Бета Малого Льва

Высокая изящная певица бродила между столиков и пела о потерянной любви. На дары моря, разложенные на тарелках, почему-то не хотелось смотреть. Хотелось грустить под текучую, медленную музыку и вдрызг напиться.

Его дама была ослепительна. Ричард с удовольствием постороннего смотрел на изящные линии ее шеи и плеч, посыпанные золотыми волосами, на высокую грудь под серебристой тканью узкой блузки, на кисти точеных ухоженных рук, на алые губы, застывшие в странной полуулыбке. Все эти соблазны оставляли его равнодушным созерцателем. Только глаза ее все путали. Они были прекрасны, и в них было все: грусть, надежда, космическая пустота и такая же космическая мудрость. Пожалуй, Ольгерд был прав, в нее можно было влюбиться безумно, вот так взять, забыть, кто она, и потерять голову. Можно. Только не ему и не сейчас.

Ричард посмотрел на певицу, на танцующие пары, потом перевел взгляд к входной двери. В дверях, скрестив руки, стоял Конс.

- Оперативно, - подумал Ричард, справляясь с легким шоком, все-таки так скоро он его не ждал, - уже тут! Как будто на хвосте сидел!

Конс смотрел на него, взгляд у аппира был тяжелый, синее лицо безобразно. Понимая, что долго привлекать чужое внимание нельзя - здесь все-таки не Институт по Контактам - он шагнул назад и скрылся в темноте.

- Подожди меня немножко, - сказал Ричард Зеле, как можно спокойнее, - у меня тут одно маленькое дело. Хорошо?

- Хорошо.

Она сидела спиной к двери и ни о чем не догадывалась. Глаза у нее были грустные, но спокойные. Страха в них не было.

Он вышел в мягкую прохладу южной ночи. Выброс адреналина сделал свое дело: тело напряглось, воля собралась в кулак, эмоции отлетели как ненужный хлам, мозг заработал четко. Ричард огляделся. Конс стоял у парапета набережной, вдалеке от освещения. Его выдавал только силуэт: взлохмаченные волосы и высоко поднятый воротник. Он ждал.

В двух метрах от него Ричард остановился, чувствуя, что дальше пути нет, дальше непробиваемая стена. Он встал, но стена продолжала медленно надвигаться на него, тесня назад. Конс неподвижно смотрел тяжелым взглядом. Идея была ясна.

Ричард сосредоточился, у него потемнело в глазах, и заныли разом все зубы, он забыл, кто он есть, но он сдвинул эту стену обратно, пока она его не раздавила. Поле Конса смялось в гармошку, и он его ослабил. Ричард тем временем тоже поставил впереди себя волевой щит, с удовлетворением думая, что, когда сорвет его клапаны, он вплавит Конса в парапет. Злости, впрочем, не было: это была не борьба, а обычная проба сил. Легкая разминка.

Внешне все выглядело нормально, они просто стояли и смотрели друг на друга. Только пот выступил на спине, да ноги стали ватными.

- Так это ты, - услышал Ричард вполне нормальную человеческую речь, правда, довольно медленную, - ну что ж: хорош, красив, неуязвим. Все правильно. Я только не могу понять, зачем тебе Ла Кси? У тебя есть красивая белокурая женщина. Тебе и так можно позавидовать.

Ричард прислонился к парапету, стараясь не показывать, насколько он устал и взволнован.

- Видишь ли, у нас на Земле вообще несколько иное представление о женщинах, - сказал он, - прежде всего, она - не вещь. И сама выбирает, с кем ей быть.

- Прекрасный мир - прекрасные законы, - усмехнулся Конс, - если бы я был таким как ты, я тоже предпочел бы, чтобы женщина была со мной добровольно. Но посмотри на меня и скажи: где ты найдешь такую женщину? Наши законы уродливы так же, как и мы. Поэтому Ла Кси - вещь. Моя вещь. И она это знает.

Конс достал из кармана платок и вытер взмокшее лицо.

- Ла Кси, как ты ее называешь, живет уже по нашим законам, - сказал ему Ричард, - она свободна. И уже поэтому я ее тебе не отдам.

- Она не свободна, - ответил Конс презрительно, - она просто прыгает от одного хозяина к другому.

- Я ей не хозяин.

- Это ты так думаешь. А она думает по-другому. Тебе это нужно?

- Откуда тебе знать, что она думает?

