Бета Малого Льва

Ольгерда разбудили тихие шаги в коридоре. Он даже не спал, просто валялся в забытьи лицом в подушку, пытаясь переварить всю кучу впечатлений за последние дни: Карнавал, девушка на ступеньках, Лаокоон, головная боль, аппиры, заседание комиссии, Зела с несчастными глазами, да еще этот Конс, который уже где-то здесь, может даже, в саду за окном, а может, там, в коридоре.

В этот момент он и услышал шаги. Они были такими осторожными, что явно не принадлежали хозяевам. Ингерда хлопала дверьми, а отец вообще не имел привычки ходить по ночам.

Ольгерд вскочил с постели и приоткрыл дверь. В щель он увидел, как Зела на цыпочках подходит к входной двери и осторожно берется за ручку. Размышлять времени не было. Одеваться тоже. Он сунул босые ноги в кроссовки и уже на ходу затянул пояс на халате. Зела вышла за ворота, теперь уже не осторожно, а быстрым упругим шагом. Она точно знала, куда шла.

Он тоже вышел за калитку. Следом увязался Рекс, только его и не хватало! Пришлось топнуть на него и строго отослать обратно. Пес обиженно вернулся в дом.

Ольгерд держался на расстоянии. Они шли по ночному поселку с погашенными окнами и подвывающими собаками в цветущих садах, только Зела божественной походкой проплывала по главной улице, а он скакал по обочинам. Шпионить Ольгерд не умел и не любил, и в детстве в такие игры не играл, но узнать, куда она идет и с кем хочет встретиться, было необходимо. Всем уже надоели догадки, и всем надоело ее вранье.

Скоро он догадался, куда она направлялась. К озеру. Они по очереди спустились по тропинке на пляж, к песчаному берегу, к мосткам, к яхтам у причала. Берег был как на ладони, прятаться там было негде. Зела огляделась, но не так, как если бы ждала кого-то, подошла к воде и скинула халатик.

Ольгерд сначала ничего не понял. Он ждал какой-то тайны. А она просто пришла искупаться. Одна. В два часа ночи. Если только искупаться.

Она входила в воду так быстро и решительно, что ему снова стало не по себе. Ольгерд выбежал на берег. В ночной тишине хорошо были слышны и плеск воды, и его шаги, и его голос. Кричать не пришлось.

- Зела, будешь топиться, я все равно тебя вытащу.

Она обернулась, стоя по пояс в воде.

- Кто здесь? Ольгерд, это ты?

- Извини, но я. Можешь ты мне сказать, что происходит?

Она подошла к нему. Половинка луны и звезды освещали ее недостаточно, было видно, что линии тела ее превосходны, но что творилось в ее глазах, разглядеть было невозможно.

- Не могу уснуть, - сказала она просто, голос был ласковый, - у меня такое чувство, что я вся грязная. Все так смотрели на меня сегодня... хочется все это смыть с себя поскорее.

Ольгерд не мог ничего сказать. Она никогда с ним так не говорила, она вообще с ним не говорила.

- Я хочу жить на Земле, - с легкой улыбкой добавила Зела, - я хочу быть достойной вашего мира, не знаю только, получится ли?

- Кто тебе сказал, что ты недостойна?

- Вам неведомы ни наши болезни, ни наши пороки...

- Забудь о них. Окунись и забудь.

Зела смотрела на него, подняв лицо, и слабо улыбалась.

- Пойдешь со мной?

- Пойду.

Ольгерд развязал халат и вынул ноги из кроссовок. Они стояли на холодном песке под летними звездами, и это было как во сне. Такое уже случалось: и ночные купания, и звезды в изголовье. Только не с этой женщиной и без ощущения нереальности.

- Дай мне руку, - сказала она, - если, конечно, тебе не противно.

- Как ты можешь так думать?

Они вошли в черную воду, заплыли далеко, ныряли на самой глубине, лежали на поверхности, наслаждались неожиданной свободой.

- У меня два полотенца, - сказала Зела на берегу, - хочешь?

- Ты что, знала, что я приду?

- Нет. Просто у меня очень длинные волосы.

