Железная королева

По дороге он учил меня быть королевой. Я не знала массу вещей, и он, смирившись с ситуацией, терпеливо мне всё объяснял. Иногда мне казалось, что ему это даже нравится. Наверно, я была забавна в своем старании. Я, конечно, понимала, что у него была своя цель: добиться с моей помощью каких-то льгот для Лоренцы, но всё равно я была счастлива оттого, что вижу его каждый день и говорю с ним. Я была согласна на всё, лишь бы не огорчать его, лишь бы он был доволен мною, я всё ему простила: и его надменность, и его полное безразличие к моей судьбе.

Мы ехали в теплые края, где осень еще не успела вступить в свои права. В лесу было зелено, росла малина. На привале я забрела в малинник, и мне вдруг показалось, что я у себя дома, в деревне. Не так уж это было давно, всего год назад. У меня даже в глазах защипало.

За мной, конечно, следили. Зачем только? Бежать мне всё равно было некуда. Нарис ждал меня на тропинке. Я вышла из кустарника и протянула ему горсть малины.

- Смотрите, какая красная, - сказала я.

Он не взял, только посмотрел на меня.

- Как твои губы.

И усмехнулся. И пошел к костру. И оставил меня одну на тропинке, изумленную, растерянную, изнывающую от желания, с горстью ягод в руке. Я считалась его пленницей. У него сто раз была возможность мною овладеть. И я до сих пор не понимаю, почему он этого не сделал. Если, конечно, хотел...

Но скорее он меня еле выносил. Потому что в Заливии у него были неотложные дела, в Заливии его ждала прекрасная, растерянная Лоренца, томилась в ожидании в каком-нибудь старом замке, а он вынужден был сопровождать меня и бороться с моим невежеством. Мы часто ехали в одной карете, говорили по-триморски, изучая тонкости языка, но ближе не стали ни капли. Я была ему неинтересна. Что я могла сказать ему? Что на рассвете поют птицы? Что когда тает лед на реке и сильный ветер, то слышен звон колокольчиков, а маленькие ягнята так сладко пахнут...

Через две недели мы добрались в столицу империи. Я увидела, что такое безумная роскошь, что такое - беломраморные скульптуры на каждом шагу, огромные позолоченные залы с бирюзовыми бассейнами, гобелены во всю стену, витиеватые малахитовые колонны, вырастающие из ступеней широких лестниц, и какое-то немыслимое изобилие цветов.

Море было где-то рядом. Над дворцом с писком кружили чайки. Окна моих покоев выходили на парадный подъезд - уставленную скульптурами древних воинов широкую дорогу. Я не почувствовала себя пленницей. Покои мои были роскошны, по дворцу я могла расхаживать свободно. Только дальше дворцовых ворот меня не пускали. Приставленные ко мне девушки относились ко мне с почтением, как к настоящей королеве. Они мне нравились, но я старалась поменьше с ними общаться, чтобы не проговориться случайно.

Нарис заходил иногда. Продолжал учить меня манерам. Потом исчезал по своим делам, и я с трудом выносила его отсутствие. Я училась читать и убивала на это занятие всё свое свободное время. Времени было хоть отбавляй.

Через месяц приехал император. Я видела в окно его торжественный въезд. Он сидел на коне в золотом шлеме и латах, огромный и грузный, грозный и какой-то нелепый одновременно. Человек, в руках которого было столько судеб.

Меня он пожелал увидеть не сразу. На третий день. Я была приглашена на торжественный обед и усажена по его левую руку. Как будто я не пленница, а его дорогая гостья.

- Рад-рад, - сказал он, развалясь в своем позолоченном кресле, - видеть у себя столь достойную даму.

Волосы у него оказались светлыми и мелко завитыми как у младенца. Но на вид ему было лет пятьдесят. Лоб в морщинах, глаза в отеках, желтые и хитрые. Пышный черно-зеленый камзол с толстой цепью на груди делал императора еще огромнее. Мой палач смотрел на меня со снисходительной усмешкой. Похоже было, что он собрался поиграть со мной как с котенком. Я ведь полностью была в его власти.

- Как с тобой обращаются, детка? Никто не обижал? Только скажи - я посажу его на кол.

- Благодарю вас, - сказала я, - всё хорошо.

- А этот дамский угодник не надоедал тебе? - усмехнулся Антиох, - Неомейский у нас обожает красивых женщин.

Нарис сделал вид, что не слышит, но я заметила, как он напрягся. Я поняла, что одним неверным словом могу погубить его.

- Они его тоже, - добавил император.

- Он знает свое место, - сказала я с оттенком высокомерия, как и подобает королеве.

Какой-то тип, стоящий позади Антиоха, склонился к его уху и что-то прошептал. Антиох удовлетворенно кивнул. Мне это показалось подозрительным.

Потом император стал расспрашивать, как мне понравился его дворец. Не знаю, как я высидела этот пир. Всё время приходилось что-то отвечать, помня, что ты королева Заливии. Мне показалось, что император - не такое уж прямолинейное и оглупевшее от вседозволенности существо, каким я его представляла. И вел он себя странно. Если ему так приглянулась Лоренца, то почему он не приказал просто привести ее к себе в спальню? К чему это заигрывание? Симпатии он во мне не вызвал. Какая может быть симпатия к ксобственному палачу?

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10  

Комментарии