- Мне? Да я знаю эту ослицу вдоль и поперек. Каждую клетку ее тела и каждый поворот ее куриных мозгов.

- Ты так презрительно к ней относишься?

- Она глупа. Ее вывели из пробирки не для того, чтоб она рассуждала. Она не умеет и любить, не надейся на это. Зато изображать любовь эта амеба умеет великолепно. Сам, должно быть, знаешь. Так вот, не заблуждайся. Это только притворство. И на Земле это не нужно. У вас много красивых женщин, которые умеют чувствовать по-настоящему. Ла Кси никогда такой не будет.

- Будет, - сказал Ричард, - когда привыкнет немного. Она так тебя боится, что не может прийти в себя.

- Идиотка, - фыркнул Конс, - нашла, кого бояться!

- Она не хочет возвращаться на Наолу.

- Еще бы! Только она здесь не приживется. Потому что она аппир. Потому что она сонная амеба, такая же, как они все...

- Хорошо, - перебил его Ричард, - я твое мнение выслушал. И теперь мне в свою очередь непонятно, зачем тебе Ла Кси? Она глупая ослица и сонная амеба, которая тебя ни капли не любит. Зачем она тебе?

Конс метнул на него совершенно разъяренный взгляд. Если бы Ричард не держал перед собой волевой щит, у него бы истлела одежда от этого взгляда.

- Послушай меня, - сказал Ричард терпеливо, - оставим пока твою Ла Кси. Я вижу, что люди тебе нравятся. Почему бы тебе не сойтись с ними поближе?

- Пугать маленьких детей?

- Не обязательно. Твое уродство - это всего лишь болезнь, которая, возможно, лечится. Я могу тебе помочь в этом, если ты согласишься.

- В обмен на Ла? - усмехнулся Конс.

- Торги отменяются. Она будет с тем, с кем сама захочет.

- Она давно уже выбрала. Тебя, Ричард Оорл.

- Это миф, - сказал Ричард, - она прячется за меня, как за стену, не более того.

Конса это сообщение несколько озадачило.

- Ты так говоришь, потому что опасаешься моей ревности.

- Я тебя не боюсь, если ты заметил.

- Ты меня еще не знаешь, - зловеще сказал Конс.

- Твои угрозы, так же как и твоя ревность не имеют смысла. Эту женщину ты в любом случае не получишь.

- Что ж, ты можешь быть щедрым, Оорл, - заявил Конс, подумав, - у тебя избыток сил и избыток женской любви. Ты можешь себе позволить защищать ее просто так, безвозмездно. Ла Кси не нужна тебе, но ты будешь стоять за нее стеной. Мне это понятно. Но мне это не нравится. Потому что уступать ее я не намерен.

- Лучше займись своим здоровьем, - сказал Ричард, - я могу тебе помочь. А могу и убить. Выбирай, что тебе больше нравится.

- Звучит недипломатично, - Конс выкинул насквозь промокший платок в воду, снял с шеи косынку и промокнул ею лицо, - но доходчиво. Уверяю тебя, я тебя тоже не боюсь, Ричард Оорл, и убить меня не так-то просто... но ты правильно понял: раз я вышел на разговор, значит, мне что-то нужно от вас. И мне нравятся люди. Но я еще недостаточно изучил их, чтобы вступать с ними в контакт. Мне нужно подумать.

- Даю тебе неделю, - проговорил Ричард, переходя на административный тон, - встретимся здесь же, только утром. В девять часов.

- Хорошо, - согласился Конс, - я буду здесь через неделю.

Зыркнул хмурыми черными глазами в заплывших синих веках и исчез. Свидание окончилось.

Была прекрасная, теплая летняя ночь с чистым небом, мириадами звезд в нем, со стройными силуэтами пальм, запахом прибоя и веселой песенкой о влюбленной черепахе, доносящейся из бара.

Ричард чуть не сел тут же, на ведущих к воде ступеньках. Он устал смертельно, колени подгибались, поджилки тряслись, зубы стучали, голова шла кругом. Всё обошлось, если не считать гнусностей, которые он услышал. Успокаиваться было рано, но хотя бы сейчас можно было, наконец, расслабиться. Он посмотрел на часы. Прошло всего пятнадцать минут.

Ватные ноги донесли его до ночного бара. Безумно веселая музыка обещала в жизни много хорошего, артисты на сцене перешли к стриптизу. Он купил пачку сигарет и немедленно затянулся. Делал он это очень редко.