Потом, чтобы не испачкаться песком, они сидели на пляжных топчанах.

- Покажи мне Малого Льва, - попросила она.

- Малый Лев весной. Или под утро, но сейчас светлеет рано.

- А ты какое созвездие любишь?

- Возничего. Наверно, потому что не летал туда ни разу. А видишь вот там, - он показал на запад, где раскинулась в полнеба ликерная рюмка Волопаса, - Арктур, оранжевая звездочка. Моя первая экспедиция.

- А еще?

Он уложил ее на топчане и долго рассказывал про летящего Лебедя, про домик Цефея, про голубую ленточку Дракона, и крохотного Дельфина, резвящегося в Большом Летнем Треугольнике.

- А у дельфина хвостик, - улыбнулась она.

- Да, если хорошо присмотреться.

- А где этот самый Шедар?

Он показал. Сначала объяснил, как найти Кассиопею, а потом и эту самую звездочку, с которой столько хлопот. Теперь вот Гунтривааль прибывает.

- Это правда, что ты поменял маршрут? - вдруг спросила Зела.

- Правда.

- Из-за меня?

- Хотелось бы так думать, - усмехнулся Ольгерд, - но как я мог знать, что найду там тебя?

Зела села, обняв колени, она смотрела на него, и даже в темноте было ясно, что глаза у нее грустные.

- Я думала, Леций тебе сказал.

- Леций?

- Неужели я ошибаюсь? - Зела покачала головой, - не может быть.

- Кто такой Леций?

- Он оставил меня там. Сначала я ничего не понимала, потом подумала, что он это сделал нарочно и предупредил вас, раз вы летите мимо. Он давно говорил, что мне надо жить с вами. Но если нет, то я просто должна была погибнуть... странно...

- Постой, значит, вы все-таки знали о землянах?

- Ольгерд, - она вздохнула, - ты же не комиссия, не мучь меня вопросами! Да, я знала о Земле и о землянах. Но это никого, кроме меня, не касается.

- Ладно. Только скажи, почему ты так долго меня боялась? Я что, страшный, злой и агрессивный?

- Не тебя, - сказала она, - себя. Но теперь ты все обо мне знаешь, и это не мешает тебе дружить со мной.

- Дружить?

- Разве нет?

- А что, любить тебя воспрещается?

- Нет, капитан, - она покачала головой, - любить меня нельзя, я думала, ты это понимаешь.

- Не понимаю. Почему?

- Потому что это опасно.

- Знаешь, мне как-то не хочется думать об опасности.

- Тебе придется с этим смириться, Ольгерд. Конс сильнее тебя. И он никому меня не уступит... - Зела вздохнула и встала, - вот видишь, я принесла за собой в ваш мир наши звериные законы. Но я не хочу твоей гибели. Это было бы ужасно. Ты так молод и прекрасен, ты должен жить долго и счастливо, и быть любимым. И для этого не обязательно нужна я. У вас много красивых женщин, которые и умней меня, и достойней, и за которыми не гоняются рассвирепевшие любовники.

Ольгерд поднялся. Взял ее за плечи и, не чувствуя сопротивления, поцеловал в губы. Если б она вырывалась, он бы все равно ее поцеловал. Но она ему ответила. Он просто растаял от нежности, которая была в ее губах и в ее руках, колечком замкнувшихся на его шее. Он не поверил, что так бывает.

И правильно сделал.

- Ты не так понял, - сказала она потом печально.

У него кружилась голова, перед глазами стали пробегать какие-то картины: этот самый берег, дождь, холодные капли по воспаленно горячей коже, сосновые иголки под коленями, ее лицо со следами слез, ее крепкие объятья, ее губы, ее горячая плоть...

- Я не люблю тебя, Ольгерд. Я умру за тебя, но я не могу тебя любить. Давай будем друзьями. Кажется, у людей это принято?

Виденье исчезло, как стертое тряпкой с пыльного зеркала.

- Я тебе не верю.

