Бета Малого Льва

Ричард выбежал на стоянку. Его модуль стоял в одиночестве. Зелы нигде не было. Предчувствие было самое скверное. Он уже понял, что те полчаса, что отняла у него Алина, обойдутся ему дорого, огляделся еще раз и плюнул с досады. Одна не хочет понять, другая не может подождать... хотя чего там ждать, когда уже и свет погас.

Вокруг лежала предрассветная тишина и роса на траве. Мирно трещали сверчки. В такую ночь хорошо было купаться, плыть на спине, раскинув руки, и смотреть на звезды. Когда-то он это любил. Когда был молод, когда можно было все, и все было по силам, когда не проступал озноб от взгляда на звездное небо, и оно не было еще ненавистным. Теперь космос - для других. И ночные озера - для других. Для его сына и таких, как он. И любовь для них же.

А от него требуется только послужить заслонкой, мощной и бесчувственной. И он это сделает, помощники ему не нужны, лишь бы только ему не мешали! Но все получалось как нарочно: обиженный Ольгерд исчезает из дома, влюбленная Ингерда улетает с Ясоном, он уходит на минуту, чтобы проститься с Алиной, а та закатывает истерики, тоже по-своему права...

- Зела! - крикнул он в последний раз и запрыгнул в модуль.

В доме горел свет, как раз в комнате Зелы. Она сидела на полу в разорванном платье, держа на коленях голову мертвого Рекса, рядом валялся оплавленный и скрюченный Мотя. Ричард замер в дверях, не веря своим глазам.

- Что тут произошло?!

Она вздрогнула и подняла на него безумные глаза. Только что, час назад и весь этот вечер они были прекрасными, умными, грустными, проницательными и нежными, в общем, самыми чудесными глазами, какие могут быть у женщины. Сейчас они стали просто безумны. Ни проницательности в них не осталось, ни тайны. Только ужас. Он опоздал. Будь он проклят, но он опоздал!

- Зела, с тобой все в порядке?

Она молча смотрела на него, и сведенные челюсти не давали ей сказать ни слова. Платье было разорвано пополам, и на плечах и шее видны были какие-то синие пятна. Ричард опустился рядом с ней на колени, заглянул ей в лицо.

- Зела, ты слышишь меня?

Она молча кивнула на Рекса. Он не был убит, но как бы обескровлен. В собаке не осталось ни капли энергии, и жить ей было незачем. Рекс уже не дышал. Ричард осторожно отодвинул его.

- Это был он?

Она молча смотрела на него ужасными глазами, не в силах ничего проговорить. Произошло что-то до такой степени мерзкое, что слова застревали в горле. Он мог это понять. Он не мог понять, почему он опоздал. Не хотел обидеть именинницу. Не хотел. Но в итоге он не просто ее обидел, он ее растоптал. В буквальном смысле, как петух курицу.

- Что это у тебя?

Он осторожно сдвинул обрывки ткани и прикоснулся к ее горячей коже с маслянистыми синими пятнами. Зела вздрогнула, взглянула на свое плечо, ужаснулась, словно увидела следы проказы, и бросилась из комнаты. Она успела закрыться в ванной. Оттуда вместе с шумом льющейся воды доносились ее истерические визги вперемежку с рыданиями. Она была не в себе и неизвестно, что могла с собой сотворить.

Ричард пробовал стучать и заставить ее открыть. Это было бесполезно. Робот вышел из строя. Пришлось вышибать дверь плечом. Он сам был в тихой ярости, поэтому атака удалась сразу. Зела, стоявшая под струей воды, завизжала еще громче, как будто к ней вломилась толпа насильников. Она вся была мокрая и склизкая от мыльной пены. Ричард схватил ее в охапку и, когда вытаскивал из ванной, сам попал по душ. Зела вырывалась, пока он не рявкнул не своим голосом:

- Тихо! Молчать! Прекрати истерику сейчас же!

