Королева воскресла!


      Королева умирала долго и мучительно, последние дни она почти не приходила в сознание, а когда приходила, все равно продолжала бредить наяву. То она как маленький ребенок повторяла: «Не хочу, не хочу...», то кусала губы, то молча плакала. Уже незадолго до смерти, когда я поправляла ей подушки, она взяла меня за руку и заставила сесть рядом с собой на кровать. Ее красивое лицо было ужасно бледным, губы посинели, глаза ввалились и потухли как предрассветные звезды, но все равно она была красивой, все равно!

- Ты прости меня... слышишь?

- За что, ваше величество?

- Ты же знаешь, я не хотела...

Она меня с кем-то путала. Я беспомощно оглянулась на придворного лекаря, господина Ромьо, который дежурил у ее постели неотлучно, он только развел руками: ничего уже нельзя было поделать.

- Я не хотела...

Мария-Виктория вцепилась в обе мои руки коченеющими пальцами.

- Я знаю, она отравила меня!

- Кто, ваше величество?!

- Королева.

Мы с придворным лекарем опять недоуменно переглянулись.

- Бред, - заключил он.

Тогда она посмотрела на нас и засмеялась. Из последних сил. Смех был похож на рыдания. И мне в первый раз стало жутко.

- Непостижимая женщина, - сказал господин Ромьо, когда королева снова потеряла сознание, - никогда не знаешь, чего от нее ждать... даже после смерти.

После смерти она лежала тихая, жутковато-красивая, никому не нужная, всеми презираемая, только Зарих скорбно стоял над ней, да я бессильно рыдала на сияющем паркетном полу, и не столько от жалости к ней, сколько к себе самой.

Зарих постоял какое-то время в раздумье, потом опустился рядом со мной на корточки, взял меня за руки, а я, вздрагивая и всхлипывая, старалась отвернуться и спрятать от него свое мокрое, красное, в конец обезображенное слезами лицо.

- Что случилось, Жанет?

Я только заскулила, словно побитая собака, нос мой неожиданно уткнулся в душистый батистовый платок, и я зарылась в него лицом как в полотенце.

- Кто тебя обидел? О, Боже! Ты, видно, собралась пол слезами вымыть!.. Так кто тебя обидел?

Я только мотала головой.

- Ты... ты что-нибудь знаешь? Что тут случилось, пока меня не было?

- Нет, нет, я ничего не знаю... Почему-то все считают, что я должна что-то знать! А мне просто страшно! Потому что я ничего не понимаю!

- И много тут… непонятного?

Зарих посмотрел на меня так серьезно, что все мои слезы в миг пересохли, и я даже забыла, что надо прятать свое безобразное лицо, которое наверняка пошло пятнами и распухло. Я смотрела на него как заговоренная и моргала глазами.

Мне показалось, что я что-то поняла, и я чуть было не рассказала Зариху про предсмертный бред королевы, но нам помешал возмущенный женский вопль. В дверях стояла Юлиана Тиманская. Одна. В гневе.

- Что я вижу! - почти выкрикнула она, - эта дрянь еще здесь, и ты утираешь ей сопли?!

- Не кричи, - сказал Зарих, поднимаясь, - ты здесь пока еще не хозяйка.

- Ах, вот как... - она сжала маленькие смуглые руки в кулачки, губы ее задрожали, глаза сощурились, но возражать она не стала - лучше бы ты унял своего братца!

- Уйму.

- Надеюсь, тебе уже сообщили, что похороны завтра утром?

- Не успели. Я счастлив услышать это именно от тебя.

Чего только попусту не болтают во дворце! Мне рассказывали, что когда-то Юлиана Тиманская жила при дворе и собиралась выйти замуж за наследника престола, принца Антуана, то есть была без пяти минут королевой, и Мария-Виктория относилась к ней весьма благосклонно. Потом, якобы, у нее был роман с Зарихом, а королева узнала об этом, пришла в ярость и выпроводила Юлиану из дворца. И какая была ей разница, за которого сына ее выдавать: за старшего или за младшего?

