Королева воскресла!


      На чердаке у Лесли было холодно и тесно: здесь уже полгода никто не жил. Я отвыкла от такой нищеты и неуверенно стояла посреди этого бардака, не зная, что мне делать. Лесли принялся растапливать маленькую железную печку.

- Устраивайтесь, ваше величество.

Он сидел на полу и насвистывал какую-то песенку, как будто ничего не случилось. Впрочем, у него действительно ничего не случилось, он только не получит обещанный Алонс. И никогда не станет герцогом. Какие пустяки!

- Не свисти, ради Бога!

- Ну не плакать же мне по причине того, что мой убогий чердак посетила сама Юлиана Тиманская? Кому рассказать – не поверят!

- Мне не до шуток, Лесли.

- Даже так?

- Или ты забыл, что я только позавчера из могилы?

- Тебе плохо?

- Не знаю... хочется сунуть руку в огонь!

- Успокойся.

- Как?!

- Ты же сильная, Жано. Ты принимаешь такие решения! Я даже не знаю, с кем тебя сравнить. По ночам выслеживаешь на кладбище привидения, в Тиман готова тащиться по непроходимым лесам, пять тысяч золотом отшвырнула как горсть медяков, в Безмолвный монастырь пошла одна, королеву отравила, из мертвых воскресла... И одним махом отказалась и от трона, и от своих родных, и от своей любви... Я никогда не поверю, Жано, что ты кончишь свои дни на таком чердаке или в приюте для убогих. Я даже боюсь предположить, на что ты еще решишься! Только руку в огонь совать не надо. Это не поможет.

- Мне всё надоело, - сказала я с тоской, - я всё равно уйду в Приют.

- Ты сначала окрепни, а то дальше городского погоста не дойдешь.

- Мне не нравятся твои шутки, Лесли.

- А мне – твое настроение.

- Ты слишком много от меня хочешь! Я не могу взять себя в руки так быстро, для этого нужно сначала сойти с ума.

- Лучше ляжь отдохни. На тебе лица нет.

Я свернулась клубком под ватным одеялом. У меня не было сил уже ни на что, даже пошевелить пальцем, мне ничего не хотелось, я не знала, как я буду дальше жить и зачем, и мне это было совсем неинтересно.

Наконец незаметно пришел сон, он вполне соответствовал моему состоянию. Мне снилось всё сразу: наш родовой замок, кувшинки на лесном озере, зеленая долина с речушками и деревнями вокруг них... Потом меня брили налысо, это было страшно и омерзительно, мое маленькое, убогое тело было совсем беззащитно против огня и железа, а Зарих был так далеко! И снова, теперь уже во сне, я торопливо наговаривала на себя, что продала душу дьяволу, и это он нашептал мне отравить прекрасную королеву Юлиану. «Да, я ведьма, я ведьма!..» - кружились по зеленой воде белые кувшинки... «Я служу дьяволу...» - сверкала в Тельце рыжая звезда Альдебаран... «И нет мне прощения!»

Иногда я просыпалась со стоном и видела над собой низкий дощатый потолок. И понимала, что это только сон, яркий как бред наяву и беспощадный как сама жизнь. Сон, которому нет конца!

Снился и Зарих. Он устало сидел в кресле, распахнув ворот и расстегнув пряжки. Кудри его были так длинны, что распрямились под своей тяжестью, лицо стало строже, на лбу и возле рта легли морщины. В ногах у него сидела томная девушка с лютней и преданно заглядывала ему в глаза.

- Пой, Сцилла, пой... Я сто лет не слышал сладких песен.

Она срывающимся от волнения голоском запела что-то знакомое, забытое, что-то из беспечной, предательской юности. Зарих зажмурился. Где была я, я не знаю. Наверно, болталась под потолком, как бестелесный, бессловесный невидимка.

Песня кончилась. Он наклонился и погладил Сциллу по волосам.

- Ваше величество...

- Что?

- Можно вас спросить?

- Спрашивай.

- Это правда, то, что сказал сторож?

- Какой сторож, детка?

- С Королевского кладбища. Он сказал, что королева Юлиана воскресла.

- Через три дня после смерти? Неужели в этот вздор можно поверить, Сцилла?

- Но ведь он клянется, что видел, как она сама ушла из склепа!