Она задохнулась на полувскрике и смолкла в растерянности.

- Тихо, - сказал он уже ласково, - все в порядке, все будет хорошо.

Не глядя, он потянулся одной рукой к полке, где лежали махровые простыни, достал одну, завернул в нее мокрую Зелу и подхватил на руки. Она всхлипывала и прижималась к нему всем своим дрожащим существом. Было чувство вины перед ней, была жалость, раздражение, смертельная усталость и совершенно первобытное желание не отдавать ее никому и никогда.

Он отнес ее на свою кровать в спальне, накрыл одеялом и дал выпить таблетку. Зела не хотела смотреть на него и все время отчаянно отводила взгляд. Разбираться с ней было некогда.

- Полежи пока, - сказал он, - я тут, рядом.

Теперь самым главным была его собака. Если была еще жива. Воскрешать он не умел.

Рекс не дышал. Ричард встал перед ним на колени, погладил жесткую шерсть, уносить его куда-нибудь от глазков видеокамер просто не осталось времени. Толку от этих наблюдателей, судя по тому, что творилось у него в доме, не было никакого. Они только мешали сосредоточиться. Черт с ними. Пусть смотрят, как он это делает.

Он раскрыл свою оболочку и принял туда собаку. Внешне он ее просто обнял. Теперь они были одним целым. Хозяин и его пес. Пес был холодный, он отсасывал в себя энергию как водоворот, он тянул и тянул как бездонная яма, так что закружилась голова и заныли почки, кровь стучала в висках двумя молотками. На мгновение Ричарду показалось, что он теряет сознание, но это было скорее от усталости и бессонных ночей, это кончался его верхний слой.

Потом, как обычно, клапаны сорвало. На него самого обрушился такой поток энергии, что бросило в жар. Он уже ничего не делал, он был только проводник. Ощутимая физически, горячая волна шла через голову и выходила из сердца, она вливалась в Рекса, который сразу задышал и приоткрыл левый глаз. Сейчас Ричард мог двигать предметы, кипятить котлы, телепортировать, аннигилировать, но до конца он так и не понимал природы своих возможностей.

Рекс ожил. Ричард отпустил его, мысленно остановил поток энергии и очень скоро ощутил отдачу. За все надо платить. Собаке захотелось жить, Ричарду расхотелось. Он и так находил жизнь удовольствием весьма сомнительным. Растянувшись в стельку на полу, он не позволял себе отключиться совсем, только потому, что всем был должен: сыну, дочери, Зеле, Илларису, Кеттерваалю, Гунтриваалю, Алине, своим сотрудникам на работе... даже роботу, которого нужно было восстановить. Тело не слушалось, но мозг работал четко.

- Итак, что мы имеем? - рассуждал он без всяких эмоций, - Конс существует. Это главное. Он, безусловно, силен и мягким нравом не отличается. Похоже, даже разъярен. Большое счастье, что дома не оказалось Ольгерда, а то бы он присоединился к компании Рекса и Моти.

С этим монстром обязательно нужно встретиться, и если не договориться, то хотя бы выяснить, чего он хочет. Это неизбежно. И это второе.

Зелу нужно увезти отсюда подальше. Во-первых, от этого места, во-вторых, от Ольгерда. Для него это опасно, а ей надо отвлечься, тут Флоренсия права. Нельзя держать девчонку в постоянном стрессе. Надо улетать и срочно. Это третье.

Что из этого следует: Алина уйдет от него, Ольгерд тоже не поймет и обидится смертельно, Илларис не отпустит, Кеттерваааль обалдеет, Гунтривааль оскорбится, сотрудники на работе решат, что он их бросил в самый ответственный момент... Кажется, все. Какие мелочи. Зато сын в безопасности. И она. Теперь он ни на шаг ее от себя не отпустит.

Рекс лизал его руку. Ричард сел, с отвращением посмотрел на белый свет и заставил себя подняться. Из своего кабинета он позвонил дежурному из отдела Антонио Росси. В три часа ночи Бертран сидел в полном одиночестве и, похоже, ничего не видел.