Я мало верила в эту историю, особенно сейчас, когда увидела, как они разговаривают. Никому бы и в голову не пришло, что эти люди любят друг друга или когда-то любили. Скорее, они друг друга ненавидели!

- Где ты был целый месяц?

- В Алонсе.

- Зачем?

- Тебе это так интересно?

- Кого ты искал там?!

- Ах, вот так даже?.. Хорошо, я скажу. Алигьери. Я искал Алигьери.

- Ты опоздал.

- Я знаю.

- Ты успел только на похороны!

Зарих подошел к ней совсем близко, медленно взял ее рукой за лебединую шейку, то ли ласкал, то ли хотел задушить. Она почему-то не вырывалась, а наоборот обмякла вся и зажмурилась. Я прозрела! Я поняла, что она безумно любит его, жадно, зло, по-звериному! И он это прекрасно знает.

Он ставил ее на колени. Медленно и напряженно. Она опускалась как во сне, не открывая глаз.

- Вот так, - сказал он мрачно.

- Ты сам виноват во всем, - проговорила Юлиана.

Я догадалась, что она сделала Зариху какую-то подлость, назло или в отместку, но сейчас мне ее было даже жалко! Так преданно она перед ним согнулась, так покорно сгорбились ее плечи, и так роскошно лежали на этих плечах пышные бронзовые волосы, что хотелось поднять ее, встряхнуть, обнять и все простить. Я вдруг перестала ее бояться! Эта надменная герцогиня и не подозревала, что мы с ней подруги по несчастью!

Зарих стоял молча. Потом она ушла. Стремительно встала и стремительно вышла. Черное платье очень красиво облегало ее хрупкую, стройную фигуру, волосы развевались и сверкали как языки пламени. Прекрасная, точеная, ненаглядная! С бархатной кожей и нежно-голубыми глазами, с руками, гибкими как стебли, и ногтями, похожими на лепестки цветка.

Как я любила смотреть на нее в щелку приоткрытой двери, когда она наведывалась к королеве! Да и не только я. Все горничные прилипали к дверям, толкая друг друга, пока нас не разгонял кто-нибудь из стражников. Потом целую неделю обсуждали, какое было на ней платье, какое колье и серьги...

Я бы на месте Зариха влюбилась в нее без памяти!

- Ты успокоилась? - он повернулся ко мне, лицо было непривычно суровое, но голос мягкий.

Я все еще сидела на паркете с носовым платком в руке.

- Да, спасибо...

- Эх ты, лягушонок!

Я встала, протягивая ему платок, он не взял.

- Ваше высочество, можно я вам что-то скажу?

- Да ради бога, - усмехнулся Зарих.

- Их две, - прошептала я.

- Кого две? - он сдвинул брови.

- Королевы, - сказала я еще тише.

- Что за бред, лягушонок? Ты хочешь сказать, что у меня две матери?

- Я не знаю, но понимаете...

- Вот что! - Зарих взял меня за плечи и улыбнулся, - зайди ко мне через час, и все расскажешь. Я велю, чтобы тебя пропустили. Через час, не раньше. Я еще не умывался с дороги, да и братца надо успокоить.

- Ваше высочество...

- Ну что?

- Кто такой Алигьери?

Он щелкнул меня по носу, не больно и вполне заслуженно. Я просто обнаглела, но уж слишком знакомым показалось мне это имя. Оно было связано с какой-то тоской и страхом, но большего я припомнить не могла.

- Много будешь знать.

Я густо покраснела и поспешно выскочила из зала.

Из окна я видела, как Зарих подошел к принцу Антуану, что-то шепнул, положил ему руку на плечо и увел с собой. Вслед за ними поплелась и вся пьяная свита. И сразу стало тихо! Так быстро, так просто! Господи, как хорошо, что он приехал!


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37  

Комментарии