменился, разве что посуровел немного. Зато Оливию уж точно было не узнать.

- Ну, надо же! Наш космический мальчик вернулся! А это кто с тобой?

- Не узнаете? - улыбнулся он, - это же Олли. Оливия Солла.

Великолепную мадам Рохини прямо передернуло от этих слов.

- Олли? - прищурилась комендантша, - толстушка Олли, ты говоришь?

- Она, конечно.

- Батюшки! Девочка моя! Какая красавица стала!

- Здравствуйте, - сдержанно сказала Олли.

- А вы... вы, что же, поженились?

- С чего вы взяли?

- Да уж больно пара подходящая. И всегда вы вместе ходили, сколько я помню.

Мадам насмешливо и снисходительно посмотрела на наивную старую женщину, которая и сама была из прошлого и жила в прошлом.

- Замуж я пока не собираюсь, тетушка Ирма. Это уж точно!

Льюису эта мысль тоже показалась дикой. Когда-то Олли была ему как сестра, а теперь она вообще неизвестно кто.

- Можно мы тут походим? - спросил он.

Разрешение было сразу получено.

- Вот старая вешалка, - проворчала Олли в коридоре, - все помнит!

- Работа у нее такая, - усмехнулся Льюис.

Он узнавал и не узнавал свой старый дом. Полы перестелили, стены перекрасили, двери поменяли на новые. Все что осталось прежнего в его двадцать шестой комнате - так это вид из окна. Вид на волейбольную площадку и лес.

- Тут я стихи писал, - сказал он, - сидя на подоконнике. Вот так.

Олли встала рядом, пронзительно глядя на него.

- Теперь не пишешь?

- Не до того.

- Ты счастлив?

- Счастья нет. Точнее, его всегда мало. Когда-то я страдал оттого, что я не Прыгун. Теперь я Прыгун, монстр, которого все вежливо сторонятся. И что? В этом счастье? Я страдал без отца. Теперь у меня есть отец. Мы прекрасно ладим, но в семье все равно черте что. Риция, Одиль... с ними столько проблем...

- Но это проблемы Ольгерда. И он их заслужил. А ты вполне можешь жить своей жизнью.

- Ты с ума сошла, Олли. Я никогда его не брошу.

- Почему?

- Надо объяснять? Он мой отец.

- Когда-то, - усмехнулась Оливия, - ты считал своим отцом Грэфа.

Льюис нахмурился.

- К чему ты о нем вспомнила?

- А почему бы о нем не вспомнить? - с упреком уставилась на него подруга детства, - разве не с ним мы тут пировали, в этой самой комнате? Раз уж мы здесь, давай вспомним и о нем.

- О нем я вспоминать не хочу.

- Так ненавидишь?

- Нет. Просто у меня в голове не укладывается, что Грэф и дядя Рой - одно и то же существо. Я об этом даже думать не могу, предохранители перегорают.

- Бедный, Лью! - усмехнулась она, - ты по-прежнему идеалист. И пытаешься отделить добро от зла. Черное от белого.

- Зато тебе прекрасно удается все это перемешать, - раздраженно заметил он, - устроила бордель, врешь, шпионишь, шантажируешь сановников. И задумала наверняка нечто мерзкое.

- Я хочу всего лишь власти, - мило улыбнулась Олли, - но не открытой, а тайной. Грэф хотел править открыто, и в этом была его ошибка. Мне же хватит власти невидимой. Она у меня есть. Мне этого достаточно. И напрасно вы так перепугались. Восемь Прыгунов испугались одну слабую женщину! Не стыдно ли?

- Если предположить, что ты Сия...

- И что же? Наши великие близнецы испугались свою сестренку? Или малыш Руэрто испугался своей мамочки?

В эту секунду Льюису показалось, что это все-таки Сия. Мурашки побежали по коже. До сих пор у него не было сомнений, что перед ним подруга детства.

- Никто тебя не боится, - сказал он хмуро, - но сюрпризы твои всем уже надоели. Придется сообщить руководству Института по Контактам, чем ты занимаешься у них под крышей.

- Поздно, - спокойно сообщила эта бестия, - компромат у меня есть на каждого члена Совета. Если не на него самого, так на его детей или внуков. Рычаг давления есть на любого. А Совет, как известно, состоит из отдельных особей. Разделяй и властвуй, разве не так?

- Ну, знаешь...

- Да это вовсе не страшно, мой мальчик. Даже полезно! Хотите, Совет примет решение о расширении помощи Пьелле? На вас посыплется золотой дождь! Хотите, развяжу войну с Тевером? Нет? Тогда хотя бы отзову императора Тэхрэммэрэя на его ледяную родину, а то Леций уже осатанел от него. Ну, как?

Самое нелепое было, что такие имперские речи эта шикарная дама толкала в скромной студенческой обители с двумя кроватями, одиноким столом и кухонным уголком. Льюис слез с подоконника, глотнул сырой воды из-под крана. Он не знал, что ему дальше делать и как общаться с этой женщиной. Олли он еще помнил и любил. Сия была ему совсем чужой. Он с досадой подумал, что отвечал на все ее вопросы, а сам ответов так и не получил. И это было очень глупо.

- Я передам Лецию твое предложение. Император ему действительно надоел.

Прощались они тоже как-то мучительно. Олли никак не хотела его отпускать, и Льюис чувствовал это каждой своей клеткой. Он стоял у раскрытой дверцы модуля и никак не мог улететь. Его тоже что-то притягивало к этой женщине: то ли воспоминания о детстве, то ли недосказанность, то ли ее тайна, то ли своя глупость, то ли ее неправильная, но обжигающая красота.

Лицо ее было длинное, подбородок тяжелый, нос крупный, глаза глубокие, брови над ними крутые. По отдельности все было как будто некрасиво, но в целом получалась совершенно магическая особа.

- Спасибо тебе за экскурсию, - сказала она грустно.

- А тебе за ужин, - ответил он, - удивительно все-таки, что ты помнишь мой вкус.

- Я помню все, что касается тебя.

- Я так важен?

Олли притянула его к себе и коснулась щекой его щеки. Почему-то в этот момент даже дыхание остановилось. Это не было похоже на влюбленность или нечто-то подобное. Они были близкими людьми, очень близкими. Она обнимала его как сестра, или как мать, нежно и ласково.

- Кто же важней тебя, глупый?

- Но если так, Олли... я прошу тебя, не причиняй нам зла. Ни мне, ни отцу, ни нашей семье.

Она отстранилась и серьезно посмотрела на него темными провалами глаз.

- Ты сейчас просишь как пятилетний ребенок, Лью. Не все зло в мире идет от меня. Иногда это просто возмездие.

- Какое возмездие? О чем ты?

- Если вас преследует злой рок, то я тут ни при чем.

- Я не вижу никакого злого рока.

- И не увидишь. Если будешь держаться от этой семьи подальше. Это все, что я могу тебе сказать, Льюис Оорл.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  

Комментарии