Королева воскресла!


      Я шла медленно, широко расставив руки, как слепая. Город спал. О, предательский месяц март! Такой теплый, влажный, тающий днем, и такой жестоко холодный ночью! Все лужи под ногами заледенели, в ноздри врывался морозный воздух, и ни одной звезды не пробивалось сквозь черные тучи. На мне были парчовые бальные туфельки и бархатное платье, расшитое золотом. Мой похоронный наряд был роскошен, но для прогулок по ночному зимнему городу предназначен не был!

Я добиралась к своему дому часа два, не меньше. Из последних сил я преодолела три ступеньки на крыльце и дернула за шнур колокольчика. «В тепло, в тепло! Упасть и не шевелиться...» - только об этом я тогда и думала.

Лесли открыл сам. Он поднес к моему лицу подсвечник и отшатнулся.

- Лесли, это я...

Он смотрел на меня и медленно пятился.

- Это я, Жано...

Я и представить не могла, насколько была ужасна! Опухшая и отекшая, белая как мел, с синими трупными пятнами на шее, с перекошенным мукой лицом и совершенно седая! Лесли наткнулся спиной на шкаф и остановился. Такого он не видел даже в Стеклянном Городе!

- Лесли... - пробормотала я из последних сил и вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть, сознание уже уплывало от меня, ноги подгибались.

Он на какое-то мгновение зажмурился, чтобы побороть свой ужас и отвращение, потом поставил подсвечник у зеркала, подошел и решительно взял меня на руки.

- Сейчас... сейчас, потерпи немного...

Слуг он не будил. Сам согрел воду, сам отмывал меня в горячей ванной и отпаивал какими-то отварами. Я почти не понимала, что со мной происходит, я знала только одно: я буду жить!

Лесли меня отогрел, и тогда мне стало еще хуже, ведь тело мое было отравлено. У меня начался жар, меня долго безудержно рвало, я захлебывалась от тошноты и боли. И снова этому не было конца! Только к утру я забылась тяжелым сном, но и во сне меня трясло.

В забытье я провалялась целые сутки. Потом был бледный утренний свет, головная боль, голод и щемящее чувство чего-то необычного. Да, началась уже другая жизнь. Совсем другая! Я снова Юлиана, я могу вернуться к своим близким и утешить их, что я не умерла, я могу вернуться в родной дом и во дворец, я могу быть самой собой... о, Боже мой, как много я теперь могу!

- Как ты себя чувствуешь?

Лесли стоял в дверях моей спальни, бледный и какой-то строгий.

- Не знаю, - сказала я и попробовала сесть.

- Не тошнит?

- Нет.

- Нигде не болит?

- Нет.

Он присел ко мне на кровать, заботливо поправил подушки за спиной, потрогал мой холодный лоб. Я подумала тогда, что подарю ему полцарства, не меньше.

- Как это случилось, Жано?

- Сама не знаю. Меня должны были сжечь как ведьму.

- Да. Вчера.

- Я так страшно возмутилась, Лесли, мне так захотелось стать самой собой... я, наверно, очень сильная?

- Не сомневаюсь в этом.

- Это было так ужасно... Но теперь все ужасы позади!

- Ты так думаешь?

- Да, конечно. Не хмурься, Лесли! Хочешь, я подарю тебе весь Алонс со всеми его колдунами, со Стеклянным Городом и Серой Башней? Хочешь?

Он посмотрел на меня без восторга, только с жалостью.

- Я тебя лучше накормлю.

На ногах я стояла слабо, руки не слушались, голова кружилась. Я с огромным усилием надела на себя свой похоронный наряд.

Лесли вошел с подносом и как-то неприятно удивился.

- Что это ты делаешь?

- Как что? Одеваюсь. Помоги зашнуроваться...

Он поставил поднос на стол, но не двинулся с места.

- Зачем тебе это?

- Пойду во дворец.

- Тебе не нужно ходить во дворец, - сказал он жестко.

- Как это не нужно? Я все-таки королева.

- Королева умерла.

- Королева воскресла!

Лесли только покачал головой.

- Что? - спросила я упавшим голосом, - мой трон уже занят?

- Нет, твой трон пока свободен.

- Тогда почему?

- Тебе никто не поверит.

- Как это не поверит?! Вот она я, живая! Вот мое платье, вот мой венок... И я еще покажу тем, кто поторопился меня похоронить живьем!

- Тебе не поверят, Жано! - чуть не застонал Лесли.

Тогда до меня дошло. Я метнулась к зеркалу, он попытался меня удержать, но я вырвалась.

