Бета Малого Льва

Теперь можно было отдохнуть. Сменить мокрую рубашку, глотнуть воды, посидеть хотя бы минут пять со стиснутыми висками и ни о чем не думать. Жуткое лицо Конса стояло перед глазами. Потом исчезло. Стало темно и пусто. Жить не хотелось. Хотелось зацепиться за что-нибудь из прошлого, чтобы почерпнуть оттуда силы. Ведь было же что-то прекрасное, яркое, сильное. Или не было? Или оно теперь за семью печатями? Где ты, Шейла? Ты бы меня поняла, тебе бы даже объяснять не пришлось. Но ты отошла от меня всего на три шага...

Он снова зашел в свою спальню. Зела так и сидела в махровой простыне под одеялом. Она по-прежнему отводила взгляд. Ричард догадывался, что она чувствует. Она идеализировала Землю и людей и старалась приспособиться к ним. Ее уже любили, ее обхаживали артисты, ей что-то обещал Марсон, а тут явился Конс и как будто вернул ее обратно. Ей казалось, что ее осквернили. Слава богу, он все видел, и ему не нужно ее ни о чем расспрашивать.

В приоткрытую дверь заглянул Рекс. Он спокойно подошел к кровати и улегся на свое обычное место. Лицо у Зелы ожило и изумленно вытянулось.

- Живой, - проговорила она.

- Конечно, - улыбнулся Ричард, - я же обещал, что все будет в порядке.

- Ты бог, - сказал она серьезно.

- Бог - это скучно, - усмехнулся он.

- Аппиры не умеют воскрешать. А ты умеешь. Ты сильнее Конса.

- Там посмотрим.

Он не знал, какой был вид у него, но у нее вид был измученный. Мокрые волосы лежали по плечам в беспорядке, глаза были тусклые, лицо как мел. Неприятно было думать, что к этому белому прелестному телу прикасались омерзительные и грубые синие руки этого монстра.

- Ричард... ты ничего не хочешь спросить?

- Нет, - он покачал головой.

- Почему?

- Тебе надо отдохнуть. Постарайся выспаться. А завтра мы с тобой улетаем в Дельфиний Остров. Будем смотреть дворцы, кататься на яхте, купаться в морском прибое, гулять в ботанических садах и напиваться в прибрежных ресторанах.

- Зачем? - изумилась Зела.

- Затем, что тебе врач прописал.

- Ричард, - сказала она, подумав, - а как же твоя работа? Кеттер, Гунтри, экспедиция?

Как будто что-то можно было изменить или послать вместо себя другого! И ей это было лучше всех известно.

- Я устал, - сказал Ричард так, словно послал всех к черту, - мне тоже полагается отпуск.

- Отпуск? Мы едем надолго?

- Пока не надоест, - усмехнулся он.

И впервые увидел на ее лице радостную, нет, совершенно счастливую улыбку. Зела просто не могла ее сдержать и смотрела на него с немым восторгом. Обрадовалась как ребенок, которого пообещали свозить в Страну Сказок. Конечно! Все ужасы останутся здесь, а они уедут к синему морю и белым парусам. Если все отбросить, то это действительно неплохо.

- Спи, - сказал Ричард, - уже рассвет.

- А ты где будешь спать?

- На коврике, рядом с Рексом.

- Ричард, я могу уйти.

- Я пошутил. Мне кажется, я сейчас усну даже стоя.

***

Ольгерд отвез костюмы назад в замок. Дома оставаться не хотелось, посещать Алину - тем более. Да его никто и не приглашал.

- Как у вас дела? - сонно спросила бабушка Илга, наливая ему традиционный чай.

- Превосходно, - ответил Ольгерд, приготовившись к следующему вопросу: не женился ли он.

- Почему ты не привез свою инопланетянку? - спросила бабушка, - я же должна на нее посмотреть.

- Странно, что ты вспомнила, - удивился он.

- Я помню все, что меня тревожит, - усмехнулась бабушка, - я не такая уж выжившая из ума старуха.

- Ты права, - смутился Ольгерд, - это я выжил из ума. Извини.

- Так почему ты ее не привез?

- Я не имею на нее никаких прав, бабушка. Это отец решает, куда ей ехать и зачем.

- С чего это он так раскомандовался?

Своего сына она не жаловала. В ней жила какая-то постоянная обида на него. На его самовольство, на недостаток его внимания, на его полное несоответствие ее идеалу.

Ольгерд коротко поведал ей историю с аппирами и Консом. Умолчал он только о ночном озере. Это никого не касалось, кроме них двоих. Отец встал между ними мощной стеной, хотя его это тоже не касалось. С ним трудно было спорить, он был по-своему прав. И он был сильнее.

- Я же тебе говорила, что она не эрх, - сделала бабушка вывод, - от эрхов не может быть столько проблем.

- Ты так говоришь, как будто знакома с ними.

- Конечно.

Кажется, на этот раз у бабушки случился приступ не склероза, а маразма.