- Мне тут никто не верит, - вздохнула Зела, - знаешь, я лгала бы с блеском, так, как надо, чтобы всем было хорошо. Я понимаю, кто и что от меня хочет. И я бы притворилась... если б у меня было хоть немножко сил.

- Я подожду, - усмехнулся Ольгерд.

- Чего?

- Когда ты меня полюбишь. Или когда у тебя появятся силы мне солгать.

Они вернулись домой, на цыпочках поднялись по лестнице. Там, в темноте, в проеме между двумя дверьми, Ольгерд поцеловал ее еще раз. Зела ласково, но торопливо ответила ему и прошмыгнула к себе. В руках осталось тепло от нее.

Ольгерд повернулся, чтобы пойти в свою комнату, и неожиданно оказался в конусе света. В дверях своей спальни стоял отец.

- Что все это значит?

Голос был строгий. Капитану со стажем показалось, что он четырнадцатилетний мальчик, тайком возвращающийся со свидания с Алиной, нацеловавшись с ней до синяков. Словно двадцать лет назад, он замер перед отцом, подбирая оправдания, и вдруг сообразил, что это глупо.

- Зайди ко мне, - Ричард приоткрыл дверь пошире.

Ольгерд зашел, щурясь, хотя свет был неяркий. Чувство вины почему-то не испарялось. Отец прикрыл за собой дверь. Он был в джинсах и домашней рубашке в клетку и не спал, видимо, давно, постель, во всяком случае, была не разобрана. Рекс сидел под столом и обиженно поглядывал на Ольгерда желтым глазом.

- Где вы были?

- На озере.

- Ну, знаешь...

- Па, я не обязан перед тобой отчитываться.

- Хорошо, - неожиданно сказал отец, - тогда я перед тобой отчитаюсь, - он присел на край кровати и устало уперся локтями в колени, его руки жестко вцепились одна в другую, - так вот: я с минуты на минуту жду визита этого Конса. Это может случиться через месяц, а может - прямо сейчас. Я даже не ложился, что толку... Так вот, когда он придет за ней, рядом должен быть я. Я, а не ты. Неужели не понятно?

- Па, ты тоже не всесильный.

- Разумеется. Я не знаю, что от меня останется после его визита, может быть, мокрое место. Считай, что на меня выпал жребий, мне не повезло. Мне, а не тебе. У меня есть шанс с ним договориться, да и сил у меня побольше. А если это будешь ты, да еще со своей любовью... От вас обоих ничего не останется. Подумай хоть о ней, если у самого нет инстинкта самосохранения.

- Ты меня ставишь в идиотское положение.

- Ты меня тоже. Я тебя предупреждал, чтобы ты выбросил ее из головы. Не слушаешь. Тебе плевать, кто она, с кем она была, зачем она здесь, что о тебе думает на самом деле... Это твое право. Но так подставляться я тебе не позволю, понятно? Я еще твой отец.

- Интересно, каким образом?

- Для начала я ей просто запрещу удаляться от меня дальше десяти метров. Надо будет - будет спать в моей комнате.

- В твоей постели? - усмехнулся Ольгерд.

- Лишь бы не в твоей, - жестко ответил Ричард.

Выслушивать такие вещи было невыносимо.

- Па, это моя женщина, неужели ты этого еще не понял?

- Речь совсем не об этом.

- Да? А мне почему-то кажется, что об этом.

- Я тебе не соперник, неужели ты этого еще не понял?

- Не зарекайся. Когда-то ты и Алину терпеть не мог.

- Слава богу! - отец посмотрел на него насмешливо, - высказал! Пять лет молчал, наконец решился!

- Да, решился. И еще скажу по такому поводу. Я прекрасно знаю, что через мои чувства ты не раздумывая переступишь. Ты это умеешь. Поэтому хочу предупредить: лучше не мешай нам. Эта женщина для меня. Я это знаю. А кое-что я знаю лучше тебя.

Ольгерд сказал это и как будто разрядился. Ему стало легче. А отец все смотрел на него и ничего не отвечал. И, когда у Ольгерда уже появилось недоумение, он вдруг сказал:

- Что-то я проголодался. Не пойти ли нам на кухню?

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85  

Комментарии