- Ты что, спишь там? - спросил Ричард недовольно.

- А что? Запись идет.

- Пришли мне все записи за последние два часа. Я сам пересмотрю.

- Пятнадцать камер. Вам все прислать?

- Нет. Только ее комнату.

Через три минуты у него была запись. Ричард уселся в кресле и вывел изображение на главный экран. Комната была в темноте. Съемка шла откуда-то от окна, с карниза, наверно. Он нашел то место, когда приоткрылась дверь и вошла Зела.

Она включила свет, подошла к зеркалу, провела расческой по волосам, кажется, это было любимое ее занятие. Лицо было грустное. Она долго в себя всматривалась, словно искала ответ на какой-то мучивший ее вопрос. Потом стала примерять украшения, которые подарила ей Ингерда. Женщина есть женщина!

За этим приятным занятием и застал ее тот, кого она так боялась. Он появился посреди комнаты внезапно и бесшумно и выглядел, прямо скажем, не ангелом. Ричард сделал увеличенный стоп-кадр, чтобы получше рассмотреть своего будущего соперника.

Все его уродство, похоже, заключалось в склизкой синей коже, покрытой язвами. Руки, ноги и голова были у него на месте. Он был высокого роста, довольно хрупок с виду, затянут во все кожаное, даже на руках перчатки, видимо, потому, что любая другая одежда тут же намокала. Черные волосы средней длины тоже были влажные и блестели. Жуткими были его темные глаза, в них была бездна. И как-то уж совсем наивно смотрелся на его шее тонкий шарфик, перепачканный синим.

Зела заметила его в зеркале. Вскочила, но не закричала от ужаса. Просто попятилась к стене и замерла там. Ричарду показалось, что разговор у них шел вполне нормальный, язык был непонятен, но интонации ясны как день. Он что-то ей доказывал, она упрямо мотала головой, не желая его понимать. Потом он перешел к насмешкам. Сорвал с нее диадему и клипсы, бросил на пол и раздавил каблуком.

Теперь Зела отвечала резко. Лицо ее вспыхнуло, брови надломились. Оказывается, она могла быть в гневе, что трудно было себе представить. Они ссорились. Конс часто промокал платком лицо, потом снял перчатки и стиснул синей рукой ее плечо. Зела брезгливо дернулась. Он засмеялся, по-хозяйски сел на диван, закинув ногу на ногу, и раскинул руки.

Тут она что-то крикнула. Похоже, испугалась, что он запачкает покрывало. Это его и вывело из себя. Он встал и разорвал на ней платье пополам. Зела кинулась к двери, Конс отшвырнул ее назад к окну. Она визгнула. На визг примчался Рекс. Разъяренный гость свалил его одним взглядом. Пес упал, как подкошенный. Зела завизжала основательно. Тут появился встревоженный Мотя, но тоже ничего не успел сделать. Одним взглядом Конс оплавил его, как срез капроновой веревки.

Ричард старался смотреть на все это объективно, как постороннее лицо. Иначе было невыносимо. Ему важнее всего сейчас было понять Конса. Понять, на что он способен, и какие аргументы могут на него подействовать. Одно то, что он все-таки не забрал ее, немного успокаивало: или у него нет сил, или у него есть мозги.

Жутких сцен насилия не последовало. Конс унизил ее, не больше. За это ему тоже следовало башку свинтить, но могло бы быть и хуже. Ричард не чувствовал злости. И страха. Он вообще ничего не чувствовал.

Напоследок Конс сказал ей с чувством одно единственное слово, и без перевода было ясно, что это слово «дура». Это было так по-земному и так понятно, что Ричарду в тот момент показалось, что они все-таки найдут с этим мутантом общий язык.

Запись кончалась тем, что в комнату входил он сам и лицезрел картину преступления.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85  

Комментарии