- Вкусный у тебя чай, - сказал Ольгерд,- обычно я пью с сахаром, иначе скулы сводит, а твой и так можно пить.

- Потому что я знаю, как заваривать, - строго сказала она, - и знаю, что говорить.

- Бабушка...

- Ты прав, эрхам до людей дела нет, они и связаться с ними никак не могут: люди слепы и глухи, у них нет каналов для связи с эрхами. Но с белыми тиграми они общаются.

- Какими тиграми?

- Эх, ты... ты никогда не видел, как я превращаюсь в белую тигрицу?

- Ба, тебе плохо?

- Мне? Только тревожно за моего внука. Поэтому пора открыть ему глаза. Мне не нравится эта охота за тобой.

- Ты меня скоро совсем запутаешь, - сказал Ольгерд, не зная, что и думать.

- Наоборот, - заявила бабушка Илга, - я тебе объясню.

- Что объяснишь?

- Кто ты есть. Ты не человек, Ольгерд. Ты белый тигр. У нас, в роду Оорлов всегда были белые тигры.

Это становилось интересным.

- И отец тоже? - спросил он.

- Нет! Именно ты.

Новость была невероятная. Пожалуй, что-то странное в нем было. Но что из того? Он родился на Земле от нормальных родителей. С чего бы ему не быть человеком?

- Ба, кто такие белые тигры?

- Промежуточное звено, - сказала она, разве непонятно?

- Не совсем.

- Люди - белые тигры - эрхи. Эрхи когда-то жили на Земле и были людьми. Теперь они в тонких мирах. Белые тигры - это тоже эрхи, но особые, которые не хотят расставаться с плотным миром и даже иногда рождаются здесь. Они к нам ближе. Они следят за нами. Они могут бывать и там, и там. Это ограничивает их подвижность, зато дает определенные удовольствия. Этот мир тоже не лишен прелести, не так ли?

- Я пока только здесь, бабушка.

- А ты пытался?

- Разумеется, нет. Мне бы и в голову не пришло.

- Вот именно.

За окном стоял жаркий полдень, под окнами, прижимаясь к булыжным стенам, дико росли кусты спелой малины. Плотный мир был прекрасен, и расставаться с ним совсем не хотелось. Какие наслаждения могли быть в тонких мирах? Можно ли там было провести вот так ладонью по разогретому подоконнику и стереть с него пыль? Сощуриться от солнца? Следить за мухой, носящейся по раме?..

- Ба, что для этого нужно?

- Во-первых, верить, - сказала бабушка, тоже подходя к окну.

- Ну, допустим, верю.

- Во-вторых, положи свое тело куда-нибудь, чтобы не упало.

- А когда положу? - усмехнулся он.

- Больше ничего не нужно. Ты белый тигр, тебе достаточно захотеть. Но, поскольку для тебя это впервые, позови их. И попроси, чтобы помогли тебе. Вот и все.

- Ладно. Как-нибудь попробую.

- Пробуй сейчас, - строго сказала бабушка, - потом может быть поздно.

Ольгерд лег на диван, закрыл глаза и мысленно позвал белых тигров. Пока он ничего не чувствовал, страха не было. Было ощущение явного недоразумения и размышления: что бы такое придумать и соврать бабушке, чтобы не расстроилась. Потом, как будто перед сном, тело вдруг стало легким, все рецепторы на коже загудели как от озноба. Стало тревожно, и он приоткрыл глаза.

Он увидел все тот же мир, комнату, край дивана и свою руку на нем. Только изображение стало каким-то неестественным, как стоп-кадр, и почему-то плоским. Стало вдруг сразу понятно, что он вовсе не живет в этом мире, ему просто показывали кино про него, объемное, цветное, насыщенное запахами, звуками и прочей информацией. Теперь изображение сдвинулось, трехмерный мир стал плоским и искаженным. Ольгерд выходил в другой объем.

Он вылупился, как из яйца. Комната была все та же, только по-другому освещенная. Было много сиреневого и фиолетового, и цветов, которых он раньше не видел. Рядом стояли белые тигры, огромные кошки с зелеными глазами, черными носами и мощными лапами. У Ольгерда тоже были лапы, еще мощнее, чем у них. Под шерстью от ужаса выступил холодный пот.

Они переговаривались мысленно. «Вот и он!» «Он боится!» «Какой красивый!» «Замолчите, дайте ему опомниться!»

Самый крупный из них подошел к Ольгерду и спокойно сказал:

- Ничего не бойся. Ты свободен, Ольгерд Оорл. Просто у тебя теперь два мира и две оболочки. Мы ждали тебя.

- Я могу быть человеком?

- Конечно. Но нам больше нравится обличие тигров. Руки и речевой аппарат нужны только в плотном мире.

- Почему именно тигров? И почему белых?

- Разве мы не прекрасны? - удивился тигр.

Вопросов была куча. Где он? Что они делают в его замке? Куда делась бабушка? И почему именно он - этот самый белый тигр? Но, тем не менее, земные дела интересовали его гораздо больше.