- Что будем пить? - весело спросил бармен.

- Водку, - ответил он.

Золотая головка Зелы отчетливо виднелась за столиком. Она и представить не могла, от какого напряжения он только что избавился. Что может быть хуже ожидания? И что может быть хуже неизвестности? Он сел на свое место вполне довольный, но такой усталый, что она это заметила.

- Что-нибудь случилось, Ричард?

- Да нет, просто дела.

- Тебя так долго не было...

Он не хотел ее расстраивать и портить ей вечер. Он смотрел на нее, так и не понимая, кто же она, какая она, и что он к ней чувствует. Конечно, Конс говорил чушь, говорил со злости и от обиды. Прекрасная, умная женщина. Мечта. Любить ее глупо. Отказаться от нее - глупо вдвойне. И в любом случае выглядишь полным идиотом.

- У меня был разговор, - сказал он, раздавив в блюдце окурок.

- С Алиной? - вдруг спросила она.

- Нет, - он покачал головой, про Алину он как-то забыл.

Музыка оглушала. Люди вокруг стали раздражать.

- Знаешь что, пойдем отсюда? - предложил он, - для первого дня, по-моему, достаточно.

- Пойдем, - улыбнулась Зела, - куда хочешь. Только я заказала мороженое.

Ричард смотрел на ее улыбку, чего-то не понимая. И эта женщина его не любит? Вот эта, которая сидит напротив и никого, кроме него не замечает, которой все равно, когда и куда с ним идти, которая в обморок падает только от того, что он якобы улетает на какой-то Шедар... и которая прячется от него под одеяло, как от ночного кошмара. Можно понять инопланетянина. Но женщину понять невозможно.

- Мороженое тебе еще надоест, - сказал он.

Вдоль набережной они пешком дошли до гостиницы. Теплый ветер дул с моря, там покачивались огни кораблей, отовсюду доносилась музыка. Зела шла чуть впереди, оглядываясь на него и тихонько улыбаясь. Конса теперь можно было не опасаться и просто брести по берегу и смотреть на нее, самую красивую женщину во вселенной, размышляя на тему, что глупо принимать желаемое за действительное, глупо осложнять себе и без того запутанную жизнь, и вообще все глупо...

В номере тускло горел аквариум. И, конечно же, попискивал его ненавистный портсигар. Ричард зажег свет в гостиной, распахнул окно и выключил надоедливый межпланетник совсем. Он устал: ходить, стоять, думать, чувствовать, сомневаться, жить… То ли устал, то ли смертельно надоело.

- Зачем ты его выключил? - спросила Зела тихо, - а вдруг это важный звонок?

- Нет уж, хватит, - коротко ответил он.

Зела поняла это по-своему и снова как-то сразу погрустнела.

- У тебя столько проблем из-за меня! - сказала она отчаянно.

Отрицать это было бесполезно. Он увяз основательно. Но ее присутствие все компенсировало.

- Проблем не бывает только у покойников, - отшутился он, - а я живой человек. Нормальный. Как все.

Прекрасные глаза смотрели на него преданно и восхищенно. Как на бога. Зела покачала головой и улыбнулась.

- Ты не такой как все.

Это он уже слышал. И это было слишком далеко от истины.

- Ты уверена? - усмехнулся он.

Зела как будто даже удивилась такому вопросу.

- Конечно. Меня в этом никто не разубедит, - проговорила она уверенно.

И каково было спьяну все это выслушивать, стоя перед такой красивой женщиной? Ее пыл надо было все-таки остудить.

- Даже я сам? - спросил он иронично.

Зела не смутилась и как будто не заметила иронии. Глаза ее смотрели все так же восхищенно и преданно, губы улыбались.

- Попробуй, - сказала она тихо.

Его как-то сразу бросило в жар, потом в холод, потом в невесомость. Все, что он знал и думал о ней, снова переворачивалось с ног на голову. Его сердце от такой неожиданности споткнулось и сбилось с ритма. А она все смотрела на него и ждала. И не боялась ничего. Вся вселенная умещалась в ее зрачках, и он уже падал туда, как в черную пропасть. Не надо было так много пить... «Ладно», - подумал он, - «посмотрим, какая ты смелая...»

Протянул руку к розеткам и решительно выдернул из сети все экраны, все, что могло бы им помешать. Глаза у Зелы вспыхнули и напряженно расширились. Ему показалось, что она сейчас в замешательстве убежит. Она действительно попятилась к стене, но только затем, чтобы погасить свет. Гореть остался один тусклый аквариум, и в этом тусклом свете они напряженно и откровенно смотрели друг на друга.

