Бета Малого Льва

Пьеса была современная, замешанная на конфликте поколений. Проблема появилась в последнее столетие, когда продолжительность жизни значительно возросла, и бабушки и дедушки, подолгу оставаясь в строю, стали закрывать дорогу молодым. Тема была еще не до конца изучена и исчерпана, и каждый чувствовал, что его это тоже касается.

Ричард бы поставил вопрос по-другому: стоит ли вообще жить после восьмидесяти, когда все надоело, и все уже было. После восьмидесяти надо быть стариком, и уж во всяком случае не переживать свою жену больше, чем на пару лет и не отбирать любовницу у сына...

Вообще-то никого он не отбирал и не собирался, а Алина всегда вызывала у него одно только желание: взять березовый прут и пройтись по ее вертлявой попке. Ему нравилась Флоренсия. Но ей он был не нужен.

Нет, он не любил ее, он ее ценил. И как друга, и как женщину. Ему нравилось появляться с ней в обществе, ему нравилось проводить с ней время. Он знал ее бездну лет, она была подругой его жены и ее гибель переживала вместе с ним, она лечила его и знала о происшедшем такие подробности, которых не знал никто, он никому больше не рассказывал. Она видела его боль и его слабость, притворяться с ней было ни к чему. Она была его другом.

Прошло два года, и она по-дружески посоветовала ему перестать копаться в прошлом и завести, наконец, любовницу. Они сидели в институтском буфете и мирно пили кофе. Ричард был доволен уже тем, что избавился от Дзервааля и его секретаря Унитривааля, еще более нудного, чем его патрон. Лисвисы предпочитали свой буфет.

- Не строй из себя старый чемодан, Ричард, - сказала Флоренсия, - посмотри, сколько женщин вокруг.

Он давно смотрел вокруг и видел, что все женщины чем-то уступают Флоренсии Нейл. С его точки зрения, конечно. Она не была красавицей, но это ей было и не нужно при ее умении выглядеть и при ее чувстве собственного достоинства. Нет, он не любил ее, просто считал лучше всех.

- Ты права, - согласился он, - только я никого вокруг не вижу.

- Знаешь что, - полушутя заявила она, - тебе давно пора найти другую женщину, это я тебе как врач советую.

- Всё не то, - усмехнулся Ричард, - и даже думать об этом не хочется.

- Ты слишком привередлив.

- Наверно.

У нее были строгие, очень темные глаза, и брови над ними широкие и тоже очень темные, а рот был маленький, вишневые губы бантиком, как у ребенка. Он еще подумал тогда, умеет ли этот упрямый ротик быть нежным и податливым?

- Вот если бы это была ты...

- Я?

Он сказал что-то кощунственное, он совершил святотатство, замахнувшись на саму Флоренсию Нейл, такое у него было чувство, но он знал, что она, во всяком случае, его поймет и не обидится.

- Ты серьезно?

Нет, она его не отталкивала, но она дала ему шанс подумать, нужно ли ему все это? Он подумал и решил, что пора, в конце концов, выбираться из своего тупика и становиться живым человеком.

- Конечно, - сказал он.

Это переворачивало с ног на голову все их прежние отношения. Флоренсия спокойно пила кофе. Врача вообще смутить трудно.

- Честно говоря, я не ожидала, когда завела этот разговор...

- Ты же знаешь, как я отношусь к тебе.

- В том-то и дело, что знаю.

Она посмотрела своими темными глазами очень внимательно, как будто просчитала все их отношения на пять лет вперед, ничего хорошего там, кажется, не увидела, но потом взяла и согласилась.

- Хорошо, это буду я.

Так они и договорились. Как старые друзья.

В пьесе был похожий герой, у него тоже все уже было, и он согласился пустить в свою жизнь женщину только при условии, что она не будет ему мешать и ничего не изменит в ней. Но это принципиально невозможно.

Флоренсия прекрасно понимала его состояние, но, в конце концов, ей это надоело. Расстались они так же спокойно, как сошлись.

- Тебе нужна другая женщина, - сказала она при последнем их свидании у нее дома, - вы вполне здоровы, пациент. Я вас выписываю.

Еще тепла была постель, и еще валялась на стульях их одежда, но все уже отошло в прошлое.

- Тебе нужно что-то более легкомысленное, - сказала она, - а я так не могу. Я начинаю к тебе привязываться. Я начинаю тебя ждать, я начинаю тебя ревновать, я начинаю думать о тебе больше, чем о работе... А это никому не надо. Главное - вовремя остановиться.

Она говорила спокойно и рассудительно. Возможно, ей на самом деле было больно, но он ничего другого ей предложить не мог. Он и сам понимал, что такая женщина, как Флоренсия, достойна лучшего отношения. Но... где нет, там нет.

Они оделись, спокойно выпили кофе и спокойно расстались. Если б он искал жену, лучше бы, наверно, было не найти. Но он не искал жену, в эти игры он отыгрался. Иногда он жалел об этом, но совсем уж редко.

В пьесе было по-другому, там были какие-то слезы, обиды, сомнения...

Ричард посмотрел на Зелу: понимает она хоть что-нибудь в этой чисто человеческой мутоте? Она была поглощена полностью. Никогда у нее еще не было такого восторженного лица, такого неподдельного интереса на нем, такого вдохновения, словно на сцене разворачивалась прекрасная сказка, а не клубок маленьких трагедий самых разных и самых обычных людей. Кажется, нашлось то, что в этом мире ее заинтересовало. И это был Театр.

Ее восковое надменное личико ожило, она вся была там, на сцене, где выясняли свои отношения измученные герои, где внук ненавидел и любил своего деда, а молодая одаренная девушка отказывалась рожать детей, потому что не видела в этом смысла.

Смысла вообще не было ни в чем, все было достаточно бессмысленно. Интересно, нашли ли его эрхи?

Ричард поймал себя на том, что ему не хочется смотреть на сцену, ему хочется смотреть на Зелу. На ее вдохновенное лицо с изумленно распахнутыми глазами, ставшее вдруг таким прекрасным. Этого еще не хватало...

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85  

Комментарии