- Кто ты? - спросил он старшего тигра.

- Инагмиан, - ответил тот.

- А Лаокоон среди вас есть?

- Нет.

- Прекрасный юноша с голубыми глазами и черными локонами.

- Нет-нет. Мы не знаем такого.

- А среди эрхов его нет?

- Возможно. Эрхов много, гораздо больше, чем нас.

Ольгерд встал. Огромное мощное тело было по-прежнему невесомо. Лапы не касались ковра, а если он опускал их насильно - проходили пол насквозь.

- Здесь все делается мысленно, - сказал Инагмиан, - бесполезно двигать предмет лапой. Научись хотеть.

Как во сне, он взлетел и проплыл над спинами встретивших его тигров. Они тоже поднялись, как стая птиц, и сквозь стены вылетели из замка. Это было блаженство.

- Научись хотеть, - наставлял его старший тигр, - почувствуй это, и в плотном мире предметы будут подчиняться тебе.

- А если у меня не хватит сил? - это вопрос волновал его чрезвычайно.

- Мы дадим тебе силы. Только позови нас.

- Если вы так сильны, почему вы не поможете аппирам?

- Аппиры - бездонная яма. Даже эрхи от них отказались.

- Но им же надо помочь! Они вымирают!

- Значит, так тому и быть. У них были условия абсолютно схожие с земными: такая же планета, такие же законы. Но Земля вышла из кризисов, а Пьелла нет. Создатель ставит эксперименты.

- Сколько раз он их ставит? - хмуро спросил Ольгерд, вспоминая свое ощущение, что все уже было, и много тысяч раз.

Возможно, с каждым кругом что-нибудь менялось, какая-нибудь малюсенькая деталь, сотый знак гравитационной постоянной, или плотность воды, или видимый спектр, кто знает... и вот такими малюсенькими шажками, круг за кругом, Создатель шел к своей цели: созданию совершенного мира. Времени у него было достаточно. Хотя, кому он говорил, что у него за цель! Может, все так и крутится волчком до бесконечности!

- Это уже не наше дело, - сказал Инагмиан.

Внизу простиралась фиолетово-сиреневая земля. Людей там не было. Прекрасный мир был скучен, хоть и таил в себе неисчислимые возможности. И не было в нем ответа на главный вопрос: ЗАЧЕМ?

Ни в одном сне нельзя находиться бесконечно. Он многое увидел и узнал, но все-таки очнулся в гостиной у бабушки, мирно сидящей в кресле-каталке с вязанием. Мир был, как и прежде, объемным. Чего-то в нем уже не хватало, да и ночь уже вступила в свои права, но все равно он еще принадлежал этому миру. Бабушка тоже. Носки и кресло ей почему-то нравились больше, чем полеты в сиреневом небе над дворцами, построенными так, как хочет фантазия: без учета силы тяжести.

- Ну, как? - спросила она буднично, словно он вернулся с вечеринки.

- Откуда я знаю, как! - вздохнул он, - у меня в голове каша.

- Ты их видел?

- Конечно.

- А эрхов?

- Мне объяснили, что эрхи создали свой замкнутый мир и никого туда просто так не пускают. Даже своих сородичей - белых тигров.

- Знаю. Зато сами они торчат везде. Везде суют свой нос, как будто их об этом просят. Так что все равно ты их увидишь. В другой раз.

- Мне нужен только Лаокоон. Может, он объяснит мне, что тут происходит?

- А если он не эрх? И не Лаокоон? Я тоже могу назваться Кассандрой, но это же не значит, что меня так зовут.

- Тогда ума не приложу, кто он.

- Он еще придет за тобой, вот увидишь. Правда, теперь ты не так слаб, как раньше. Мне будет спокойнее, если ты сможешь себя защитить.

Еще не веря в свои возможности, Ольгерд поднялся и потянул застывшее тело.

- Который час, бабушка?

- Пора спать. И не вздумай ходить в эту спальню! Что за блажь у тебя такая?

- Ладно, ладно, не ворчи, не пойду.

У него сейчас была другая задача. Он хотел себя проверить: на что он теперь годен, и сможет ли защитить в первую очередь не себя, а Зелу. Если это так, тогда не нужно больше прятаться за широкую спину отца, и можно самому встретить этого Конса как положено, по-тигриному. Если б еще три дня назад, там, на озере, он знал, что он белый тигр! Все было бы не так. И не было бы этого унизительного разговора с отцом, когда тебе дают понять, что ты мальчишка и вмешиваешься во взрослые игры.

Ольгерд проделал то, что проделывал на его глазах отец: кипятил воду в кофеварке, сдвигал предметы, расколол пару лампочек, телепортировал из спальни в коридор и обратно и поджег взглядом обрывок бумаги. Ничего сложного в этом не было. Теперь.

И тогда он всерьез подумал, что с Консом один на один придется встретиться ему. Ему, а не отцу. И тогда ему впервые стало жутко.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85  

Комментарии