Он рванул кнопки на рубашке и зашвырнул ее в угол. Она тут же сняла блузку. Он ослеп. И задохнулся. Он никогда не смотрел на ее тело вот так, с мыслью, что через минуту оно будет принадлежать ему. От такой внезапности возбуждение стало страшным, ему казалось, что он весь гудит, как высоковольтная опора, как многоголосый орган, как растревоженный пчелиный улей.

Он все забыл: свои обещания, свои предубеждения, свою осторожность. И мир перевернулся, и куда-то испарилась усталость, и сразу никаких сил не стало привычно сдерживать этого огромного голодного зверя - свое желание, свое хроническое желание ее: ее тела, ее губ, ее дыхания, ее нежности, ее любви... Он даже не понимал, что ею движет, но в данный момент было важно не это, а то, что сейчас они будут любить друг друга вопреки всякому здравому смыслу.

Он взял ее за плечи и почувствовал, что она вся дрожит. Не от страха. От безумного желания, такого же, как у него. Пожалуй, в этой немой дуэли двух полов и цивилизаций они были равными соперниками. Одно только было непонятно: если они так страшно хотят друг друга, то почему этого не случилось раньше?

Ричард невольно ее плечи стиснул, Зела запрокинула голову и застонала. Ничего еще не произошло, а она как будто теряла сознание. От этого самому было в пору сойти с ума. Он понял, что если поцелует ее сейчас, то до постели они уже не дойдут, прямо тут на палас и рухнут.

Ее губы улыбались. Он подхватил ее на руки, отнес на кровать-ракушку. Каждое прикосновение к ней обжигало. Сквозь раздвинутые шторы в спальню осторожно, одним краешком заглядывала луна, и ее бледного света хватало, чтобы видеть прекрасное взволнованное лицо и горящие вдохновением глаза.

- Ты еще успеешь меня выгнать, - предупредил Ричард.

- Ни за что, - улыбнулась она и покачала головой.

Она была хороша до безумия, нежна до безумия и просто невероятно возбудима. Для земной женщины это было бы немыслимо. Любое его прикосновение вызывало у нее стон, любое его движение приводило ее в экстаз. И не похоже было, что она притворяется. Это действовало как наркотик. Когда он очередной раз без сил падал на подушку, рука сама тянулась к ней, от его прикосновения Зела снова вспыхивала, как будто ничего не было, как будто все их совместные усилия насытиться друг другом ухнули в бездонную яму. Ее возбуждение моментально передавалось ему, и так продолжалось до бесконечности.

Ричард так и не понял, когда он уснул, наверно, просто отключился. Пробуждение было похоже на похмелье. Он осознал себя лежащим на краю широкой постели лицом в подушку. На дворе стоял, по-видимому, полдень. Он осознал себя также и полным идиотом. Зачем ему все это было нужно? Прекрасная женщина? Ну и что? С ней ведь не может быть самого главного, что ему нужно! С ней не может быть легкости. Господи, как с ней все сложно... Катастрофически рушились отношения со всеми: Ольгердом, Алиной, Консом, Силином... Или он этого вчера не знал?

Ричард повернулся и увидел ее, лежащую на высокой подушке с неуловимой полуулыбкой на припухших губах, и понял, почему так произошло. Потому что он ни минуты не может без нее жить. Потому что его тело не может не прижиматься к ее телу, его руки не могут не обнимать ее, его губы не могут не целовать ее, а его голова не может о ней не думать. И какая теперь разница, что будет с остальными?

После безумной ночи утро выдалось спокойным. Они целовались, катаясь по кровати, изредка вспоминая о завтраке и тут же забывая. Потом он все-таки позвонил, чтобы в номер что-нибудь принесли.

- Мы собирались осматривать дворцы, - сказал он, выкладывая перед ней альбом с репродукциями, - выбери, какой тебе больше нравится.

Зела лежала, листала альбом и пила кофе. Вид у нее был вполне довольный. Смотреть на нее было одно удовольствие. Ричард отобрал у нее пустую чашку.

- Одевайся, а то успеем только к закрытию.

Она надела летнее платье, заколола волосы, посмотрела на него с улыбкой. Он подошел, чтобы поцеловать ее, обнял... и они каким-то образом снова оказались на кровати.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85  

Комментарии