Зрелище было жуткое. На меня смотрела совершенно седая, изможденная, бледная женщина с синими губами и провалившимися бесцветными глазами. Черты мои заострились и из утонченных стали хищными, щеки ввалились, на лбу легли морщины. Даже родная мать не признала бы в этой зловещей старухе свою прекрасную, цветущую Юлиану. Так вот, кем я стала! Вот, во что я превратилась! Какой забавной и милой показалась мне маленькая, рыжая, лопоухая девочка Жанет по сравнению с тем, что я увидела в зеркале! И я еще страдала от своего уродства! Смешно, даже смешно!

- Ты прав, - я обернулась к Лесли, - так меня никто не узнает.

Мы уныло сели за стол. Еда в рот не лезла, хоть я и изголодалась до истощения. Мне оставалось, кажется, одно: удалиться в приют Святого Робина и незаметно дожить свои дни в тишине и согласии с природой. Меня похоронили. Чего ж еще? В этом мире воскресать нельзя! Не положено! Воскресшим просто нет места!

- Кого посадят на трон?

- Твоего брата Анджильо.

- Это невозможно!

- Почему?

- Потому что в этом случае Зарих уже никогда не станет королем.

- При чем здесь Зарих, если власть принадлежит уже другой династии. Он даже не принц.

- Тем не менее, он единственный, кто может спасти Лесовию! - я распалилась не на шутку, - и пока он там, в Тимане, воюет, весь тиманский клан отсиживается в столице и делит мой трон. Не бывать этому!

- Жано, успокойся.

- К черту! Анджильо мой брат, но он глуп как пробка и ленив как свинья! Я ему покажу трон!

- Не кричи ради Бога, все равно ничего не изменишь.

Я вскочила из-за стола и снова подошла к зеркалу. Я была ужасна.

- Чудес не бывает, Жано, - усмехнулся Лесли.

- Посмотрим, - зло сказала я.

- Что ты задумала?

- Вот что... ты сейчас пойдешь и купишь мне краску для волос. И румяна, они у меня кончились. Быстрей, Лесли, у меня нет времени.

- Не сходи с ума.

Я обернулась в тихой ярости.

- Я кому сказала!

- Хорошо, - Лесли хмуро встал, - я иду, ваше величество.

У меня было в запасе часа три, не больше. Лесли пришел очень скоро, он небрежно бросил мне на стол краску и румяна и молча удалился. Я, падая с ног от слабости, приводила себя в порядок. Через два часа мучений, во мне с трудом можно было бы узнать прежнюю Юлиану, правда, постаревшую и истощенную, но все-таки похожую на саму себя. Краска сделала свое дело, я стала зловеще красива.

И снова я удивлялась себе: откуда у меня столько силы и столько злости? Ведь я была добра! Весела, приветлива, уступчива и чертовски легкомысленна... а теперь у меня было чувство, что я взглядом смогу испепелить любого, кто пойдет мне наперекор. Трепещите все и разбегайтесь, идет Юлиана Тиманская! Идет королева Лесовии!

Лесли возился со своими птицами, он даже не обернулся, когда я вошла. Чиппи клевал у него прямо с ладони и косил на меня черным хитрым глазом.

- Ну, хватит сердиться, - сказала я со вздохом, - ведь я все-таки королева...

Лесли посадил щегла в клетку, потом только соизволил на меня взглянуть. Лицо его изумленно вытянулось. Он встал. Надо было знать меня жалким лягушонком, потом посиневшей покойницей, потом всю ночь выносить за мной тазы и отогревать мое онемевшее тело, чтобы так удивиться.

- Как тебе это удалось? - спросил он восхищенно и, кажется, простил мне мой высокомерный тон, которого совсем не заслужил, - ты что, теперь ведьма?

- Это только краска, Лесли.

- Послушай, а ты не привидение? Ты не растаешь?

- Тебе-то лучше всех известно, что я не привидение.

- Ну, тогда... - он подошел и взял меня за плечи, - тогда мой маленький Жано сильней самого Висконти!

Мне показалось, что я опять нескладная лопоухая девочка, которая смотрит на него исподлобья снизу вверх и мечтает уткнуться носом ему в плечо. Если б тогда, давным-давно, в шалаше он не сказал мне: «Спи!..» Если б он ответил на мой робкий поцелуй! Господи, как же мне было обидно!..

Я опомнилась. О чем это я? С той девочкой покончено навсегда. И с ее глупыми обидами тоже. Я – королева, и мне срочно нужно во дворец!

- Идем, Лесли, у нас мало времени.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37  

Комментарии