- Я его повешу за такие сплетни на городских воротах. В Лесовии только один король – я.

Сцилла смутилась, но, чувствуя расположение короля, все-таки осмелилась спросить еще.

- А как же следы, ваше величество? Утром все видели следы на снегу.

- Вздор, - сказал он раздраженно, - как будто так трудно проложить следы! Это всё гнусные выдумки тиманского клана, который мне простить не может, что я отобрал у них трон.

- А помните, ваше величество, ваша матушка Мария-Виктория тоже выходила из склепа после смерти. Весь дворец содрогался!

Зарих усмехнулся.

- Мне некогда расследовать чьи-то злые шутки. А чтобы вы впредь не тряслись, я приказал сравнять этот склеп с землей. И отныне всех членов королевской династии будут хоронить в земле. Начиная с меня.

- Как?! Вы приказали?!..

- Да, - сказал он жестко, - мне это надоело.

У бедной Сциллы в голове не умещалось такое хладнокровное святотатство. Она смотрела на Зариха расширенными от ужаса глазами.

- Иди сюда, - он протянул ей руку.

Я сжалась в комок. Я уже забыла, что это только сон, что на самом деле всё будет не так, и никто меня не видел, когда я уходила из склепа, и никогда этот проклятый склеп не сравняют с землей, и Зарих еще не король, он только утром вступил во дворец...

Она села к нему на колени. Обыкновенный щупленький и бестолковый цыпленок! Что он в ней нашел! Писклявый, дрожащий голосок? Смазливое личико?

- Я уже забыл, как выглядит женское тело, - сказал он.

- Вы никогда не любили женщин, ваше величество, - пискнула эта томная глупая курица.

- Кто тебе сказал? - усмехнулся Зарих.

Это совсем не к ней относилось, а она вспыхнула как георгин и потупила кроткие, счастливые глазки. Так же, не поднимая глаз, она позволила раздеть себя до пояса и поцеловать в дрожащие губки, тоненькую шейку и маленькую, едва очерченную грудь.

Я пожелала ей охрипнуть до конца своих дней и покрыться язвами, так невыносимо мне было это видеть! Если б у меня были руки, я схватила бы ее за волосы и швырнула на пол, но у меня не было тела! Я беззвучно кричала: «Нет, нет, нет!»

Зарих не слышал меня, но его как будто что-то остановило. Он разочарованно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

- А теперь иди, Сцилла. Я устал.

Когда-то и мне он сказал так же спокойно и равнодушно: «Тебе пора. Уплывай». А потом еще, так же равнодушно: «Ты ошибаешься. Не строй иллюзий. Я не люблю тебя, Юлиана».

Сцилла послушно встала, застегнула лиф.

- Я же говорила, что вы не любите женщин, ваше величество...

Один он оставался недолго. Я не успела на него налюбоваться в покое и задумчивости. Невеселые мысли были у нового короля. Ему было не до любовных утех. Потом вошел какой-то человек, видимо, секретарь с кучей бумаг, а за ним барон Оорл. Зарих две бумаги подписал, не глядя, а над третьей задумался.

- Нельзя же всем рубить головы, - сказал барон, заглядывая ему через плечо, - побойтесь Бога, ваше величество!

Я поняла, что он подписывает смертные приговоры, мой добрый, славный Зарих! Я тоже заглянула ему через плечо и с ужасом прочла имя Якоба Тиманского! Кошмарный, трижды кошмарный сон!

- Мне не до жалости.

Зарих наклонился над столом и поставил размашистую подпись: «Эрих Второй».

Я совсем запуталась и чуть ли не со страхом смотрела на нового короля: разве это не Зарих?!

Потом какая-то сила потянула меня в окно как на веревке, хоть я того и не хотела. Бороться было бессмысленно, я вылетела прямо сквозь стекло, и подо мной далеко внизу засветился огнями огромный вечерний город. Это было странно и в то же время привычно, как будто я всю жизнь летала как птица, и никто меня не видел.

Невидимая властная сила уносила меня куда-то как осиновый листок. И все смешалось, и перевернулось небо, и закружились звезды, сворачиваясь в гигантскую воронку, и я падала в нее с восторгом и ужасом.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37  

Комментарии